Земляничный бриз

«Don't do love, don't do friends

I'm only after success

Don't need a relationship

I'll never soften my grip

Don't want cash, don't want card

Want it fast, want it hard

Don't need money, don't need fame

I just want to make a change

I know exactly what I want and who I want to be

I know exactly why I walk and talk like a machine»

— MARINA

Благо на этот раз будильник я поставила. Домой мы с Билли приехали к часу ночи, но я думала закончится это всё намного позже, если честно. Билли всё-таки искупнулась в бассейне, но я от такого удовольствия отказалась: во-первых, я боялась простудиться, а во-вторых во мне было четыре шота текилы, а после добавился ещё один коктейль, который я допила за Зои, которая таки побежала прыгать в бассейн вместе с Билли. Когда я поднялась, Билли уже закрылась в своей комнате-студии, поэтому я вышла в кофейню, чтобы купить себе американо и ей цветы и открытку. Со всем своим багажом знаний о Билли, накопленным за долгие годы нахождения рядом с ней каждый божий день, я позорно долго выбирала ей букет. Единственное, в чём я была уверена — цветы должны быть жёлтые. А так... Проблема была не во мне, если быть уж совсем честной: будь у Билли были любимые цветы — я бы их знала, но у неё предпочтений нет, в этом я почти уверена. Главное её предпочтение — это я. В итоге, я остановлась на букете нежно-жёлтых пионов, подобрала открытку, подписала «quand je suis avec toi, je suis plus heureuse que jamais» и ниже добавила перевод на английский «когда я с тобой, я счастлива, как никогда», забрала свой американо из кофейни, прихватила ещё небольшую шоколадку для Билли — себя надо баловать — и поднялась обратно в квартиру. Цветы сразу подрезала и поставила в вазу, которая теперь хранилась в стеллаже с моими медалями и статуэтками Билли, а открытку и шоколадку поставила у вазы. Спустя два часа я уже стояла у зеркала в ванной в чёрных строгих брюках и красном лифчике, пытаясь уложить свои короткие и непривычно непослушные волосы, когда Билли освободилась от своих интервью. — O-la-la, — послышалось из спальни. Я убрала от лица утюжок и обернулась. Билли уже стояла в дверях и нагло меня рассматривала. На ней была бежевая футболка и трусы. Я повернулась к зеркалу и перешла к волосам на затылке. — Я думала, ты цветы увидела, — проговорила я. — Цветы? — переспросила Билли и исчезла в дверях. — Цветы тоже красивые, но ты меня интересуешь немного больше... У, открыточка! Ой, даже с переводом, для меня неразвитой... И шоколадка! Спасибо, котик. — Билли, какие у тебя любимые цветы? — крикнула я. — Которые ты даришь, — ответила она мне, и я услышала звук открывающегося холодильника. — Прекрати. Я серьёзно. Билли захлопнула дверцу холодильника и снова появилась в дверях ванны. — Нет у меня любимых цветов. Я выравняла последнюю прядь, подняла передние локоны и запшикала их лаком для объёма. Билли появилась за моей спиной. — Я вообще не кормлю свою женщину, — прошептала я, наматывая провод на утюжок. — Почему? — Хватит меня так рассматривать. Ты меня сейчас съешь взглядом. Мне уже становится неловко, — сказала я, раскидала всё, что стояло на столешнице раковины, обратно по ящикам, и повернулась к девушке. — Тебе? Неловко? — прошептала Билли. Она поставила свои ноги по обе стороны от моих. Как же я люблю, когда она так делает... — Представляешь, — прошептала я в ответ и приложилась своими сухими и тонкими губами к мягким губам Билли. Протолкнула язык в её рот, вызвав тихий и очень краткий стон; она упёрлась руками в столешницу, заблокировав мне любой возможный путь к отступлению. Ей нравится доминировать. Ей нравится, держать меня под собой. Поэтому она сразу перехватывает мою инициативу поцелуя и сама начинает покусывать губы и зализывать укусы, целовать скулы, ухо, шею. От неё пахнет зелёным чаем... Или матчей... Вкусно пахнет. Я хватаюсь двумя руками за руку Билли, которой она придерживает мою шею, пока покрывает её тёплыми отпечатками своего рта, прикусывая, посасывая мою кожу; я рвано выдохнула. — Как же я по этому скучала, — прошептала она на секунду оторвавшись от меня, а потом переключилась на другую сторону: снова ухо, мочка, висок, шея... Знает мои слабые места, и так мастерски их использует... А я не могу противостоять. Я переместила руки на её талию и придвинула её ближе к себе, но прошептала: — Билли, нам выходить через сорок минут. А ты совсем не собрана... — Мне много времени не надо... И её ладони оказались у меня на бёдрах. — Только не поднимай меня на столешницу, — вдохнула я. — Почему? — прошептала она, зацеловывая мою шею. Моё тело начинало терять контроль надо моими ногами... — У меня чистые брюки... Она сжала мои бедра, но ладони всё-таки убрала, и завела руки мне за спину, удерживая их там. Как же ей нравится доминировать... И будто подтверждая мои мысли, девушка прочертила линию языком под моих ухом, чем заставила меня прикрыть глаза и выгнуть спину от наслаждения. — Не сдерживайся, — прошептала она. Билли рывком подняла меня на руки и понесла на кровать. Я вовремя выставила локти, чтобы не испортить причёску, когда девушка уложила меня на спину. — Билли... Она подняла мои руки и удержала одной хваткой над головой. — Я обожаю тебя слушать, но сейчас... хватит болтать... пожалуйста. И я подчинилась. Она отпустила мои руки и, не расстёгивая, задрала мой лифчик вверх и приложилась к соскам-горошинкам губами. Горячее прерывистое дыхание... Её тело между моих ног; она спускается всё ниже и ниже, своими тёплыми, влажными поцелуями... — Можно? — спросила она, и я наклонила голову вниз: она остановилась у пуговицы брюк. — Можно, — сдавленным голосом произнесла я. Билли стянула с меня брюки, аккуратно отложила их на прикроватный пуфик, и ртом припала к моим трусикам... «Не сдерживайся»... Когда она твёрдым языком провела вдоль, я снова застонала. — Ещё, — шептала я. — Ещё... — Ещё? — услышала я откуда-то снизу. — Да, — сухими губами лепетала я. — Пожалуйста... И рвано вздохнула, когда Билли снова провела языком вдоль половых губ... Боже... — Боже... — Ещё? — Да... — Громче... — Билли, я тебя сейчас убью... Я была возбуждена уже до невозможного. Она прошлась по моим трусикам пальцами, вверх, к резинке, и стянула их с меня, а я опустила руку, и быстро найдя голову Билли прижала её к себе. — Боже... Её язык задвигался по мне, во мне, и, казалось, в моей душе... — Боже... — Раздвинь ножки, — прошептала она. Её пальцы, тёплые, впились в мою плоть, а сама она поднялась ко мне, чтобы приглушить стоны своими поцелуями. Она двигала моим всё быстрее и быстрее, периодически останавливаясь, но начиная снова, и в то же время, выше, развлекалась с моей грудью. — Билли... Клитор... — прошептала я сдавленным голосом. Я была уже так близка... Это было невыносимо. — Подожди, — приказала Билли. — Я ещё не наигралась. Но через несколько секунд и после моих мольб она достала влажные пальцы и, немного подождав, приложила к бугорку клитора. Из меня снова вырвался стон... Она надавила, и начала медленно-медленно водить одним пальцем по кругу, дразнясь, мучая... — Пожалуйста... — прошептала я. — Что? — Быстрее... — М? — Билли, чёрт... Я не размыкала глаз, но чувствовала её улыбку. И она положила на клитор пальцы и заводила быстрее, и уже через секунду я начала содрогаться в конвульсиях. Когда я кончила, Билли легла рядом и проговорила: — Поздравляю с днём получения гражданства. — А тебя с выходом альбома, — выдавила я и уткнулась носом в её шею. — Нам выходить скоро... А тебе ещё причёску поправить. — Я тебя ненавижу. — Ты меня любишь. — Очень. Через какое-то время Билли поднялась с кровати и протянула мне руку. Да. Надо вставать. Надо собираться. Когда я уже полностью одетая заканчивала макияж, а Билли стояла на кухне и громко зачитывала с какого-то сайта правила ухода за пионами, раздался звук звонка. — Ты ждёшь кого-то? Доставку? — крикнула Билли. Я вздёрнула бровь и задумалась. Вряд-ли это коньки так быстро пришли... А больше я ничего не заказывала. — Нет... — ответила я и отложила кисть на столешницу. — Я посмотрю, кто там. Не отвлекайся. Раздался ещё один звонок. И третий. Приходят без приглашения, и ещё трезвонят... Я подбежала к двери и посмотрела в глазок. — Какого... — Кто там? — крикнула Билли. Я распахнула дверь. — Ты нормальный? Что ты тут делаешь? — Сюрприз! — и мой брат улыбнулся во все тридцать два зуба. Идиот. — Тебе Эйден сказал? И он знал, что Хьюдсон прилетает и никак не намекнул? Брат вздёрнул бровь, прямо как это делаю я. — Что сказал? — Что у меня сегодня присяга. — Какая присяга? — На получение гражданства. Ты не знал? — Что?! Пропусти меня в квартиру, дура. Я отошла с прохода и захлопнула дверь. В арке показалась Билли, но я лишь в замешательстве моргала. — Так ты не знал? — спросила я. — А чего ты прилетел? — Соскучился по тебе, может? — Хьюдсон? — Билли подала голос. — Привет, Билли, — он кивнул на мою девочку. — Может я по ней соскучился. — Ты гей, — я скрестила руки на груди. Хорошо, что я уже одетая. — Тем больше у меня на неё прав, — парировал брат. — Откуда ты узнал мой адрес? — Эйден сказал, — брат довольно ухмыльнулся. Так он всё-таки знал. Пока я мысленно злилась на Эйдена, Хьюдсон уже скинул кросовки, оставил свой запыленный чемодан у моего пушистого беленького пуфика и прошёл в квартиру. Я отодвинула чемодан ногой, и пошла за братом. — Миленько... — протянул он. — Проведёшь экскурсию? Кстати, Билли, поздравляю с выходом альбома. Правда я ещё не послушал, но обязательно послушаю, — и он обернулся ко мне; руки в карманах джинс, волосы в самом длинном виде, в котором я когда-либо их видела; длиннее, чем мои сейчас. — Кстати, да, извини, что? Гражданство? — Да. Еду получать американский паспорт. Юхуу, — я попыталась изобразить радость. За Хьюдсоном, на подлокотнике дивана сидела Билли, и на этом моменте прыснула в кулак. — Прикол. — Ты ему не говорила? — Билли склонила голову набок и прищурилась. Я дёрнула плечами. — Я собиралась сказать уже по факту. — Я с тобой, — сказал брат. — Туда же не плюс один приглашён? Я уставше потёрла глаза. Какая-то мультивселенная безумия... — Обувайся. Мы уже выходим. Хьюдсон хлопнул в ладоши. — Супер! — Если ты думаешь, что я буду тебя развлекать, то ты очень ошибаешься. У меня полно планов, а времени в Лос-Анджелесе осталось не так много. — Я не прошу меня развлекать... — А что ты просишь? — Диван, — и брат мило похлопал глазками. — Нет. — Почему?! — Он занят, — соврала я первое, что пришло на ум. — Кем? — Эйденом. — Эйден у вас живёт? — он обернулся на Билли. — Почему? — Его квартиру сняли, а две недели снимать номер — дорого, — сказала она. Хороша, хороша. — Я не вижу его вещей. — Всё наши вещи в Москве. — Я посплю с ним, — просто ответил брат и пожал плечами. — Уверен, он против не будет. Билли прыснула, но я смешок сдержала. — Хьюдсон, это наглёж. Тебя не так воспитывали. — А меня вообще никак не воспитывали, Авери, — возразил Хьюдсон. — Мама воспитывала Сесиль, а папа тебя. Сесиль поступила в универ заграницу, как хотела мама, а ты стала крутой фигуристкой, как хотел папа. А на меня всем всегда было всё равно. А после восемнадцати меня вообще бросили в стране одного. — Так, — начала я и подошла к нему. — Вот тут хватит. За твоё детство я ответственности не несу, и хватит давить на жалость перед Билли. Тебя никто не забрасывал. Нами с Сесиль занимались, потому что мы были послушные и покладистые, а тебя невозможно было даже удержать дома. А насчёт маминого отъезда, ты сам защищал её право делать что ей захочется, забыл? И ты сам был не против жить в одиночку. И, на минуточку, ни Сесиль, ни я после восемнадцати от родителей финансово не зависили. В отличие от тебя, — и я тыкнула пальцем ему в грудь. Но выглядело это не так грозно, потому что Хьюдсон ростом был примерно, как Эйден. — Так что хватит лить сопли перед моей девушкой и если хочешь куда-то со мной ехать, то собирайся. — Там можно снимать? — спросил Хьюдсон уже в машине. Билли ответила положительно. Потом он спросил у неё что-то насчёт альбома, и полноценный разговор зашёл сам собой. Я же в их диалог не ввязывалась, а молча обдумывала ситуацию. На самом деле, мне было немного совестливо. Но не потому что бедного Хьюдсона никто не любил в детстве, а потому что, и правда, все разъехались, оставив в Париже его одного. Даже ноннина уехала. Конечно же он имеет право приехать погостить. И это мой долг старшей сестры, обеспечить его диваном. Пусть у меня и были какие-то другие планы на этот диван. Например, отплатить Билли взаимностью за сегодняшнее утро. — Я соврала, — сказала я, повернувшись к брату. — Эйден у нас не живёт. Располагайся, но не в зале, а в комнате слева от входа, — краем глаза я заметила удивление, возникнувшее на лице Билли. Она поймёт. У неё есть брат. — Спасибо, сестричка. С меня сегодня ужин. — Не утруждайся, — кратко ответила я. В той комнате диван попроще, но Хьюдсону сойдёт. И так у нас будет хотя бы немного личного пространства. — Почему? Вас не будет? Уже прощупывает почву? — У Финнеаса сегодня день рождения, — ответила я. — Вечером мы будем там. — Ого... Окей, тогда завтра. Финнеас приглашён на присягу? — Мне надо было весь Лос-Анджелес созвать? Приглашены Билли и Эйден. — И я, — добавил он. — И ты. Будешь оператором, — сказала я. — Снимай всё с самого начала до конца. Понял? — Есть, мэм, — Хьюдсон приложил к голове руку. Билли предложила Хьюдсону присоединиться к нам на дне рождения Финнеаса, сказала, что уверена, что он будет не против, тем более, они за столько лет ни разу не виделись вживую. Хьюдсон согласился. Интересно, у него вообще есть какие-то планы на это время в Лос-Анджелесе или он и правда приехал просто поотдыхать? С другой стороны... Я не была против общения Билли и Хьюдсона, вообще-то, если они подружатся... лучше пусть дружит с ним, чем с этим Мэттью. Мой брат и правда классный. Я просто смотрю на него через призму старшей сестры. В Конференц-центре Пасадины для церемонии натурализации выделили зал с несколькими рядами пластиковых стульев, на которых уже сидели люди разных национальностей, но все в строгих костюмах и с подарочными пакетами в цветах американского флага. Позади рядов стояли все остальные: семьи, друзья, дети, даже какие-то пенсионеры, неужели чьи-то бабушки и дедушки? На входе нас троих отметили, Билли поцеловала меня, и я прошла к стулу, на котором была бумажка с моим именем. В пакетике были документы, значок, флажок, брошюра с гимном, и паспорт. С ума сойти. Я достала паспорт из защитного пакетика и завороженно раскрыла последний разворот. И меня напугали со спины. Я подскочила на месте и приложила руку к сердцу. — Красотка, — сказал Эйден, заглядывая в мой паспорт. — Когда ты французский получишь? Эйден пожал плечами. — Никогда не говори никогда. — Тебе придётся выучить язык, — предупредила я, вернувшись к паспорту, листая пустые странички. — То, что я спортсмен, ещё не значит, что я глупый, — он выпрямился; на парне была тёмно-синее поло с надписью «team USA». Теперь мне тоже такие придётся носить? Я избегала спортивной одежды с упоминанием США как могла, всегда выбирала просто со значком «Найк», но не с «team USA». И что теперь? Теперь я американка... — Я предательница Родины?.. — спросила я, но не конкретно у Эйдена, а просто будто мысля вслух. Эйден пожал плечами. — Думаю, тебе лучше поговорить об этом с братом, ему это ближе. Кстати! — Ты почему меня не предупредил, что Хьюдсон прилетает?! — Он сказал, хочет сделать сюрприз, — Эйден снова пожал плечами. Фокусники, блин, циркачи... — Сюрприз?! — яростно прошептала я. — Такой же как предложение Билли?! Вы меня со своими сюрпризами в могилу сведёте! Какой сюрприз, когда у нас столько планов на эту неделю, — шёпот переходил на шипение; а Эйден не мог сдержать своей улбыки. — Тренировки, лёд, Билли... — Значит больше никаких тренировок и льда до Бостона, — вот так легко ответил Эйден. — Нам и правда надо немного отдохнуть. Не хочется травм ещё до сезона. Давай замедлимся? Мы и так в Москве пашем, как проклятые... Проведи время с братом. — Он сказал тебе зачем приехал? Эйден неопределенно пожал плечами. — Отдохнуть. Он устроился на какую-то офисную работу, начинает с середины августа. Сейчас решил тебя навестить. Хьюдсон — офисный работник? Слабо представляю. Я выискала в толпе брата и девушку. Они сидели на широком подоконнике и о эмоционально что-то обсуждали. — Ладно. Возможно, ты прав, — сказала я. — Мы всё-таки в отпуске. — Если надо составить вам компанию — я всегда готов. Я усмехнулась. — Ты сейчас с кем-то встречаешься? — А что? — Просто. — Если ты решила свести меня со своим младшим братом, то встречаюсь. Скоро свадьба. — Я всё поняла, — с улыбкой протянула я. — Да дело не в нём, а в его возрасте. Мне дети не нужны, — сказал он и поднял палец, едва я открыла рот. — Молчать Делакруа! Я знаю, что ты хочешь сказать. То было исключение, мне было одиноко, а ему страшно и хотелось познать себя. Ему опыт, мне развлечение. Все из этих отношений вышли довольные, но больше я такого не повторяю, понятно? Только ровесники и старше. — Тебе просто повезло, что это не придалось огласке, —. я покачала головой. — И у него, и у тебя могли бы быть проблемы... На удивление, Эйден не спорил. Он обнял меня, и как раз в этот момент пришли высшие лица, поэтому он отошёл к гостям. Я села на стул и обернулась. Хьюдсон уже стоял с поднятым телефоном, и я помахала в камеру. Теперь у меня два гражданства. На следующий день, когда я сидела на балконе и красила ногти, так как после маникюра в Москве я поняла, что теперь никогда в жизни не вернусь к американским мастерам, а к русским в ЛА уже расписано всё на месяц вперёд, ко мне подсела Билли и на столешницу поставила мне стаканчик холодного американо. Я удивилась, поблагодарила и поцеловала девушку и почувствовала её напряжение, поэтому больше ничего не говорила, давая ей время собраться с мыслями и озвучить то, что она хочет озвучить. И состоялся достаточно странный разговор. Тема разговора была, на самом деле, совсем не странная, а более того, я через это уже проходила два года назад: Финнеас выпускает альбом и использует меня, как свою музу. И Билли не против. Но против я. И я очень сильно против. В прошлый раз он выпустил альбом, где как минимум, в трёх песнях чётко прослеживался мой образ, и мне тогда было очень интересно, как он это оправдал перед Клаудией. Бог с ними, они тогда не так долго встречались, но сейчас-то... Финнеас невыносим. Нет, «невыносим» — слишком мягкое слово. Невыносимым может быть ребёнок, а Финнеас уже взрослый мужчина, состоящий в серьёзных отношениях, а также в серьёзных отношениях состою я. Причём, на минутку, с его сестрой. Так что пусть делает со своим альбомом, что хочет, но меня в свою ностальгию по прошлому не втягивает, мне и так хватает хейта; даже прямо в эту же минуту: я запостила фото с двумя паспортами, и меня уже кем только не окрестили. Ближайшую неделю я опять в Инстаграм не захожу. Я прервала Билли, сказала, что всё поняла, и предпочту сама съездить к её брату и поговорить с ним. Но я так и не съездила, и вечером следующего дня сказала Билли, чтобы она разбиралась со своим братом сама, и что мне уже всё равно. У меня появились намного бо́льшие проблемы. А Финнеас... Пусть делает, что хочет. Он взрослый мужчина. Я его уже просила — до него не дошло. Я буду строить свою карьеру, и строить так, как считаю это правильным.