Земляничный бриз

— Она сделала мне предложение. Эйден остановился на ступенях LAFSC, стянул с носа маску и показательно разинул рот. Я сощурилась. Он рот прикрыл. Его удивление выглядело супер неестественно. — Ты знал? — спросила я, краем глаза уже приметив машину Билли на парковке. Парень вообще не выглядел так, будто его смутила его попытка мне солгать. — Она просила моего благословения — Чт- — И я его дал. — Ты не думал мне как-то намекнуть?! — в моем голосе уже звучали истеричные нотки. Не могу поверить... — Нет..? Зачем? Это же сюрприз, — простодушно ответил он. — Чтобы я мать твою придумала как обосновать свой отказ! Составила список причин, подготовила речь! — Ты сказала «нет»?! — воскликнул он. — А с чего бы я сказала «да»? — А почему «нет»-то?! Как у тебя вообще язык повернулся? Вы же любите друг друга, Делакруа, живёте вместе, вы взрослые самодостаточные женщины! Если бы мне какой-нибудь Финнеас О'Коннелл сделал предложение, я бы уже летел к нему на кухню. — Вот именно! — прошипела я. — На кухню! Я не буду стоять у неё на кухне. Меня даже на континенте не будет! — я всплеснула руками и поправила чуть съехавшую с плеча сумку. — Как я могу жениться когда мы не живём вместе 11 месяцев в году?! Эйден раздосадованно пошёл вниз по лестнице. Я — за ним. На парковке он уже понизил голос, чтобы не привлекать внимание проходящих детей: — Но будете же! Туда-сюда и мы вернёмся в Лос-Анджелес. Какая разница, что сейчас, а так у тебя бы... — Уходи, — я толкнула его к его такси. — Ты утомляешь. Иди! А сама пошла к машине Билли. Как только я села, девушка подала мне стакан с напитком. Что это? Что-то сладкое. Я вернула стакан в подстаканник у коробки передач. — Ты просила у Эйдена благословение? — спросила я вот так в лоб. Я честно старалась умерить раздражение в голосе, не знаю, насколько у меня получилось. — Да..? — Зачем? — А у кого мне надо было его просить? У твоей матери? Чтобы потом после того как ты мне скажешь «нет», ты отчитывалась ещё и перед ней? По-моему лучше уже перед Эйденом. Тоесть она была готова к ответу «нет»? И что значит «отчитывалась»? Я ни перед кем не отчитывалась и вообще не обязана отчитываться. — Ни у кого. Зачем тебе это благословение? — Да Господи, я просто хотела спросить совета. — И он дал добро? — Эйден? — Нет, Господь, — съязвила я. — Да, дал. Я усмехнулась. — Как же херово вы двое меня знаете, оказывается. — Нет, мы рассматривали вариант... отказа. Но надеялись на лучшее. — «Надеялись».. Давай ты больше не будешь втягивать Эйдена в нашу личную жизнь? — А что в этом такого? Я думала вы друзья. Соулмейты. Не моё выражение, кстати. — Поехали. Я устала. Я вообще была не в настроении на это всё. Двухчасовая ранняя утренняя тренировка, за которую я не успела ничего; трата времени и сил, и последних нервных клеток. В августе Cranberry Cup для раскачки, потом в сентябре Lombardia Trophy — для ещё одной раскачки, уже с костюмами и более серьёзным подходом, этап Челленджера как-никак, — а через неделю после него — Nebelhorn Trophy, куда нас США посылает с большой миссией: добыть третью квоту для американских парников. Сейчас их две, и они появились благодаря прошлому Чемпионату мира, — на который мы благополучно не попали из-за заваленного Чемпионата США, — и неизвестно будь мы в отличной форме и не после ковида, попали мы всё-таки на тот ЧМ.. Поменялось бы ли тогда что-то? Заняли бы мы пьедестал — у США сразу бы было три квоты. А так, Книрим/Фрейзер стали только седьмыми, и квот оказалось две. А так как грубо говоря, подвели федерацию мы — своей болезнью, — то и отдуваться сейчас за третью квоту шлют нас. И нам нужно её выбить всеми силами. Уже меньше чем через два месяца. Ход королевы. Ромео и Джульетта. — Нет, объясни, пожалуйста, — продолжала Билли, — почему я не должна спрашивать совета у Эйдена? Мне с ним вообще насчёт тебя не общаться? Или мне с ним в принципе нельзя общаться? Будь добра, очерти границы. Я уставше потёрла глаза. «Ты очень хуево общаешься. С любимыми надо разговаривать», — когда-то сказал мне Эйден. — Границы, — прошептала я. — Именно они. Я хочу разграничивать работу и... романтику. Поэтому люди внутри спортивных пар не встречаются. Не должны, по крайней мере. Любые разногласия приведут к хуевым результатам на льду, — отчеканила я, глядя куда-то сквозь пространство, активно жестикулируя руками; это моя привычка с детства и мама за такую жестикуляцию всегда била по рукам, чтобы отучить, но только не когда это видела бабушка. — Если мы с тобой поссоримся, а Эйден встанет на твою сторону, то у нас будет раскол. А сейчас нам, как никогда раньше, нужно быть максимально на одной волне. У нас очень важный год. Очень, Билли. — Можно подумать, он не всегда на твоей стороне, по умолчанию, — пробурчала Билли. — Нет, — отрезала я. — Например сейчас. — Прости, — сказала она и наконец завела машину. Тихое рычание двигателя, включился кондиционер. Я протянула руку к напитку и сделала небольшой глоток. — Покупай мне впредь американо. Хорошо? Ты же знаешь, что я не люблю сладкие напитки. — Я хотела тебя порадовать после тяжёлого дня. — Американо меня бы тоже очень порадовал. Американо меня хотя бы порадовал бы, в отличие от этого страшного сна диабетика. — Прости, — снова сказала она. Я беззвучно вздохнула. Эйвери, она хотела порадовать тебя. Она заехала за тобой, сама предложила. Купила вкусняшку. Раньше ты такие пила. Но раньше я могла позволить себе меньше съесть потом. Сейчас мне не позволено тратить калории на сахар, тем более так много. Сейчас у меня всё прописано врачами ЦСКА. Но она тебя любит. Перетерпи. Согласись. Замолчи. — Ничего. Я выпью. Тоже вкусно. Спасибо. Я поставила стакан на его место, нащупала руку Билли и переплела наши пальцы. Она несильно сжала мою руку в ответ. — Заедем в продуктовый? — спросила она спустя несколько минут молчания. Зачем нам сегодня в продуктовый, когда через пару часов мы будем на вечеринке Спотифая? Я ничего не ответила на этот глупый вопрос. Но ещё спустя несколько минут проговорила: — Биллс. Мы обязательно поженимся. Но только когда я вернусь жить в Лос-Анджелес. Окей? — Окей. Домой мы приехали к десяти утра, а в одиннадцать мы были уже собраны: Билли снова ехала в поместье, где будет проходить вечеринка, а я к родителям Эйдена. — Ты помнишь адрес вечеринки? — спросила меня Билли, когда подъехало моё такси. Я кивнула. — Подъедешь пораньше? К семи, например. «Мне обязательно ехать?» — хотелось спросить мне, но это ещё один глупый вопрос, поэтому я снова кивнула и поцеловала свою девушку. — Зачем мне подъезжать раньше? Она пожала плечами. — Хочу побыть с тобой наедине хотя бы часок. Я улыбнулась и снова поцеловала её. — Хорошего тебе дня, кот. Семь минут — и я на Линкольн авеню в Алтадене. Там бранч с Корнеллами, который за разговорами о прошедшем сезоне, обсуждением нашего светлого будущего, споров насчёт парных элементов ультра-си, больной спины Эйдена и, разумеется, моего низкого веса плавно перешёл в обед, а потом и в послеобеденный чай. Спорить с Корнеллами было одно удовольствие. Во-первых, они были из моего мира, мира фигурного катания, и у Марты с Питером было намного больше опыта, чем у нас. И их опыт меня интересовал. Мне искренне хотелось слушать все их истории с их соревновательных лет, а Эйден не давал заскучать своими комментариями и похабными вставками. Мы с Эйденом пригласили их на Cranberry Cup в августе, но они отказались, объяснив это тем, что с тех пор, как мы сменили тренерский штаб, у них работы появилось куда больше, и дни стали намного более загруженными. Я сказала, что ничего страшного, потому что в любом случае, за бортом у нас будут Нина с Оскаром, а в зрителях будут сидеть Мэгги, Патрик и моя девушка. Это, кстати говоря, будет первый раз за мою карьеру, как Билли будет присутствовать на трибунах соревнований. С ума сойти. Ещё мы обсудили моё новое гражданство, постановку нашей показательной программы под «Zitti e buoni» — по моему предложению, разумеется, — чёрные коньки, распущенность Эйдена, штамм коронавируса «дельта» и вернувшееся в Калифорнию обязательное ношение масок в помещениях, новость о том, что Олимпийские игры в Лос-Анджелесе будут финансироваться только из частных средств, а ещё будут ли в Пекине зрители. — «Международный олимпийский комитет надеется, что зимняя Олимпиада в Пекине пройдет со зрителями, заявил глава координационной комиссии МОК Хуан Антонио Самаранч-младший», — громко и чётко зачитывал Эйден с телефона; Марта вздохнула, а Питер открыл рот, чтобы возразить, но Эйден только повысил голос: — «Объекты в Пекине уже готовы, в этом плане Китай готов хорошо. МОК со своей стороны хотел бы видеть зрителей на зимней Олимпиаде, хотел бы видеть мировое сообщество в Китае через шесть месяцев. Будем рассчитывать на это»! — Эйден, прекрати... — сказала я. — От какого месяца эта статья? — От двадцать первого июля! Недельной давности. — Эйден, не будет в Пекине зрителей... — Вы этого не знаете, — парень стоял на своём. — В Токио их нет, и в Пекине не будет. — В Токио их нет, потому что появился новый штамм. Через полгода всё уляжется. — Ничего не уляжется за полгода, — проговорила Марта. — Сын, я знаю, что ты любишь выпендриваться, но придётся делать это без людей на арене. — Никакого оптимизма в вас... Противные вы все. — Чем больше народу, тем больше шансов что-нибудь подхватить, — сказала я. — Вот тебе и оптимизм — мы останемся здоровыми. — Олимпийские игры — это праздник. Первый и последний раз в моей жизни такое, и я хочу прочувствовать этот праздник! Почему у других была нормальная Олимпиада, а у нас всё как всегда? — Эйден, ты ведёшь себя как ребенок, — проговорила его мать. — Давай начнём с того, что мы ещё не едем ни на какую Олимпиаду... — Поедем, — отрезал Эйден. — Тебя мало того, что к психотерапевту надо, так ещё и к психологу было бы желательно. Меня твой пессимизм убивает! — ...И не факт, что это будет наша последняя Олимпиада. Кто знает? — воскликнула я. — Сам ты пессимист! А я реалистка, и мой реализм говорит мне, что не пустят обычных смертных на трибуны! Может, если бы это была Италия... Но это Китай! Родина коронавируса, хочу напомнить. — Окей. Всё, — Эйден хлопнул ладонью по столу. — Закрыли тему. — Вернёмся к вашему показательному, да? — предложила его мать. — Он ещё не готов? — Куда нам торопиться? — вопросом на вопрос ответил Эйден. — На Cranberry Cup не будет гала-шоу. Ближайшее Гала вообще на этапе Гран-при. — Кстати, странно, что вас так раскидали, — сказал Питер. Он имел в виду этапы Гран-при, на которые нас определили: Skate America в конце октября и Rostelecom Cup в конце ноября, первый и последний этапы. Мы тоже думали над этим, ведь обычно ставят в начало и середину или в середину и конец, если сами фигуристы не попросят чего-то особенного... — Возможно наша федерация подшурудила, — предложила я. — Боятся, что мы снова заболеем. — Или нам просто так удобнее, — сказал Эйден. — Домашний этап и этап в стране, где мы тренируемся. — Не сильно то и удобнее. Ближе было бы слетать во Францию, чем возвращаться в США. — Думаю, дело не в этом, — возразил Питер. — В США от вас больше толку. Им нужны просмотры, а на вас захотят посмотреть. Вас можно притащить на интервью, забросить в комментаторскую кабинку, пока будут заливать лёд, усадить раздавать автографы, и так далее. Они хотят вас монетизировать, вот и всё. — Главное, чтобы нам часть денег досталась, — буркнул Эйден под нос. — А чтобы вам что-то досталось, вам надо позаботиться о спонсорах на сезон, — выразительно и растягивая слова сказал его отец. — Они у вас есть? — Они у нас есть, Эйден? — повторила вопрос я, ведь меня он тоже интересовал, так как Эйден отобрал у меня право распоряжаться нашими планами на шоу, спонсорство и рекламы. — Я разберусь, — снова пробурчал он и встал из-за стола. — И постригись наконец-то, — строго добавил его отец. Без двадцати семь я выехала от Корнеллов. Ехать на такси было правильным решением — места для парковки у поместья, которое выбрали для вечеринки Билли совершенно не было, а это ещё даже гости не прибыли — только обслуживающий персонал и ещё кто-то из работников. На входе я показала свой отрицательный тест на коронавирус, спросила нужно ли что-то ещё, но меня просто пропустили. На территории поместья все находились в масках. Недалеко от ворот девушка и парень в розово-голубых комбинезончиках за стойкой расставляли стаканчики для напитков, и у них я спросила, как мне найти Билли. Мне посоветовали уточнить у кого-то в самом поместье. Я оглянулась. На переднем дворе лишь фотозона, искусственные пальмы вдоль забора, эти ребята с напитками, и большая вывеска «Spotify. Billie Eilish. Happier than ever. The destination». И очень много работников входящих и выходящих из поместья, с коробками, пакетами, планшетами... Одна девушка несла стопку сине-белых полотенец с вышитым названием альбома. С ума сойти, они заморочились... Я на всякий случай надела маску и поднялась по лестнице в поместье. Винтажно. В духе пятидесятых. Интерьер я особо не рассматривала, а сразу выловила мужчину с рацией и спросила, где можно найти Билли, мать её, Айлиш. А он сказал, что даже не знает, кто она такая, как она выглядит, и вообще его задачи тут иные. Но наш разговор услышала девушка в таком же розовом комбинезоне, как у девушки снаружи, и сказала мне, что видела, как Билли заходила в ванную комнату на втором этаже. Не без труда я нашла лестницу. — Билли? Ты тут? — я подёргала ручку и спустя секунду дверь распахнулась. — О, Боже... — Заходи, — девушка сделала шаг в сторону, освобождая мне проход. — Мне повторять не надо... — проговорила я, зашла в комнату и только сейчас подняла взгляд с её груди на её лицо. — Я смотрю, ты оценила, — Билли заулыбалась и игриво попятилась назад захлопывая за мной дверь. Я услышала щелчок замка. Билли закусила нижнюю губу. — Мило, да? Мило? Я... Вместо ответа я подошла и, придерживая голову девушки за затылок, приложилась губами к её губам, таким мягким, и... со вкусом солёного попкорна. И сразу же отстранилась, чтобы с нового ракурса посмотреть на этот шикарный вид. На ней был корсет коричневого цвета, а из-под корсета выглядывал чёрный кружевной бюстгальтер, и всё это выглядело так... красиво... Билли кончиком пальца подняла мой подбородок. — Мои глаза выше. Я нервно засмеялась, но мне было неимоверно плевать насколько нервный это был смех, когда передо мной такая картина. Я положила ладони на её талию и увернулась от её пальца. — Прости, но это очень красиво. — Спасибо, — кокетливо проговорила она. — Я старалась. — Вау... Честно... Вау. Билли засмеялась. — Ты не лучше мужчин в этом вопросе. — Мне плевать. Вау... — снова прошептала я. Билли снова рассмеялась. — Я обожаю тебя, Эйвери Делакруа. — Можно потрогать? — А ты как думаешь? Я подняла руку и аккуратно тыкнула пальцем в её грудь. Раз, два. — Вау... Билли снова закатилась смехом. Я театрально застонала. Тут других эмоций и не испытаешь. — Ты покраснела, — сквозь смех выдавила она. — Нет! — Да! Посмотри... И она повернула меня к зеркалу во всю стену. Мои щёки и правда были будто залиты красной краской. — Иди ты! — я увернулась. — Не тебе меня судить! — Я не сужу, ни в коем случае, — Билли успокоилась и снова притянула меня к себе. — Рассматривай сколько хочешь. Ванная закрывается, время у нас есть, могу показать и чуть больше... — А спальни тут с замком нет? — К сожалению... Я кратко поцеловала Билли в губы и чмокнула в лоб, так как в такой позе она была на полголовы ниже меня, хотя мы обе были на каблуках. — Пошли. Проведёшь мне экскурсию по твоему поместью. — Пошли... — чуть разочарованно прошептала она и открыла дверь. — На заднем дворе, кстати, есть бассейн. Я планирую в нём поплавать. А ещё есть статуи дельфинов. И фортепиано. Зелёное. Но рабочее. Пошли, сыграю тебе что-нибудь, пока никого нет. К восьми съехались гости. Из интересных: Оливия Родриго, младшие Смиты, и чёрт возьми, Дав Кэмерон. Интересный факт: у меня на неё был краш в лет пятнадцать-шестнадцать, ещё до того, как я узнала что существуют не только гетеро и лесбиянки с геями, что можно не ограничивать себя каким-то полом. Поэтому тогда я думала, что просто восторгаюсь ей, как актрисой. Потом я о ней забыла. А сейчас вот увидела и вспомнила. Билли я, разумеется, ничего про эту детскую влюбленность не сказала, но периодически на Дав поглядывала, и даже один раз мы пересеклись взглядами. На вечеринке появился и Халид; его я не видела, наверное, с фестиваля Лоллапалуза в 2018 году... Ещё какие-то явно знаменитые люди, которых я не знала, но главное, что их знала Билли, и они знали её, поэтому она нас представляла друг другу, и с каждым приходилось по минуты три побеседовать. Когда мы стояли с каким-то двумя близнецами, имена которых я успешно забыла сразу же, как мне их назвали, эти двое начали перепалку, и я уловила момент, чтобы наклониться к уху Билли. — Мне очень нравится, когда ты меня так обнимаешь... Билли нежно улыбнулась. Практически весь вечер её рука покоится на моей талии и изредка качует на мою спину, когда нам надо куда-то пройти или что-то сделать. — Я люблю тебя, — прошептала я и чмокнула её в висок. — Как тебе вечер? Тебе комфортно? Можем пойти в здание, если хочешь. Я замотала головой и погладила её по руке. В семь сорок приехали старшие О'Коннеллы, Финнеас и Клау, а в девять Билли поднялась на балкон. — Этот альбом — лучшее, что я создавала в своей жизни, — говорила она. — Это был такой катарсический, освобождающий, приносящий удовлетворение и радость процесс. И Финнеас... где бы ты ни был, опять, куда ты снова пропал? Но, в любом случае, — Финнеас выбежал из дома и помахал Билли, чтобы она его заметила, — спасибо тебе за то, что ты мой брат и мой лучший друг на свете. Я так сильно тебя люблю и чертовски рада, что ты у меня есть. На восточном побережье уже полночь, так что с днём рождения! Толпа начала петь «С днём рождения», сначала тихо, поэтому Билли всех перебила возгласом: — И да, мой второй альбом вышел! Можете продолжать! И под смех толпы сама в микрофон начала напевать песню. Из дома вышла Мэгги с тортом, и Финнеас, как в детстве задул свечи. Я встретила Билли у лестницы. Она просто обняла меня, и теперь была выше она, так как туфельки у неё были на нехилых таких каблучках, с моими не сравнятся. Из колонок заиграла «Happier than ever», заглавная песня альбома. Немного странно слышать песню о её токсичном бывшем в такой приятный вечер, но... тут не так много людей, которые могут сейчас соотнести слова песни и всё, что они знают о Билли, даже если и смотрели тот документальный фильм. — Я люблю тебя, Эйвери Делакруа, — прошептала она мне на ухо. — Я тебя больше. Билли скривилась. — Я в этом не уверена. — Зато я уверена, — ответила я. — И всё же вряд-ли. Ты не представляешь насколько безумны мои чувства к тебе. Когда ты умрёшь, Делакруа, я больше никогда ни к кому не притронусь, перестану писать музыку, построю себе лабораторию и буду искать лекарство, чтобы тебя воскресить. Я стану сумасшедшей учёной. — Идеально, — я заулыбалась. — Я запомнила. — С того света проверишь? Я кивнула и улыбнулась. Из колонок только что прозвучали слова «You made me hate this city». — Ты заставила меня полюбить этот город, — прошептала я. И я притянула Билли в поцелуе, но она скоро отстранилась. — Мэттью! О, Господи... Девушка меня развернула, и я вежливо улыбнулась парню, стоящему передо мной. Не сильно выше нас, кстати говоря. Но причёска стильная, и пахнет приятно. Он протянул руку, и я после недолгого раздумья пожала её. Хер с тобой, если Билли говорит, что ты нормальный, то будем ей верить. По крайней мере, у неё на глазах. Пообщавшись с этим Мэттью около пяти минут, — уже больше, чем со всеми остальными на этой вечеринке, — я пришла к мыслям, насколько мне сильно повезло с Эйденом, и что если Билли позавидовала нашей дружбе и захотела себе такого же, то этот человек — точно не тот самый. Поэтому я оставила их вдвоём, тем более, что речь зашла про компьютерные игры, знания о которых у меня ограничиваются Симсом. Вместо этого я нашла Зои — она стояла у бара. — Алкогольный? — спросила я. Зои трубочкой помешала коктейль. — Ага. Я на антидепрессантах, но мне плевать. А ты? — Что я? — Пьёшь что-то? Таблетки, я имею в виду. Билли говорила у тебя тоже какие-то проблемы. — Если Билли тебе что-то и говорила, то не думаю, что ты должна упоминать это при мне, Зои, — и я наклонилась к девушке выразительно вздёрнув бровь. Она уже явно пьяненькая. — Что верно, то верно, — она улыбнулась и с коктейлем в руках повернулась лицом к бассейну. Я заказала себе шот текилы. Зои хихикнула. — Это минута с Мэттью тебя на такое сподвигла? — Пять минут, — исправила я. — Неплохо. Стоит текилы. Меня одна минута вот только на коктейль... Я улыбнулась. — Не ревнуешь? — спросила она. — А должна? Зои пожала плечами. — Я ревную. — Потому что и ты, и он на уровне друзей. А мы... другое. — Возможно. — Я же не должна ревновать? Зои, что Билли тебе рассказывала про него? — Успокойся, — Зои хихикнула, но явно запаниковала, — упокойся, не надумай ничего. Он просто мне не нравится. Но ей хочется общения с мужчинами-ровесниками, а в её окружении их не так уж и много. Тем более, она видит вас с Эйденом, и... — Я так и знала, что это как-то связано с Эйденом. — Она не ревнует и не собирается заставлять ревновать тебя, если ты об этом подумала, — сразу уточнила Зои. — Она видит... — Я понимаю. Она видит крепкую дружбу между полами, и хочет такую же. — Да. Но он — не тот. — Да. Бармен тронул меня за плечо и я опрокинула в себя рюмку текилы. Без лимона, и без соли.