Земляничный бриз

Бесконечные лабиринты. Я по ним блуждаю, и блуждаю, и блуждаю, но никак не могу найти хотя бы окошко. Ни дверей, ни лестниц. Длинные комнаты. Потом коридоры приобретают больше отличительных черт. Я замираю. Отель. Я в нём когда-то была, что же это за отель..? Я медленно иду, силясь вспомнить, где я видела этот ковёр, эту дорожку. Детство? Соревнования? Туры Билли? Это Хьюстон. Это тот сентябрь. Два года назад. Когда умер папа. Я из Парижа сразу вернулась в тур, и это был Хьюстон. Меня кто-то трогает за плечо, и я поворачиваюсь. Папа. Он что-то шепчет, совсем неразборчиво. — Папа... Я делаю шаг, два назад, он — вперёд, на меня. Я разворачиваюсь и бегу. Зловещая абсолютная тишина то и дело прерывается его потусторонним шёпотом. Длинные светлые волосы мешают видеть дорогу, но это всё ещё одни и те же коридоры отеля Хьюстона. Они идентичные, абсолютно одинаковые... Я не оборачиваюсь, но его шёпот всё ещё слышен, будто эхо, будто в моей голове... Раз-два, раз-два... Чёрт, я падаю. Встаю — передо мной Билли. Совсем как тогда, в тот день. Стоит и молча смотрит. Красивая, пусть и в огромном худи. — Можно тебя обнять? — она протягивает руки. На её ладонях сидят два паука. Я щипаю себя. Это сон. Щипаю ещё раз. Пячусь назад. Мне не нравится эта Билли. Она стоит и смотрит. Я врезаюсь в кого-то сзади и резко отскакиваю. Это отец. Я делаю несколько шагов назад и упираюсь в стену. Билли присаживается на корточки и спускает пауков на ковёр. Они начинают ползти ко мне. — Билли... — Иди сюда, — говорит она и двигается ко мне. — Папа... Они оба надвигаются. Мне некуда бежать. Это сон. Это сон... Это сон? — Билли! И я просыпаюсь, подскочив на кровати. — Блядские кошмары. Я упала обратно на подушки. «А помню времена, когда ты вообще не материлась», сказала мне когда-то Билли. Вот как жизнь меняется. Вчера я не поставила будильник, поэтому когда я дотянулась до телефона, оказалось, что уже десять часов утра. Половина кровати была уже застелена. Я прошла в ванну и повернулась боком, чтобы посмотреть на свою новую татуировку на правом плечевом суставе: на плече у меня уже была голова дракона, но выше, на самом сгибе-уголке, было пусто, и я забила это место веточками со свисающими цветами, и каплями росы. Теперь нужно продумать, что будет ниже дракона — над локтём всё ещё есть свободное пространство для чего-то среднего размера... И на внутренней стороне плеча тоже было бы неплохо что-то набить. Я медленно стянула заживляющую плёнку с тату; со дня, как я её набила прошло уже пять дней. Промыла, помазала кремом и накинула на плечи халат. На кухонном столе я обнаружила записку: «Доброе утро, котёнок ♡. Какие у тебя планы на сегодня? Напиши, как проснёшься. Я на примерке. P.S. Помнишь, когда та твоя подруга детства, фигуристка, когда она покончила с собой, ты в слезах молила меня чтобы я тебе рассказывала всё, что меня беспокоит? Вот и я прошу того же. Хорошо? Эйв. Просто рассказывай мне всё, что у тебя в голове. Хорошо? Просто пиши мне всё. Я сама разберусь с тем, что меня триггерит, что не триггерит. Для этого у меня есть и психотерапевт, и психолог. А ты — моя женщина. И мне моя женщина нужна в приемлимом состоянии. По возможности. А желательно — счастливая и сияющая. Так что давай. Поняла?» Я вздёрнула бровь, отложила записку и занялась приготовлением кофе. Я уже и забыла наш вчерашний разговор. Что ж. Пришлось вспомнить. Повлиял ли стресс от разговора на мой беспокойный сон? Я уже ни в чём не уверена. Я вообще не понимаю, как теперь работает моя голова. — доброе утро, кот, — написала я, уже сидя со своей чашкой кофе. ты обещала показать мне платье Ответ от Билли не заставил себя ждать. Но это оказалось её селфи в бюстгальтере. И через секунду сообщение: — пока только так сойдёт? Я ухмыльнулась и закусила нижнюю губу. Кажется, моё сердце пропустило несколько ударов. Какая же я всё-таки бисексуалка... — так ещё лучше, — написала я и перешла в чат с Эйденом. Непрочитанное сообщение от него, сегодня в шесть утра: — я забронировал лёд в LAFSC с 7 до 13 и с 15 до 19 для нас, а между этим договорился делить лёд с юниорками, если мы не захотим устроить тихий час, двухчасовый обед или если у тебя есть какие-то планы (рассчитываю, что их нет, нам надо за сегодня поставить показательный) жду тебя, как только проснёшься В шесть ноль шесть: — ты же подумала над музыкой для показательного? я-то да, но если у тебя нет своих предложений, то будем выбирать из моих, и это не обсуждается и так оттягивали, как могли В шесть ноль восемь: — ЗАКАЖИ КОНЬКИ Чёрт, точно. И я потратила полчаса на то, чтобы на лагающем сайте заказать у Skates US коньки без примерки, приняв звонок от менеджера, объяснив, что я опытная фигуристка со стандартной стопой полноты С и размера 240мм, и единственное, что может задержать мой заказ — цвет ботинок. Чёрный. Что собственно и произошло. Менеджер перезвонила мне через некоторое время, и подтвердила, что на территории всех, мать их возьми, штатов нет чёрных ботинок Piano этой полносты и этого размера, поэтому заказывать придётся прямиком из Италии. Возможно, было бы проще заказать их сразу в Москву, или вообще не через Skates US, а через какого-нибудь российского ретейлера, у которого бы наверняка были мои размеры, но коньки мне нужны уже через две недели в Бостоне, так что я оформила заявку на новые ботинки и лезвия, а через час мне прислали письмо от самой Edea Italy с предложением бесплатно выгравировать на лезвиях моё имя и фамилию при условии, что я с ними сфотографируюсь и отмечу на посте. Я заскринила письмо и скинула его Эйдену, а также ответила Edea, согласившись на их предложение. — нифига ты а мне в феврале такого не предлагали, — написал Эйден. — ахахах — тебя ждать на льду? ты что, только что проснулась? Я написала ему, чтобы ждал через полчаса, допила свой кофе и метнулась одеваться. У меня будут именные коньки. Чёрные. — Чёрные? — спросил Эйден, когда я появилась на катке и объявила о своём необычном решении. Я сняла чехлы с перемотанных скотчем коньков и переступила порог. — Проблемы? Очень редко женщины покупают чёрные ботинки, обычно их выбор падает на белые или бежевые. Чёрные... преимущественно мужские. Даже не «преимущественно», а в 99.9% случаев — мужские. И недавно, в начале весны, мы с Эйденом начали обсуждать эту... ситуацию, и он согласился, что было бы круто если бы я пошла против этих правил, раздвинула рамки, раз уж я и так катаюсь с татуировками напоказ. А весь прошлый сезон и под «Half Light», и под «No Time to Die» я не замазывала татуировки на руках, и не надевала ничего поверх. И между прочим, я боялась, как к такому действию отнесётся японское телевидение, на самом команднике в Осаке, например. Но всё обошлось. Тату в фигурном катании — негласное табу, и я его рушу. И мы делаем сальто — не мы, а Эйден, но через меня, — в том показательном номере под «Kill this love». Только в показательном, потому что сальто запрещено на уровне регламента ISU, и с нас бы сняли два балла, а это ощутимая потеря. Но пошалить хочется, так что в новой короткой на этот сезон мы вставили «колесо» — с упором на одной руке как часть хореографической дорожки. Теперь коньки. — Да, вообще-то, проблемы! — воскликнул Эйден. — Ты помнишь какая у нас произвольная программа? А? А какие наряды? Джульетта с чёрными коньками? У тебя будет малиновое платье под пачку. — Натяну колготы, делов то... — Ты натянешь колготы? Я всегда говорила, что колготы поверх коньков выглядят убого. Это реально выглядит убого. — Ты несколько дней назад собирался в парикмахерскую, насколько я помню. Что-то я не вижу изменений. — Я так и не дошёл. И не переводи тему. — Эйден, я хочу чёрные коньки, — отрезала я. — Они реально будут выглядеть лучше. И мы будем лучше сочетаться. — Окей. Я просто напоминаю, что в Пекине хотелось бы выглядеть супер. — В Пекине... — прошептала я. Нам до Пекина ещё как до Юпитера. — Бантик повяжу. И я зашла на двойной аксель. В начале апреля 2016 я получила грин-карту благодаря чёртовому Фишерману, и смогла перебраться в США. То есть в этом апреле стукнуло пять лет, как я проживаю на территории штатов. В июне 2018 года я получила спортивное гражданство, которое позволяло мне выступать за США на международных соревнованиях с Эйденом, так как Эйден — американец по рождению. И то, это спортивное гражданство я получила так легко и быстро, потому что давно не выступала за Францию, на тот момент было около четырёх лет. Однако, чтобы выступать за страну на Олимпийских играх, нужно чтобы оба из пары имели гражданство США. И этим мне пришлось заниматься из Москвы. В первых числах апреля этого года, как только стукнуло пять лет с моего официального переезда я подала заявление на получение гражданства — или «натурализацию», как они это называют. В мае, когда я прилетала в Лос-Анджелес, якобы лишь для того чтобы лечить бедро, помимо больницы и финала Евровидения в европейском баре, я ещё и посетила офис Службы гражданства и иммиграции США, прошла собеседование, сдала экзамен по английскому, истории и государственному устройству США, и быстренько уже через две недели получила на свою электронную почту «письмо-счастья»; естественно всё это не без помощи Ассоциации фигурного катания США. В письме значилась дата и место получения заветной картонки: 30 июля 2021, 13:00, Конференц-центр Пасадины. Буквально в паре кварталов от моей квартиры, на полдороги от дома родителей Эйдена в Алтадене. На следующий день после вечеринки Билли, и прямо в день рождения Финнеаса. Я получу американский паспорт. Одержимость побеждает талант. Одержимость побеждает талант. Одержимость побеждает талант.Одержимость побеждает талант.одержимость побеждает талант.одержимость побеждает талант. — Почему ты не отвечаешь на сообщения? — встретил меня вопрос с порога. Я скинула сумку у входа и, уставше потирая глаза, пошла в ванну. Лёд зарезервировали на девять часов. Если я хочу завтра успеть нормально потренить в зале, то придётся обойтись без пробежки. Надо ложиться спать. Поздно уже, наверное... — Эйвери! Сколько сейчас? Около десяти? А по ощущениям все три часа ночи... — Я даже не прошу о том, чтобы ты подняла трубку, но во время обеда можно было и ответить на сообщение! — Билли проследовала за мной в ванную. — Не было у нас обеда, — ответила я, выдавливая гель для умывания на кончики пальцев. — Не придирался к словам! У меня тоже есть планы на день, которые коррелируют с твоими, и если ты собиралась весь день провести на катке, могла бы поставить меня в известность! Чтобы я не сидела, как дура тут, и не ждала. — Ты ждала меня? — Нет, я же не дура. Я была у Финнеаса. У Финнеаса. — Я не брала телефон до самого ужина. Это было в семь. А в семь ты уже разнесла меня в пух и прах. Что мне на это надо было отвечать? Я смыла гель и вытерла лицо. — Что-то надо было, чтобы я не писала Эйдену, и чтобы он не подумал, что мы не умеем общаться между собой! — воскликнула она. — Ты писала Эйдену? — Нет, но... — Билли... — и я вовремя сдержалась, чтобы не сказать «ты меня утомляешь». Я вздохнула и прислонилась бедром к раковине. Девушка стояла в дверях. — Давай я помоюсь, — «ты успокоишься», — и мы поговорим, окей? Билли молча отошла от дверей. После тёплого душа меня разморило. Я едва нашла сил помазать татуировку мазью и надеть халат, вместо того чтобы забраться под одеяло голой. На кухне Билли не было, и я не смогла найти в себе сил поискать её, потому что кровать манила так соблазнительно, что устоять было просто невозможно. Прямо в халате я легла под одеялко. И уже через десять секунд сопела, как младенец. Через какое-то время я сквозь сон почувствовала, как матрас прогибается, и услышала тихий шёпот: — Двигайся на свою половину... Я перевернулась на левый бок. Билли забралась под одеяло, и я почувствовала её руки вокруг моей талии и придвинулась поближе; нащупала ладошки, и подняла к своим губам, чтобы поцеловать. — Сладких снов, котёнок, — прошептала я. — Сладких, — и тихий чмок в верхнюю часть уха. Я так устала, что мне не снилось ничего. На следующий день до обеда я была в тренажёрке и на катке, а после — мы поехали к родителям Билли, но договорились, что вечер проведём вместе, в доме Билли, до этого заехав в дом, который Спотифай снял для проведения вечеринки, приуроченной к выходу альбома — проконтролируем там все приготовления. Билли сама мне ещё ничего особо не рассказывала, да я и не спрашивала как-то. Один раз спросила — она сказала всё узнаю уже в качестве гостя. Но вот, нет, всё-таки чуть раньше. Должны же быть у меня какие-то привилегии девушки Билли Айлиш. К О'Коннеллам я прихватила с собой пакеты с сувенирами — русскими шоколадками, орехами, скатертями и полотенцами с красивыми вышивками, — и Мэгги, и Патрик подарки оценили. После еды мы вдвоём уединились в саду на гамаке. Я легла на Билли, а она обняла меня за талию и притянула к себе. На заднем дворе пели птицы. Вокруг небольшого сарайчика бегал пёс О'Коннелов — весь в грязи и ветках. Как хорошо, что Билли вместе со шторами и столом не привезла мне в квартиру собаку... — Видишь? Не так и страшно. — сказала она. — О чём ты? — Боялась сюда ехать. — Я? К твоим родителям? Я не боялась. С чего мне бояться? — Ну, я не знаю, но лицо ты сделала такое... — У меня в голове очень много мыслей, Биллс, — я чуть повернула голову, чтобы взглянуть на девушку, но в этом положении мне это не удалось. — Скорее всего «такое лицо» было следствием какой-то другой моей мысли. Билли дёрнула плечами. На самом деле, не отрицаю, что я могла так отреагировать именно на предложение Билли съездить сюда. То есть... разумеется за эти две недели мне хоть раз обязательно надо было бы сюда приехать, как ещё мне надо съездить к родителям Эйдена, к Клаудии и Финнеасу, к Кортни и Зайе, встретиться с Эндрю и его новой женой, с которой я ещё не имела счастья познакомиться, встретиться со всей компанией друзей Билли, насколько интервью на местных калифорнийских тв-каналах, получить американское гражданство, и самое ответственное: завтрашняя вечеринка в честь выхода альбома «Happier than ever». — Финнеас планирует как-то отмечать день рождения? — спросила я. — Я имею в виду... Помимо шумихи на твоей вечеринке. Ты же будешь его как-то поздравлять? — Конечно. Мама уже и тортик почти приготовила. А на следующий день... Скорее всего будет как обычно, — я почувствовала, как Билли пожала плечами, — что-то типа праздничного обеда у него дома. — Обеда? До скольки ты планируешь тусить на своём мероприятии вообще? Ты проснёшься к обеду, О'Коннелл? — У меня молодой организм, Делакруа. Тем более считай это всё в один день. Весело же. Сплошная вечеринка. Я усмехнулась. — «Весело»... Я и забыла, что люди могут посещать два социальных мероприятия за один день. Для меня это слишком выматывающе. Билли зарылась носом в мои волосы и глухо проговорила: — Ну, мы можем долго у него не сидеть. Приехать, поздравить, поесть и уехать. Если ты боишься не выспаться. Старушка. — Но всё равно, надо мыться, краситься, наряжаться, улыбаться... Понимаешь? — Понимаю. — Во сколько точно это хотя бы будет? Вместо ответа Билли достала телефон и позвонила брату. — Человек живёт в каком-то своём мире, — пробурчала она после разговора. — Будто ни у кого больше нет никаких планов кроме него... Невыносимый. Я почувствовала, что это камень в мой огород за вчерашнее, но ничего не сказала. — Он сказал подъезжать где-то к часам семи, — добавила она, спрятала телефон и покрепче обняла меня. — Я позже напишу Клау. Она точно скажет их планы на завтра. — Ох, Билли, я так не хочу... — Я могу сказать, что тебе нездоровится, а мне нужно остаться с моей женщиной, — предложила она. — Я не буду врать. — Тогда тебе придется посидеть эту сходку, к сожалению... Кстати, что ты ему будешь дарить? — Ой... Давай сменим тему, — мне совсем не хотелось обсуждать мой подарок Финнеасу. Я совершенно не знала, что ему купить, поэтому просто купила часы и брелок с человеком-пауком. Глупый подарок. — Окей. Меняй. Вот. Это прекрасный момент. — Так во сколько ты планируешь вставать послезавтра? — спросила я снова, будто невзначай. — Послезавтра? Эйв... Ну, с утра у меня ещё онлайн-интервью с разными радио... Потом ещё надо выделить время полистать соцсети, посмотреть, что люди говорят насчёт альбома... Так что думаю в девять встать, к десяти быть свеженькой, до полудня со всеми созвониться... — Ты будешь в нашей квартире? — Ну... Планировала да. А, что, тебе нужна квартира? Я могу поехать к родителям или... — Нет. Оставайся. Меня там не будет, в любом случае. — А что такое? — Хочу предложить тебе... интересную активность. — Свидание? — Можно и так сказать. Ты когда-нибудь была на церемонии присяги США перед получением гражданства? — Нет... А кому дают гражданство? — Мне. — Что?! — Билли так резко и сильно поднялась на гамаке, что мне пришлось сесть и спустить ноги на землю. — Та-дам, — я обернулась к Билли, развела руками и улыбнулась. — Сюрприз... К моему удивлению, её лицо озарила широкая улыбка. — Шутишь?! — воскликнула она и обеими ладонями обхватила моё лицо. — Нет, — ответила я, смеясь. — Пять лет прошло. Пора и паспорт получить, наверное. — Боже... Вау! А когда ты успела?! А все документы? Экзамены? Ты всё прошла? Из России? — Ну, что-то дистанционно, что-то в офисе в ЛА. Я же прилетала в мае... Билли толкнула меня на гамак и прижала, сев сверху. — Врушка! Вот врушка! А говорила, что ногу лечить! — Я не врала, — я снова засмеялась и пыталась сдуть прядь волос со своего рта. В конце-концов Билли помогла мне с этой задачей. — Чуть-чуть не договаривала. Зато сохранила эффект неожиданности. Видишь какие фразочки знаю? Сдала экзамен по английскому просто вот так, — и я щёлкнула пальцами. — Капец ты, Делакруа, — Билли улыбалась. — Как с тобой жить вообще спокойно можно?! — Ты же живёшь. — Потому что я люблю тебя. — И я тебя люблю. Вот и живём. — Сумасшедшая... Что ещё ты не договариваешь? Может ты ещё бобслеем втихую занимаешься? Хочешь поразить всех сразу на Олимпийских играх? Ну чтобы «та-дам», чтобы «сюрприз»? — Никакого бобслея, клянусь, — я расправила правую ладонь. — Послезавтра будешь так клятвы давать перед судьёй. — Это будет не в суде, а в конференц-зале в Пасадине. Недалеко от дома. — О боже, подожди... Ты позвала меня на свою присягу? — Ну... Да? Только если там будет много людей... Возможно это будет не очень удобно для Билли. Возможно ей будет тревожно... И папарацци... Может я обойдусь Эйденом? — А что мне надеть?! — воскликнула она. Я прикрыла глаза. — Я уже думала, ты хочешь отказаться... — Отказаться?! Моя девочка становится гражданкой США, и даже не благодаря браку со мной? А я не приду? Шутишь?! — Боюсь до брака ещё ждать и ждать, а гражданство мне нужно уже сейчас, чтобы попасть на... — Женись на мне, — выпалила Билли. Что? Кажется весь спектр моих чувств оказался написан на моём лице. Билли отпустила мои руки, но они остались в том поднятом положении. Я медленно их опустила на свой живот. — Женись на мне, — повторила она. — Давай поженимся. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Можно сделать скриншот этого момента? Я хочу пересмотреть более подробно, когда отойду от шока. Я знаю, как выглядит Билли, когда нервничает, и сейчас она чертовски нервничала. — Что? — У меня нет кольца... То есть колец. Но... Мы можем купить потом. Какие понравятся обеим. И тебе теперь не нужно гражданство... Так что я могу быть уверена, что мы женимся по любви, — и она хихикнула. Нервно хихикнула. — Подожди, — я привстала на локтях, не очень ловко вылезла из-под ног девушки и села, снова спустив босые ноги на траву. — Подожду... Жениться? Я подняла на неё глаза. — Зачем нам жениться? Почему сейчас? — А почему не сейчас? — Я... Я не знаю... — я не понимала, как ей объяснить свои мысли; я думала всё и так очевидно. Сначала тот разговор с Эйденом насчёт детей, теперь это... Я не могу жениться... Не сейчас. Как сейчас? Олимпийские игры уже через полгода, я не могу отвлекаться. Мы живём в Москве. Как жениться? Зачем? — Мы же... Даже не живём вместе. — Всмысле? Живём, ну не в данный момент, но... — проговорила она и повернула к себе моё лицо, взяв его за подбородок. — Мы же любим друг друга. Почему нет? — Зачем торопиться? Это ответственный шаг. — Я же не детей предлагаю тебе завести... — Ну от брака до детей недалеко... — Случайно они у нас не появятся, знаешь ли. — Билли... Я вздохнула. Я не готова сейчас заниматься этим. Я вообще не готова к браку. И более того — она сама не готова, просто не знает этого. Ей даже двадцати нет, в таком возрасте не женятся. — Мы встречаемся всего ничего, Билли. Люди проводят годы вместе прежде чем... — Мы и так уже годы вместе, Эйв! Ты гражданство получила за этом время. А для брака не созрела. — Дело не в «созревании», как же ты не поймёшь... Начало наших отношений выпало на ковид. А потом я уехала. Мы почти не жили вместе... — Мы жили вместе год! — Этого мало... — Мне достаточно. И я почему-то думала, что тебе тоже. Ладно... Прости. — Что... — Давай сменим тему. У тебя есть ещё какие-то сюрпризы? Самое время их выдать, — её голос дрогнул. Я молчала. На лице Билли сверкнул ручеёк слёз. — Эй-й, иди сюда... — я притянула её к себе, и она легко поддалась. — Прости, я просто... расстроилась. Это всё нервы. — Я видела, что ты нервничаешь... Я зарылась пальцами в её волосы. — Знаешь ли, впервые делаю предложение. Я усмехнулась, но лишь внешне. Внутри мне было очень больно. Я заставила её плакать. Самую прекрасную девушку на свете. Самую красивую. Самую смешную, талантливую, заботливую. Ту, которую люблю. Единственную, за которую готова убить. И вот она плачет в моих руках из-за меня. Я впилась ногтём в соседний ноготь. — Прости... Я не должна сейчас реветь. Тем более не при тебе. Блин, какая я слабая. Она попыталась отстраниться, но я не отпустила. — А перед кем тебе ещё быть слабой? Именно передо мной. Перед той, кому ты сделала предложение. — Ладно. Всё. Забудь. Забудь. О чём мы говорили? Твоё гражданство. А, церемония. Надо продумать что надеть. Эйден пойдёт? Надо родителям рассказать! — Билли... — Что? Я утёрла ей слезы. Чмокнула в макушку. — Ничего. — Кстати. А почему ты не рассказала об этом за обедом? Всем сразу? — Потому что я хотела рассказать тебе первой. Ты не «все».