Земляничный бриз

Уже через два часа мы сидели на диване у Финнеаса и Клаудии, одетые в рождественские свитера: Билли обнималась с собаками, а я ждала пока Клау примет доставку украшений для стола, чтобы помочь ей накрывать. В последний момент место рождественского ужина перенесли — я спросила не из-за меня ли так получилось, может на меня и правда не хватило стула в доме О'Коннеллов, — и пусть мне сказали, что разумеется это не из-за меня, мне всё равно кажется, что мне нагло налгали. Клаудия разбирала коробку с рождественской посудой, рассматривая каждую тарелочку, передавая всё на повторную оценку своей подруги — чьё имя я забыла сразу как услышала, — курьер топтался у входа, поглядывая на Билли, тискающую собак, другая подруга Клау, которую мне ещё даже не представили, носилась по этажам, расклеивал снежинки на окна, и мой телефон зазвонил. Он лежал на столе рядом с Клау и её заказами, и я спросила кто звонит. — Эйден, — ответила девушка. — Поставить на громкую? — Упаси Господь, — прошептала я, встала с дивана, чмокнула Билли в лоб, когда проходила мимо, и подняла трубку под её улюлюканья. — Эйвери, почему твой брат тоже в Лос-Анджелесе? — выпалил Эйден, как только я приняла звонок. Я ухмыльналась и с обеими ногами залезла на плетёный стул. Обеденный стол у Клаудии конечно был гигантский... — Нет, не так. Почему ты мне не сказала, что твой брат тоже в Лос-Анджелесе? Потому что он очевидно был уверен, что я в курсе... — Он сказал, что у него есть свои планы на Рождество, — ответила я, вертя в руке фарфоровую статуэтку ангела, зыркнув на Билли, которая уже подпрыгнула на диване, сразу уловив суть разговора. — У тебя ведь тоже есть? Ты будешь праздновать с родителями? — Начнём с того, что я и так не горел желанием праздновать с родителями. А родители сегодня утром уехали к бабушке с дедушкой в Сакраменто. — Интересно... — Мы увиделись утром, я подарил подарки, но от поездки я отказался. — Почему? С твоей стороны было бы мило их навестить. — Это ещё хуже, чем праздновать с родителями. Я навещу их после Пекина. Они трудные люди, Эйвери, ты с ними не общалась... Я потомственный фигурист у людей с потомственным нарциссическим расстройством, от меня ждут минимум золота в личном зачёте, а ещё лучше, ну... мирового рекорда. — Подожди, ты хочешь сказать, что и твои дедушка с бабушкой были фигуристы? — воскликнула я и отмахнулась от Билли с её «Включи на громкую связь!», потому что никогда не знаешь, что Эйден скажет дальше. — Я тебе говорил, что я потомственный фигурист, Эйвери, — огрызнулся он. — Да, но я думала ты имеешь в виду своих родителей... — Забей. В общем, я не хочу с ними видеться до Олимпийских игр. Это будет испорченное Рождество. — И что ты будешь делать? — О, я найду чем и с кем заняться... — Но Рождество — это семейный праздник... — Предлагаешь мне потрахаться с твоим братом? В качестве «семейности» праздника. Я прикрыла глаза и не сдержала улыбку. — Как хочешь. — Хочу ли я потрахаться с твоим братом? — Эйден, всё. Я занята. — Чем? — Накрываю на стол. — Она врёт! — крикнула Клау. — Она бездельничает! — Предательница, — прошипела я. — Я провожу время со своей девушкой, всё! Пока, — и сбросила звонок. — Клау! — Эйдену негде отпраздновать Рождество? — поинтересовалась она в попытке сменить тему. — И я слышала он что-то говорил про Хьюдсона, — добавила Билли. — Твой младший брат? — уточнила Клау. — Он прилетел в Лос-Анджелес, но сказал, что у него есть планы на сегодня. — Но из вашей семьи в ЛА только ты? — спросила она, и я кивнула. — Ты права, Рождество — семейный праздник... — Позовём, — Билли аж встала на колени, — их сюда? Я выразительно на неё посмотрела, но не успела предотвратить катастрофу. — Да! Давайте! У нас полно места, я как раз думала, кого бы ещё пригласить, — воскликнула Клау и тронула свою подругу за руку. — Эйден классный, он тебе понравится. Он же сейчас ни с кем не встречается? — Насколько я знаю, нет, — ответила я, вертя в руках телефон. — Во-о-от, а Алексис очень классная, — сладко пропела Клау. — Помимо того, что скоро она станет знаменитой актрисой, она ещё и гимнастикой занимается. Очень круто занимается, — сказала Клау, а Алексис сделала вид, что её очень занимают ёлочные игрушки в коробках. Я еле сдержала своё лицо в нейтральном положении; если Клаудия думает, что в списке Эйдена пожеланий к партнёру есть обязательный пункт «спортмен», то это совсем не так. — А если нет, то у нас ещё есть свободная Эйва. — Эйва? — я вскинула голову, услышав имя похожее на своё. — Эйва, — Клау указала пальцем на лестницу. — Которая бегает, как угорелая. Вас ещё не представили друг другу? — Она тоже актриса? — Да, — ответила Алексис. — Тоже начинающая. Мы с ней встретились на одном из проектов, ещё до того, как познакомились с Клау. У Эйвы шило в одном месте, мне кажется, — и это подтвердил топот со второго этажа. Девушки засмеялись и стали обсуждать былые времена, а я снова начала вертеть в руках телефон. Эйден не придёт, если тут будет Хьюдсон. Надеюсь планы Хьюдсона никак не отменяется, а то и тут будет испорченное Рождество. Кажется, Эйден реально нацелен избегать моего брата; что разбивает мне сердце, если честно, но кому как не мне знать, каким назойливым может быть Хьюдсон. Идея со сводничеством Эйдена с подругами Клау тоже во мне отклика не нашла. Не знаю, как Эйдену, но для меня эти люди слишком... голливудские. Хотя, он же сам коренной житель Лос-Анджелеса, может быть я ошибаюсь на его счёт. Я вернулась на диван и прилегла рядом с Билли. Клаудия спросила напишу ли я Эйдену, а я сказала, что это лучше сделать ей, как хозяйке дома. Финнеас вернулся из магазина, что снова натолкнуло меня на мысль, что они с Клау не собирались устраивать «ужин», а просто пришли на смену месту ужина О'Коннеллов, потому что в родительском доме не нашлось места для меня. И мне было очень неловко, что из-за меня хлопотали люди. Только я размякла в объятиях девушки, пересказала ей диалог с Эйденом, поделилась опасениями насчёт Хьюдсона и Эйдена, дала честный отзыв на шумных подруг Клаудии, мы посмотрели, как Клау возвращает курьеру половину посылок, потому что оттенки молочного не совпадали, только я расслабилась, как снова раздался звонок моего телефона. Билли достала его из заднего кармана моих штанов и засмеялась. — Угадай. — Брат. — Да. Я уткнулась лицом в её грудь и глухо завыла. Повернула голову и удобно уместилась. — Включи на громкую, я не хочу двигаться. Всё равно между собой мы разговариваем по-французски. И, между прочим, он так и не ответил на сообщение, которое я написала ему ещё утром, с вопросом, какие всё-таки у него планы на Рождество. Разговор был недолгий: он сказал, что его планы отменились, я после недолгого раздумия спросила у Клау, можно ли пригласить моего брата, она сразу же, причём с большой охотой, согласилась, и он сказал, что приедет часа через два, потому что ему нужно докупить всем подарки. Он не стал задавать вопросы, в духе, кто будет на ужине, а я не стала говорить, что мы позвали Эйдена, потому что я не слепая и не глупая. Билли вернула телефон мне в карман и притянула меня к себе поближе. — Хьюдсон что-то мутит, и втягивает в это меня, и я не уверена, что мне это нравится... Билли фыркнула. — Для этого и существуют старшие братья и сёстры — исправлять ошибки младших. — Я не хочу прикрывать его задницу до конца жизни... — я подняла глаза на Билли и заговорила тише: — Хьюдсон бегает за Эйденом, Эйден бегает от него. Провёл со мной беседу, чтобы я вправила Хьюдсону мозги, чтобы объяснила, что отношения между ними не сложатся, и что он на это не согласен... — А ты что? — А я помогаю своему брату, — я снова улеглась на её грудь. — Хотя уже обещала Эйдену, что... Я замолчала. — Они взрослые люди, — так же тихо ответила Билли и начала гладить меня по спине. — Разберутся сами. — Да, но я уже в это втянута! — прошипела я. — Эйден придёт сюда, думая, что проведёт Рождество в приятной компании, а тут снова будет мой назойливый брат. А Хьюдсон, который, как я предполагаю, прилетел специально, чтобы как-то выловить Эйдена, и, вероятно, получив от него отказ... Вспомнил о сестре и хочет провести Рождество с ней. А тут будет он. — Санта Барбара... — Не смешно, Биллс. — Тут будет куча народу, не бойся... Каждый найдёт с кем ему пообщаться. — Куча? Я думала, это семейный ужин, или, ну... чуть-чуть больше, чем классический семейный ужин. — Клау? — крикнула Билли, пытаясь перекричать рождественскую музыку, которую включила Эйва, чтобы «создать нам правильный настрой». — Сколько людей будет на ужине? Девушка повернулась и начала громко считать, загибая пальцы: — Вы с Билли, мы с Финнеасом, О'Коннеллы старшие, мои родители, Эйден и его «плюс один»... — Плюс один? — я села на Билли, чтобы увидеть Клау. — Да, он спросил можно ли привести с собой кого-то... У нас места много. — Класс, — прошептала я, ложась обратно на свою девушку. — Так... Десять, плюс Алексис, Эйва, твой брат... Тринадцать. Может быть до вечера ещё кто-то добавится. Можешь написать брату, если он хочет кого-то привести с собой, то пусть приводит. — Никого он не приведёт... — прошептала я Билли. — Он никого тут не знает. Эйден будет сидеть с кем-то, а Хьюдсон будет сидеть и смотреть на это... Я ужасная сестра. — Пару часов назад ты называла себя ужасной дочерью, — со смешком напомнила Билли. — Главное, чтобы до вечера я не стала ужасной девушкой. Билли шутливо укусила меня за ухо.

POV Эйден

Я закрыл входную дверь и стянул с себя толстовку. Провёл рукой по мокрым от пота волосам и по влажному затылку. Они будто не в Сакраменто собрались, а как минимум в Нью-Йорк — столько вещей родители взяли с собой для недельной поездки к бабушке и дедушке. А таскал все сумки до машины, естественно, я. А помимо их сборов я был ещё припахан расчищать свою детскую комнату. У меня их было две: спальня и игровая — преимущество единственного в семье ребёнка. И вот игровую родители решили переделать под гостевую спальню. Я выдвигал более логичную альтернативу — спортивный зал, потому что оба они уже в возрасте, а физическую активность поддерживать надо, поэтому почему бы... Мне сказали, если я не перестану спорить, то в спортивный зал превратится моя детская спальня — в которой, на минуточку, я ночевал всегда, когда приезжал в Лос-Анджелес, так как снимать квартиру на пару недель я смысла не видел. В общем, всё утро и обед, с самого рейса и до четырёх часов вечера я провёл перетаскивая настольный хоккей со второго этажа в гараж, разбирая свои стеллажи с книжками на доски и складируя их туда, куда командовал отец. Параллельно отвечая на претензии, что я игнорирую семейные праздники, что у меня нет невесты — или жениха, — что мамина сестра, тётя Джо, привезёт в Сакраменто всю семью, включая моих крутых кузенов-студентов Калифорнийского университета, тётя Кэрол приедет с пятнадцатилетним сыном-вечным-победителем-вечных-научных-олимпиад, а я, тот, кем можно было бы похвастаться на семейном ужине, эту посиделку игнорирую. Я упорно молчал, чтобы не ляпнуть лишнего. Я бы с превеликим удовольствием предпочёл остаться дома на Рождество и провести его в полном одиночестве, чем ехать в ту обитель лицемерия. Я взбежал по лестнице на второй этаж и зашёл в мою бывшую игровую комнату, чтобы убедиться, что я сделал всё, о чём меня просили. Да, в комнате, обклеенной синими однотонными обоями, остался только письменный стол, стул, на полу остался лежать белый меховой ковёр, а на стене — зеркало во весь рост и турник. Я сходил в смежную комнату — спальню, — чтобы взять колонку, подключил к ней телефон, в спотифае нашёл плейлист с рождественской музыкой и начал тренировку. Шутки шутками, но я и правда в любой непонятной ситуации начинаю тренироваться. И мысли сами становятся в ряд, и решения находятся быстрее и безболезненнее, чем если бы я жалел себя, лежа на диване. Ещё в Москве я сказал Эйвери, что скорее всего буду отмечать Рождество с родителями, а Новый год с друзьями, и намекнул ей, что я открыт для предложений, если вдруг у неё друзей-знаменитостей возникнут интересные идеи. Но добавил, что если она захочет встретить Новый год вдвоём с Билли, то я в их планы вклиниваться не собираюсь, и с лёгкостью найду себе компаньона, что не было ложью. Найти человечка никогда не было для меня непосильной задачей. Проблема только в том, что за двадцать четыре года у меня ни разу не было серьёзных отношений. И не то что бы это меня сильно заботило, но неприятный осадок — не без подачки родителей — сидел во мне, заставляя каждый раз задумываться правильно ли я живу эту жизнь. С одной стороны, были бы у меня серьёзные отношения сейчас — это бы очень мешало, и я в этом уверен. Взять ту же Эйвери. Девушка на одном континенте, а жизненная цель на другом — я бы не выдержал такое, это невозможно. Удивлён, на самом деле, как они до сих пор держатся. И судя по всему, держатся достаточно крепко. Я бы, возможно, даже поставил деньги на то, что в итоге они поженятся и будут жить свою счастливую семейную жизнь с отпрысками Делакруа-О'Коннелл и двумя собаками. Одна из собак сто процентов будет далматинец — я знаю, что Эйвери всегда хотела завести далматинца, но никогда не заикалалась об этом Билли, потому что тогда Билли найдёт им далматинца в ту же секунду, а Эйвери против держания больших собак в квартире. И поэтому их счастливая семейно-собачная жизнь будет протекать в доме. А как выглядит моя счастливая семейная жизнь? Вопрос намного-намного сложнее. Серьёзные отношения. Сейчас? Не вариант. После Олимпийских игр? Возможно, тоже. Зависит от того, где мы будем жить. Хотелось бы вернуться в Лос-Анджелес. Хотелось бы вернуться домой, как бы мне не нравилась Москва как бы мне не нравились те люди, те арены, тот вайб, настоящий вайб фигурного катания, когда выходишь с катка и ты всё ещё на морозе... Мне очень не хватает такого погружения в Лос-Анджелесе. Я выхожу с катка в Лос-Анджелесе и мне сразу же хочется прыгнуть в море, даже сейчас, даже зимой. И всё равно дома лучше. Выходит, серьёзные отношения в моём случае возможны только после завершения карьеры? После завершения карьеры, Эйвери, если не захочет продолжать кататься с кем-то другим, успокоится и женится, а я только начну постигать прелести стабильных здоровых отношений? Звучит, как херня. Но и сейчас ничего ни с кем не выйдет. Я не хочу тратить время и эмоции на людей, которые не задержатся в моей жизни. Я спрыгнул с турника, злой, вспотевший, но вместо того, чтобы пойти принять холодный душ, взял телефон и сел на пол. Открыл тикток и в поиске набрал хэштег со своим именем. У меня нехватка тиктоков в крови. А ещё я хотел напомнить себе, какой я классный — какие мы классные, — потому что иначе байтить себя, что мы возьмём золото на Национальных в этом сезоне, очень сложно. А в нашей паре за уверенность в нас отвечаю именно я. Первым попался эдит нас с Эйвери, начинающийся кадрами с пресс конференции на Skate America в этом году: — Эйвери, это вторая банка за сегодня? — говорю я. Она вскрывает энергетик. — Просто послушай этот звук... — Тебе не густо? Она делает глоток и немного проливает. — Простите, это мой первый сердечный приступ, немного волнуюсь, — она смеётся. — Давай, давай, обливай костюм, мы же миллионеры... Я пролистал ещё пару штук. Пару раз даже засмеялся. И от комментариев, и от своих собственных воспоминаний... Нам надо давать интервью чаще. Видео нас с Марком, мы балуемся и делаем поддержку, низкую, но парную поддержку. Самый залайканный комментарий: «Извечный вопрос: мужское парное когда?». А смысл в нём? Я мужчину в нормальную поддержку не подниму, а если набрать столько мышц, чтобы смог поднять, то с таким весом и тройного не прыгнешь. А если прыгнешь, то прощай суставы. «Красиво уходить, заранее предупредив о завершении карьеры — самое достойное, что может сделать фигурист, вместо: "Ну посмотрим/Я никуда не уходила/Увидите потом/Не могу ничего обещать"». Далеко не все фигуристы знают, когда им придётся окончить карьеру. Большинство цепляются и держатся за фигурное катание до самого последнего, потому что это буквально единственное, что они умеют делать. И единственное, что им интересно. Я просмотрел ещё пару видео и выключил телефон. Встал и прошёл в ванную, чтобы встать под струёй ледяной воды и смыть с себя весь этот негатив. Холодная вода и правда немного помогла. Я снова надел спортивные штаны, ещё несколько раз подтянулся на турнике, подхватил колонку и направился вниз по лестнице, и именно в этот момент прозвенел дверной звонок. На двери висела занавеска, прикрывающая стеклянную середину, и у меня не было заскока, как у моей мамы, например, отодвигать эту занавеску, прежде чем открыть дверь. По-моему это немного неприлично. Стоит там человек себе, ковыряется в носу, а тут я, бум! — Кто? — крикнул я. — Друг, — ответил мне молодой мужской голос. Я слегка нахмурился, пытаясь понять кто это, но дверь открыл. Сказали же, друг, значит вряд-ли вор. — Nous vous souhaitons un joyeux Noël, et une bonne année! Я опёрся на наличник, придерживая рукой дверь, пока в мыслях пронеслось, что наверное, всё-таки лучше бы вор. — Допустим, — ответил я и захлопнул дверь. Снова звонок. — Эйвери должна была тебя предупредить! — О чём? — Что я в городе. — Значит разбирайся с ней, потому что она мне не писала! — крикнул я и сел на нижнюю ступень лестницы, тупо уставившись в дверь. И что мне с ним делать? — Открывай, тут холодно! — Не холоднее, чем в Париже. — Я не собираюсь у тебя засиживаться, мне есть чем заняться, — крикнул Хьюдсон и постучал. — Напои меня чаем, и я пойду. Или ты меня боишься? Я прикрыл глаза и помассировал их. Я боялся... Но не... Я боялся, что если он зайдёт, то я сам не захочу, чтобы он уходил — вот чего я боялся. Я никогда не был против мимолётных интрижек, но Хьюдсон... Он тот, от кого надо просто держаться подальше. Но я встал и, в сотый раз проклиная Эйвери Делакруа, открыл дверь её брату. На нём был красный колпак. Не очень вязался с реально стильным минималистичным костюмом и пальто. Я отошёл в сторону и пропустил его. Едва я отвернулся, чтобы пойти ставить чайник — почувствовал ледяные руки на своей шее и вскрикнул. Я всё ещё не успел полностью остыть после тренировки. — Извини. Но ты выглядишь очень тёплым, и я не удержался. — Ты всегда делаешь то, что тебе вздумается? — Примерно всегда, да, — парень с невинным выражением лица пожал плечами и похлопал своими огромными зёлеными глазами, окаймлёнными длинными светлыми ресницами. — Я думал, что ты тоже. По крайней мере, выглядит так, будто тебя не сильно заботит мнение окружающих. — С возрастом немного проходит, — кратко ответил я, и это была ну... практически ложь. Мне всё ещё плевать на мнение окружающих, просто есть некоторое количество людей, с которыми я думаю, что делаю и что говорю. Брат Эйвери просто фыркнул. — Разувайся. Кухня там, — я указал на дверь напротив лестницы и сам направился туда, но развернулся, решив, что надо принять у Хьюдсона пальто, потому что вся вешалка занята верхней одеждой, а ему, вероятно, хотелось бы повесить его так, чтобы не помять... Но только я протянул руку, чтобы взять пальто — услышал: — Ничего такой сервис у вас... Я склонил голову, кратко сладко улыбнулся и бросил: — Повесишь туда, где найдёшь место. — Вы с Эйвери похожи больше, чем вам кажется. — Мы прекрасно осведомлены насколько сильно мы похожи! — крикнул я, идя на кухню. Там я достал чашки и нажал на кнопку чайника. — Сейчас вернусь, — сказал я и поднялся в спальню. Первым делом я нашёл чистую чёрную кофту и надел её, потому что я ненавидел ходить без верха, особенно, если со мной рядом кто-то находится. Особенно, если этот «кто-то» не видит ничего такого, чтобы лапать меня ледяными руками. Проходя мимо зеркала, по привычке остановился и поправил волосы и сразу же одёрнул себя. Зачем я прихорашиваюсь? Взялась злость на самого себя. Достал телефон и набрал Эйвери. Она долго не брала. Конечно, она же с Билли. Когда девушка подняла, я высказал ей всё недовольство, но она, чуть-чуть поддержав и выслушав, мысленно похлопала меня по плечу и мастерски слилась. Я засунул телефон в карман шорт и пошёл обратно на кухню. У меня с детства привычка во время спуска по лестнице вести рукой по перилам, но сейчас они были обмотаны мишурой и вдоль реек висели длинные цепочки из снежинок. Я вернул руку на затылок и снова неосознанно поправил волосы. — Что едят во Франции на Рождество? — спросил я, пока наливал кипяток в чашку Хьюдсона, куда кинул ему пакетик чёрного чая. Когда я предложил ему матчу, он так вздёрнул бровь, что я и правда на мгновение подумал, что передо мной сидит Эйвери. Они тоже очень похожи. Это очень круто. И пугает. И круто. — Вы с Эйвери это ещё не обсуждали? Или ты спрашиваешь просто из вежливости? — Нет, не обсуждали. Я подал ему чашку чая и занялся приготовлением своей матчи. — Это же база. О чём вы вообще тогда разговариваете? — Обо всём. Но Рождество не обсуждали. — Ещё соулмейтами себя называют... — Не обязательно обсуждать всякую херню, чтобы зваться соулмейтами. — Ладно-ладно, не горячись. На самом деле, у нас в семье никогда особо не праздновали Рождество, — он пожал плечами. — В последние годы я вообще пренебрегал семейными праздниками. А потом они прекратились. Знал бы я... Я поджал губы; мне стало неловко? Я сказал, что сейчас вернусь, и спрятался в туалете, но долго там не просидишь. Когда я вышел из туалета, Хьюдсона на кухне не оказалось. Где этот мелкий... Он выглянул из-за угла в коридоре. — Я тут! Устроил себе небольшую экскурсию, с твоего позволения. — Не помню, чтобы я позволял... — И что ты сделаешь? — игриво спросил он, когда я встал за ним. — Накажешь? — Ты ведёшь себя как ребенок... — Если ты относишься ко мне, как у ребенку, то я буду вести себя как ребенок. Всё просто, — он указал на фотографию. — Милашка. У нас дома тоже такие висели. Две трети стены с детскими фотографиями в фотографиях с соревнований. — Две трети? — Я тоже катался. Лет до... тринадцати. Потом бросил. — Почему? — Друзья смеялись. — Поэтому ты решил стать геем, — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать. — Не то что бы я так решал. — Знаю. Прости. Я думал, он как-то отшутится, но этого не произошло. И я опять чувствовал себя неловко. — Кто звонил? — спросил он, сделав шаг в бок, чтобы рассмотреть другую фотографию. — Французское посольство. Сказали, они потеряли нелегала. — Консульство. — Что? — Выдачей виз занимается консульство, — ответил Хьюдсон. Я усмехнулся. — И американская виза у меня типа H-2B, так что я о ней могу не волноваться. — Я не разбираюсь в американских визах, — честно ответил я. — Рабочая. На один год. С возможностью продления. — Ты тут работаешь? — Зачем я сюда по твоему приехал? Ещё и в Рождество. Меня мама в Швейцарию звала, я прошлое Рождество там отметил, и в этот раз бы так же прекрасно поел бы лобстеров в Цюрихе. Но я здесь. Пью чай в пакетиках. — Я предлагал матчу. — и он снова кинул на меня косой взгляд. — Кем ты работаешь? — Слишком много вопросов для того, кто чуть не оставил меня на улице. Я сделал пару шагов назад и спиной прислонился к стене, уже без грызения совести рассматривая широкую спину парня. Я прищурился. Какой у него рост? Мы выглядим одинаково, но я никогда не вставал близко и лицом к нему, чтобы понять, кто всё-таки выше. Никогда, кроме того вечера в Сочи, но тогда было темно, и меня не особо... Я прикрыл глаза, отгоняя воспоминания. Не время. — И где ты будешь праздновать Рождество? — спросил я. — У меня есть планы, — расплывчато ответил парень, двигаясь к следующей фотографии. Он глянул на меня через плечо и усмехнулся. Я чуть не завыл. Я мог бы уйти или мог бы заставить его уйти, но не хотел. Что за мазохизм, Корнелл? На мой телефон пришло сообщение, и я достал его, чтобы отвлечься. Это была Эйвери. — ЭЙДЕН СМОТРИ РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ЧУДО [скриншот: шторка уведомлений с первой строчкой «@damianodavid подписался на вас»] — наш показательный залетел везде, где он мог залететь не удивлён, что он его тоже увидел — ДА, НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЖЕ ПОДПИСЫВАТЬСЯ — и много же ему понадобилось времени скейт америка была несколько месяцев назад — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО ЭТО СТОИТ — «насколько это ценно» ты хотела сказать — не придерайся к словам! — теперь надо собрать остальных из Månskin — как покемонов — для коллекции Хьюдсон повернулся на пятках и протянул мне чашку. От неожиданности я вздрогнул и испуганно поднял на него глаза, а он улыбнулся своей лисьей, французской — чертовски привлекательной — улыбкой и сказал: — Ну, я пошёл? Спасибо за чай. И фотографии. Милашка. И он наклонился и чмокнул меня в щёку. Моё сердце моментально сжалось, и взгляд упал на его щёки. Ямочки. У него были ямочки на щеках. Не успел он отойти, как я схватил его за предплечье и потянул на себя. — Хьюдсон, то, что было в Сочи... — Что было в Сочи? — Ничего не было. — Так ничего и не было. — И ничего не будет. Понятно? — Я от тебя чего-то требую? Он был прав. Он ничего не требует. Как была права и Эйвери, когда говорила, что им надо это обсудить самим, вдвоём, и что Хьюдсон может и сам не хотеть отношений. Но я не готов дать ему абсолютно ничего. Ничего не будет. Даже тот поцелуй в Сочи. Даже он, маленький, он — ошибка. Оплошность. Я проявил слабость. — Нет. — Тогда до встречи, — он добродушно улыбнулся и выкрутил руку из моего хвата. Хлопок двери. Он ушёл. Я сполз на пол и снова услышал звук уведомления. Если это Эйвери... Это оказалась Клаудия. — Если вдруг ты не найдёшь планов на вечер, то знай, что мы ждём тебя у нас У нас будет небольшой семейный ужин Будут О'Коннеллы, мои родители и пара друзей Будет весело 😋😋🌲 У нас три гостевых комнаты и диван внизу, две уже заняли Эйв с Билли и мои родители, так что если что, можешь остаться на ночь, и утром будем распаковывать подарки вместе — я могу кого-нибудь взять с собой? — Желательно кого-то, кого мы знаем А так Да Бери в принципе кого хочешь И если будешь оставаться на ночь, то захвати рождественскую пижаму! Я буду снимать видео Итак, теперь мне нужно за пару часов купить кучу подарков и найти себе «плюс одного».

POV Эйвери

Брат как поднялся на второй этаж, так и не спускался уже больше десяти минут. Я встала, поцеловала Билли в висок, шепнула ей на ухо, что пойду поищу Хьюдсона, и попросила её последить за Эйденом и его подружкой. Эйден явно перебрал, и мои пинки под столом на него не действовали, и я не понимала, что с ним произошло такого, что он сегодня чуть ли не обнимался с бутылкой. Я не помню, когда я вообще видела его настолько пьяным. Наверное, никогда. Обычно пью я, а он меня успокаивает. Обратной ситуации на моей памяти ещё не случалось. А ещё я не помню, когда я последний раз видела Эйдена с девушкой. Но вот, она сидит, в своём шелковом красном платье на тонких бретелях и хихикает с пьяных шуток Эйдена — которые на самом деле и вправду смешные. Я накинула на плечи пиджак и пошла к лестнице. И Хьюдсона сразу же нашла: он сидел на самой верхней ступеньке, в темноте его лицо подсвечивалось экраном телефона, галстук оттянут в сторону и верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Я поднялась и села рядом с ним. Ему даже не пришлось смотреть на меня, чтобы понять, что это я. — Даже сейчас твой галстук выглядит лучше, чем он выглядел в завязанном виде. — Я старался вообще-то... — он грустно усмехнулся. — Я знаю, — ответила я, взяла его под локоть и приложилась головой к его плечу. Парень выключил телефон и положил его на пол второго этажа. — Чего грустим? — Лобстера хочу. — Надо было заранее это обозначить. — А ещё я хочу Эйдена. — А он явно не хочет тебя. И это нормально. Не всегда в любви взаимность. — У вас с Билли она есть. — И что? Я что, какой-то показатель? Универсалия? — Для меня — да. — Не подлизывайся. — Надо было лететь в Швейцарию, — прошипел он, уставил локти в колени и склонил голову. — Когда я искал работу, советовался с мамой, она предлагала мне переехать туда. — И почему не переехал? — Мне нравится Париж. Это мой дом. Я хочу жить там. Тем более... — он замолчал, подбирая слова, — я люблю маму, но я не хочу... принимать от неё подачки. Понимаешь? Я кивнула. — Понимаю. — Я ни от кого не хочу принимать подачки. Я хочу сам приуспеть. Правда это... сложно. — Где ты работаешь сейчас? — Айтишная компания, базирующаяся в ЛА, — он пожал плечами. Я хлопнула его по плечу. — Я так и знала, что ты не просто так тусовался тут столько месяцев. Ты знаешь, что писали в соцсетях, когда столько времени видели вас с Билли, гуляющих с собаками? — Что у Билли фетиш на французов? — фыркнул Хьюдсон и снова получил по плечу. — Мне понравилось с ней жить. — Ей тоже, — я кивнула. — Так ты сейчас сюда надолго? — Ищу квартиру. Было бы неплохо хотя бы до лета тут ещё поработать, платят больше, когда ты сидишь в офисе, чем дистанционно. Да и интереснее это... — А что ты делаешь? Я имею в виду, за что тебе платят? Он усмехнулся. — Ты хоть что-то в этом понимаешь? — Что-то понимаю. — Ну, то, что делаю я, ты не поймёшь. Я не стала спорить. Мне хватало хотя бы того, что у него есть приличная работа. И помощи в поиске квартиры я не предлагала, потому что знала, что он откажется. Он захочет сделать всё сам. Прямо, как я. Родственники что-ли? — Эйден обо мне что-нибудь говорил? — через какое-то время спросил он. — «Что-нибудь»? — Авери... Ты понимаешь о чём, я. — Да, — тихо проговорила я. — Говорил. Снизу донёсся всплеск смеха, и я могла различить в этом вихре смех каждого из гостей, ну или почти каждого. Смех Билли был мне роднее всего. — И что же? — Хьюдсон... — Мне не тринадцать, — он поднял голову и словил мой взгляд. Его глаза были полны печали, и моя улыбка, вызванная смехом любимой, мгновенно рассеялась. — Я не устрою истерику из-за того, что мальчик, который мне нравится, предпочёл отметить Рождество с какой-то девочкой. Ты её вообще знаешь? — я помотала головой и он усмехнулся. — С какой-то незнакомой девочкой. — Я не уверена почему... Но он не хочет отношений с тобой. Не потому что ты ему не нравишься как человек, а по каким-то своим логическим причинам. Возможно ты слишком молод для него... — Это херня. — Да, возможно. Он встречался с парнями и младше тебя, — согласилась я, и Хьюдсон махнул рукой в подтверждение. — Возможно это из-за меня... Скорее всего так и есть. Самое глупое, что я у него спрашивала... Если бы не я... И он ничего не ответил. Поэтому я думаю, ты ему всё-таки нравишься. Просто он не может. — Если я надавлю..? — Возможно... Но я не могу разрываться между вами. Я не хочу тебя к чему-то толкать. Он мне тоже дорог. И... — у меня в горле появился ком. — Многие вещи он делает против своей воли, просто потому что я прошу так делать. Поэтому я тоже должна... Я ему многим обязана. Хьюдсон фыркнул. — Мне ты тоже многим обязана. Наглец! — Например?! — Я тебя защищал перед родителями. — Ты меня чаще подставлял, чем защищал! — Я бросил фигурное катание, чтобы папа мог сосредоточиться на тебе, и вырастить из тебя чемпионку! И посмотри кем ты стала, — он снова махнул рукой и широко улыбнулся. — Кем бы ты была без меня, ай-яй-яй... Если бы я не ушёл, мой талант бы тебя затмил, и ты бы не справилась с конкуренцией. — Говнюк ты, Хьюдсон, — я улыбнулась, радуясь, что его печаль чуть-чуть прошла, встала и поправила пиджак. И почувствовала пальцы на бедре. — Что это? — он поднял на меня глаза, а я отшатнулась и поправила низ платья. — Авери! — Один из секретов, которые хранит Эйден. — Какого хера... — Забудь. — Сядь! — Не устраивай сцену... — Сядь! — рявкнул он, и я подчинилась. Сейчас он не выглядил, как мой младший братик, который прятал мои коньки перед тренировкой. Сейчас он был раздражённым молодым мужчиной, перед которым я не знала, как объясниться. — Что это? Я вздёрнула бровь. — Тебе неведомо, что такое селфхарм? — Ведомо. Зачем это делаешь ты? — Хьюдсон, на идиотские вопросы ты будешь получать идиотские ответы, — прошептала я. — А я не знаю, какие ещё вопросы тут можно задать! Почему? — Потому что хочу. И потому что кто меня остановит? И потому что зачем меня останавливать? — Это идиотизм. — Отвали, — я встала. — Пошли вниз. Нас ждут. — Ави, — позвал он, и я обернулась. Он занялся, открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но ничего не произнёс. Внизу прозвучал хлопок бутылку шампанского; я вздрогнула от внезапного звука. — Пошли, — я кивнула, заснула руки в карман пиджака и направилась вниз по лестнице. — Стой, Ави, — позвал он, поднял свой телефон и встал сам. — Помоги мне с галстуком... — и он похлопал своими прекрасными светлыми ресницами.