Земляничный бриз

— Это всё, что ты с собой привезла? Я отвлеклась от мытья посуды, обернулась и увидела, как Билли подпихнула ногой мою спортивную сумку. — Я приехала домой, — я пожала плечами, — тут всё есть. — Не думаешь разложиться? — Чтобы через две недели опять всё складывать? — Две недели — не такой маленький срок, Эйв. И где твои коньки? — В сумке Эйдена. Он сразу отвёз её в LAFSC. Хотя, мне бы купить новые... На днях должны перечислить гонорар за те два июльских шоу в Сан-Валли, вот и потрачу его на коньки. — Вы будете здесь тренироваться? — спросила Билли через какое-то время. — Или у вас полноценный отпуск? Я пожала плечами и снова почувствовала руки Билли, обвившиеся вокруг моей талии. — Зачем ты моешь посуду? — игриво прошептала она мне на ухо. Я ухмыльнулась. — У нас есть посудомоечная машина. — Она тратит много электроэнергии... Я знаю, знаю, — сразу же начала я, затылком поняв, что Билли открыла рот, чтобы заспорить, — у тебя есть деньги. Но я так воспитана. И это привычка: я всегда и везде отвечала за мытьё посуды. Мне готовят — я убираюсь. — Я бы приготовила обед из трёх блюд, лишь бы не мыть посуду, — прошептала Билли, отходя от меня. Я улыбнулась. — Какие у тебя планы на день? — спросила я. — Ты. — Только я? — Ну ещё созвон с психологом. В семь часов вечера. А до этого я вся твоя. Посмотрим что-нибудь? Закажем еды, чего-нибудь вредненького. Или сходим куда-нибудь? — А как у тебя с психотерапией? — спросила я, мастерски проигнорировав предыдущие предложения. — Я закончила курс таблеток. Мне стало легче, поэтому и на сессии я больше не езжу. Теперь только психолог. Она прикольная, мне нравится. — Они правда тебе помогли? — Антидепрессанты? — девушка пожала плечами. — Как видишь. — Депрессия может быть и невидимой. — Помогли. Я пахала эти годы, копалась в своей голове... И в итоге это помогло. Было бы обидно, если бы мне помогло, столько сил, времени и денег... Я кивнула; не знаю, заметила ли она. — А у тебя как? — С чем? — С терапией. Когда у тебя созвоны? — По четвергам, — соврала я. Следующий четверг ещё через шесть дней. Потом что-нибудь придумаю. — Что вы там делаете? Какие таблетки ты пьёшь? Она тебя устраивает? Ты же всё ещё с той мисс Грин? Я поджала губы, сосредоточившись на присохшем сгоревшем кусочке теста на сковородке. — У меня всё в порядке, но я не хочу это обсуждать, хорошо? — Хорошо, — легко согласилась Билли. Она всегда уважала личные границы в вопросах терапии. Пока я расправлялась с грязной посудой — а после готовки Билли её было неимоверно много, — мы обсудили всё: от отсутствия маленьких кофейных чашечек в этой квартире до демонстраций во Франции по поводу «зелёных пропусков». Обсудили необоснованно дорогой телевизор Финнеаса, обсудили лесные пожары, отстранение губернатора Нью-Йорка из-за обвинений в домогательствах, съёмки фильма про Барби, личную жизнь Эйдена, новые увлечения моего брата — от гитары до его парня, — скорую премьеру фильма «No time to die», на днях закончившиейся летние Олимпийские игры в Токио, прошедшие практически полностью без зрителей, и будущие зимние Олимпийские игры в Пекине. — А где будут следующие летние? — спросила Билли, пока я водила пальцами перебирая её волосы. Мы перебрались в кровать, и мне очень и очень не хотелось из неё вставать. По-хорошему, мне никуда и не надо было, но мне до физической боли в ногах было невозможно оставаться на месте. Однако я стойко — а точнее, лёжа, — держалась. Сегодня у меня выходной, и точка. — В 2024 году? В Париже. — Серьёзно? Прикольно. Поедем туда смотреть. Надеюсь, к тому времени с ковидом как-нибудь расправятся. — А, кстати, знаешь, где будут в 2028? — спросила я. — Не-а. Где? — Ты не знаешь? — удивилась я. — Угадай. — В Лос-Анджелесе? — Ты знала, — я отмахнулась. — В Лос-Анджелесе?! — Билли резко поднялась на локти и повернула ко мне голову. — Я же пошутила! Серьёзно что-ли? — Ага. — У нас парные Олимпийские игры! Я просто улыбнулась. — Они это для нас так сделали, — Билли довольная улеглась обратно, и вернула мою руку себе на голову. Я продолжила гладить её голову. — Будем абмассадорами: ты в Париже, я в Лос-Анджелесе. Или наоборот. Жесть, как круто... Как совпало... Это обязательно надо будет как-то обыграть. Может нам поучаствовать вот в этой активити с передачей олимпийского пламени? Факела этого, я помню что-то такое видела. — Активити... — я хмыкнула. — Не придирайся к словам, ты поняла, что я имею в виду. Где записываться? — Боюсь нас так просто не возьмут. — Я знаменита! — Ну тебя, возможно. Меня точно нет. И никаким абмассадором меня не возьмут. Я бросила Францию... — Никого ты не бросала! — ...Франция меня уже никуда тянуть точно не будет. — Значит паши на США. Стань их ёбаным козырем, и тебя будут протягивать во все активити, — последнее слово она особенно выделила. Зазвонил телефон. Я протянула руку к тумбочке. Это был Эйден. Я глянула на Билли, она кивнула, я приняла звонок и включила на громкую связь. — Главный ёбаный козырь сборной США слушает, — сказала я. — Я слышу авторский стиль Билли, — в своей манере растягивая слова, ответил Эйден. — Привет, Эйден! — прокричала Билли прямо в трубку. Последовала цепочка матов из уст моего партнёра. — Привет, Билли, — закончил он. — Эйвери Делакруа, мне поступило деловое предложение. Организаторы шоу в Сан-Валли оказались очень довольны нами, и нам предлагают подписать контракт ещё на два шоу следующим летом, и официально сделать нас хедлайнерами. На обоих шоу. — А в этот раз вы не были хедлайнерами?! — удивилась Билли. — Вы были первыми на командном чемпионате мира! — Ага, а до этого восьмыми на Чемпионате США, — пробубнела я. — Мы не были хедлайнерами только потому, что мы и не планировали участвовать в этом шоу. Мы заскочили в последний вагон, потому что кто-то там не смог прилететь для выступления, а нам нужны были деньги, — сказал Эйден. — Помимо самих шоу мы ещё отсняли пару реклам RedBull и провели три мастер-класса. Но родительские денежки в Сан-Валли, конечно, не сравнятся с какими-нибудь там... Монако... Или Швейцарией. Эйв, а твоя мама не хочет пригласить нас в Швейцарию, а? И мелкую бы твою потренировали, и с других богатеев денег содрали. — В каких числах выступления в следующем году? — перебила я. — Тоже где-то в июле. Точные даты пока неизвестны. Билли вдруг отрицательно замотала головой и руками начала показывать крест. — Можно я подумаю? — спросила я. — Только если до вечера. Я, знаешь ли, отвественно отношусь к своим обязанностям менеджера. — Я думала в июле ты будешь со мной в туре! — воскликнула Билли, когда я положила трубку. — Ты говорила, что после Олимпиады вы поставите новые программы, и ты присоединишься ко мне на европейскую ветку! Ты мне нужна! — Да... Надо подумать. — Подумать о чем? Ты мне обещала, Эйв. Тебе нужны деньги? Я заплачу. Я заплачу тебе за работу менеджером больше, чем ты бы получила в этом Сан-Валли, в Монако и в Швейцарии вместе взятыми. Я зарабатываю намного больше, чем раньше, у всего стаффа повысилась зарплата... — тараторила она. — Сколько вы получаете за шоу? Билли подскочила с кровати и пропала в коридоре. — Ты собралась мне сейчас заплатить? Наличкой? — крикнула я. Она такая смешная, даже не хочу останавливать этот спектакль. Растрёпанная Билли в огромной футболке и одних трусах появилась в арке с кошельком в руках. — Это аванс. Сколько вам дадут за тур в этом году? Три тысячи? Пять? Десять? Вы чемпионы... Я засмеялась. — Успокойся, О'Коннелл... Она, подойдя к кровати, пересчитывала деньги в кошельке. — У меня только пять тысяч наличкой... — У тебя пять тысяч наличкой?! — Нет, если по сумкам пособирать ещё тысячу наскрести можно... Шесть... О, тебе нужны коньки! Давай я куплю тебе коньки? — Сядь! Билли послушно села, и в ожидании хлопая глазами, смотрела на меня. Я подползла к ней по кровати, наши глаза оказались в дюйме друг от друга: её безумные, мои смеющиеся; я достала из её рук кошелёк, закрыла и отбросила его по глади пола в коридор. — Я поеду с тобой в тур. Я обещала. — Ты обещала, — повторила она. — Я помню, — я мягко улыбнулась. — И я поеду. Успокойся. Мне не нужны твои деньги. Глаза сами собой опустили взгляд на её губы, я невольно облизнулась и снова пристально вгляделась в её глаза. — Тебе нужны коньки, — проговорила она. — Нам перечислят деньги за эти два выступления, и я куплю себе коньки. — Дай мне в тебя вложиться, Делакруа! Я хочу быть вашим спонсором. — Мне уже один раз сказали, что ты купила мне медаль. Уволь. Билли промолчала. Я двумя руками убрала её чёлку и чмокнула в лоб. Отстранилась, снова в упор посмотрела в глаза. — Я люблю тебя, Билли О'Коннелл. — И я тебя... Стой, что?! — воскликнула она. — «Купила медаль»? Ты поэтому теперь не принимаешь от меня деньги? Не даёшь снять вам квартиру, оплатить билеты, арендовать лёд? Купить коньки? — Билли, когда я от тебя принимала деньги безвозмездно?! Вспомни хоть раз, пожалуйста, — приказала я. Билли задумалась. — Вот. Считай это тоже результатом моего воспитания. Так что будь добра, хватит пытаться меня... проспонсировать. — Окей, — только и сказала она. Девушка улеглась обратно на мои ноги. Я легла головой на подушку. — Ты злишься? — Уже нет. Я слишком соскучилась по тебе, чтобы злиться. Это была правда. — Я тоже тебя люблю, Эйвери Делакруа. Сильно-сильно. Какое-то время мы лежали молча. Я мысленно составляла более точный список дел на завтра. Сегодня мы с Эйденом торжественно поклялись спать и отдыхать. Завтра утром надо будет подъехать в LAFSC, нас ждёт местная небольшая пресс-конференция с вопросами об олимпийском сезоне; Эйден просил подготовиться, продумать аккуратные, ёмкие ответы на все потенциальные вопросы, так что надо бы сегодня этим заняться. Потом до вечера у нас свободное время, и мы не смогли забронировать себе лёд в клубе, но смогли в Galleria Mall, а после этого опять в LAFSC — мастер-класс с младшей группой самого клуба. Заработаем с него копейки, было бы куда круче организовать что-то самим, не на базе клуба, а что-то для людей при деньгах... Но самим делать это слишком муторно и сложно, а нанимать людей... финансы не позволяют. Эйден был прав... Наладить бы контакт с матерью, и поехать в Швейцарию на недельку, организовать там какой-нибудь тренировочный лагерь. Или серию мастер-классов. Было бы странно прилететь в Швейцарию и не увидеться с ней. И с Франциской. Интересно, мы выглядим... как сёстры? Должно же быть что-то общее во внешности... Наверное ещё рано судить, ей чуть больше месяца. Я даже не знаю, на каком языке говорит её новый муж, он вообще знает французский? На каком языке она будет воспитывать Франциску? Трое её старших ребенка росли в смеси безумной французского и итальянского, двое потом переехали в англоязычные страны, устроили там свои жизни... Как сложится жизнь у Франциски, дочери большой швейцарской шишки? Будет ли мама больше любить Франциску, когда ей больше не приходится работать пять дней в неделю, и все её хотелки обеспечивает муж? Мать в достатке, следовательно, в хорошем настроении. Было ли ей так тяжело жить в одном доме с мужем, матерью мужа и тремя детьми, что сейчас она просто сбежала? Мы её утомили? Она нас не любила? Я поджала губы. Нет. Сейчас к ней ехать рано. Сесиль мне говорила, что мы с Хьюдсоном слишком горячимся, через чур остро реагируем, и что через какое-то время наша обида сойдёт на нет. Что через пару лет мы откроемся к диалогу. На данный момент я всё ещё закрыта. Захлопнута и заперта на задвижку. — О чём думаешь? — спросила Билли. — Смотрю на кухню и пытаюсь понять, что ещё ты поменяла. Вот чувствую, что что-то не так, а что — понять не могу. — Эйвери! Я выдавила из себя улыбку. — Я шучу, Биллс. Шучу. Билли села на кровати и потянулась. — Где твои новые медали? — Хочешь от обиды переплавить их? Сделаешь себе зубы? — Сдам на благотворительность. Твоя девушка же такая добрая, жалеет всех бомжей. Я снова улыбнулась, на этот раз искренне. Как-то в мае, когда я прилетала ложиться в больницу, уже после выписки я пошла к Кортни, мы распили две бутылки шампанского, обговорили все новости за прошедшие месяцы как мы не виделись, и я резко соскучилась по Билли. Мы ей позвонили, еле дозвонились, а Билли в этот момент оказалась на каком-то благотворительном мероприятии, которое ей запланировал Дэнни, раз уж она в Мексике, и подвыпившая Кортни выдала что-то в духе «Билли такая добрая, как её доброты хватает на всех нуждающихся». И так как Билли и так была не совсем рада, что её вырвали со свадьбы подруги и отправили сидеть на панели с микрофоном, она запомнила этот комментарий, и теперь, видимо, я ещё долго буду отдуваться за свою подругу. «Добрая»... Ну, а что? Она и правда добрая. Я кивнула на спортивную сумку. — Во внешнем кармане. — Она возит медали с международных соревнований во внешнем кармане... — Билли присела на корточки, достала медали и начала рыться в моей сумке. — Твою одежду надо стирать? — Я смотрю, у тебя открылась любовь к стирке. — В смысле? Я отмахнулась. Билли закинула мою одежду в корзину с грязным бельём в ванной и с медалями на шее подошла к новому стеклянному шкафу. Сняла их с себя и начала вертеть в руках. — И... И как это организовать? Вам не давали что-то типа подставок? — Нет, их можно было купить в сувенирной лавке, но мне стало жалко два доллара. — Шутишь? — Oui, — я улыбнулась одним уголком рта. Билли просто положила медали на полочку, прикрыла дверцу и направилась ко мне. Я приподнялась на локтях, пока девушка, как хищница, как кошка надвигалась на меня; без слов она взяла мои запястья и прижала их к подушкам, а сама наклонилась и страстно поцеловала, продвигая свой язык в мой рот, заставляя спину выгибаться от наслаждения; мой тихий стон. Её волосы щекотали мне лицо, а руки крепко сжимали тонкие запястья. — Ты стала такой маленькой... — прошептала она между поцелуями. — Я боюсь тебя сломать. — Не бойся. Я крепкая. Через некоторое время, когда поцелуи Билли стали более настойчивыми, а руки пошли путешествовать по моему телу, я дала ей понять, что время остановиться, и она поднялась и села на мне, уместив свои ладони на моей талии, поглаживая большими пальцами с обоих сторон от пупка. Я закинула руки за голову. — Я обожаю тебя, — прошептала Билли. — Боже, как же я обожаю тебя... Я ухмыльнулась. — Ты даже не представляешь насколько сексуальна эта твоя нахальная улыбочка... Я закусила губы и смущённо отвернулась к окну. Билли взяла пальцами мой подбородок и повернула лицо обратно на себя. — Пошли сегодня вечером на свидание? Опять она... — Куда? Билли пожала плечами. — Какой-нибудь ресторан. Какая разница? — Ты уверена, что это хорошая идея? — О чём ты? — Твоя тревожность... — начала я. И моя тревожность. — Всё нормально. Тем более, я же не могу вечно сидеть дома, — она наклонилась и поцеловала меня: долго и тепло. — Я дико соскучилась по тебе... До вечера мы с Билли провалились в кровати. Единственным неприятным моментом было не есть с ней за компанию. Я не могла себе позволить есть и сейчас, и в ресторане. Я чувствовала, что ей некомфортно, но и я не могла отступать от своих правил, просто чтобы кому-то было спокойно. Даже если этот кто-то — l'amour de ma vie, любовь всей моей жизни. Ближе к вечеру Билли села за поиск ресторана. Я всегда хотела побывать в «E Baldi», ресторане знаменитого шефа Эдуардо Бальди, но столики туда были забронированы на месяц вперёд, так что нам вежливо отказали, но предложили за определенную плату внести себя в список ожидания, чтобы получить звонок, если какой-нибудь столик внезапно освободится раньше этого расписанного месяца. Билли не применула назваться «Билли Айлиш», несмотря на то, что в повседневной жизни она всегда использовала своё имя по паспорту, а сценическое оставляла только для сцены. В итоге, Билли забронировала столик в другом ресторане, и едва она отложила телефон, как ей перезвонили из «E Baldi», и сообщили, что кто-то отменил бронь, и у них освободился столик «для Билли Айлиш и её девушки». Билли поблагодарила администратора, завершила звонок, отбросила телефон на кровать и с победоносным взглядом повернулась ко мне. — Билли Айлиш сработала, выходит, — проговорила я, почёсывая ей макушку своими короткими чёрными ноготками. Она с ухмылкой пожала плечами. — А кто не хочет видеть саму Билли Айлиш в своём ресторане? — она показала пальцем вверх, будто она бог, не меньше. — Тем более, учитывая, что за последние полгода Билли Айлиш ела не дома примерно ноль раз. — Чего так? Никто не звал? Я твоя единственная подруга? Билли закатила глаза. — А может я сама не хочу ни с кем ужинать, кроме как с тобой? — А как же банкеты с лейблом, званые ужины и всё такое? Дэнни больше такое не организовывает? — Пытается. Очень пытается. Как только сняли ковидные ограничения, они все будто с ума посходили... — Вернулись в работу с новыми силами, — я пожала плечами. — Выдёргивать меня со свадьбы подруги! Я была готова их всех перерезать, а Дэнни, мать твою, в первую очередь, — Билли прошипела, зло размахивая руками. Я рассмеялась и потянулась. — Как хорошо, что меня это всё больше не касается... В полседьмого Билли уединилась в своей комнате-студии, чтобы подготовиться к сессии с психологом, а я решила всё-таки воспользоваться возможностью и съездить в LAFSC. Предварительно я проверила сайт, и увидела, что сейчас там даже не массовые катания, а всего лишь занятия старших групп, а с учётом того, что мы вроде как близимся к званию гордости нации, я пришла к заключению, что смогу договориться, чтобы меня пустили на лёд покататься, хотя бы часик. Я взяла с собой узкое чёрное платье длиной до колена, скрывающее верхнюю часть ног, пиджак, туфли и косметичку, чтобы привести себя в порядок сразу после тренировки, а Билли настойчиво предложила заехать за мной, поэтому я заказала такси, потом отменила его и решила добраться до клуба на своих двоих, тем более раз самое тяжелое моё имущество — коньки, — уже там. Отменила такси, натянула беговые кроссовки и через час уже была в раздевалке. Нашла сумку Эйдена, а в ней — только мои коньки, хотя он говорил, что и свои тоже оставит в клубе. Достала из рюкзака чехол с платьем и повесила его в шкафчик, чтобы не помялось, а через ещё десять минут поняла где были коньки Эйдена. На его ногах, а сам он — на льду. Я сняла чехлы, оставила их на борту и с явно недовольным выражением лица переступила порог катка. Эйден стремительно вращался в идеально собранном бильмане, а когда закончил его, практически без продыха, неизвестно откуда взяв разгон, сменил ногу и позицию. Едва замедлившись, он резко собрался, и, будто оттолкнувшись от невидимой силы, без паузы вошёл в очередное вращение, с ловкостью меняя ось и сохраняя бешеную скорость. Казалось, не он подчиняется законам физики, а законы физики — ему. Это просто игра. Наша длинная игра длиною в жизнь. Сначала катание, а потом гравитация, аэродинамика и всё остальное... Внезапно парень потерял равновесие, и соскочил с вращения. — Ты что творишь, Делакруа?! — он стянул с ушей клипсы с наушниками и недовольно уставился на меня. — Напугала! — Что я творю? Что ты творишь? — я выразительно кивнула на его коньки; руки на боках. — Мы по-моему договорились отдыхать сегодня! Или я что-то неправильно поняла? — Что ты здесь делаешь? — А ты? — Хватит отвечать вопросами на вопросы, — сказал парень и покатил к борту. Я — за ним. — У меня перенесли запись в парикмахерской на завтра, и мне некуда было податься... — сказал он. — И ты решил прийти кататься, — закончила я за него. — Да. Чем мне ещё заняться, парень-то мой на другом континенте. А вот твоя любовь — здесь. Поэтому мне очень интересно услышать, почему ты сейчас не с ней. Вперёд. — Я тебя умоляю, когда тебя наличие отношений останавливало от секса с кем-то ещё... — Не ёрничай. Где Билли? — У Билли сейчас прием у психолога. Онлайн. У меня выдался свободный часок. — И ты решила прийти кататься. — Не ёрничай, — ответила я ему его же фразочкой. Эйден кинул пустую бутылку на скамейки и протянул мне руку. — Раз уж мы оба оказались здесь. Мы навернули несколько кругов по катку, я разогрелась, и мы начали отрабатывать вращения. За время тренировок в России помимо восстановления базовых элементов мы решили ввести несколько короночек. А то на данный момент короночка у нас единственная, и то, не из элементов — наше замысловатое рукопожатие перед прокатом. Поэтому, с неожиданно появившейся великолепной растяжкой мы, для начала, освоили гидроблейд, низкий, тот самый, на который смотришь и думаешь, как у неё или него не заклинивает бедро в таком положении. Потом хотели освоить красивый глубокий бауэр, но пришлось отложить из-за проблем Эйдена со спиной, хотя он пытался бороться, оперируя тем, что у меня проблемы с бедром, а гидроблейд освоивать мне позволили. И тем не менее, бауэр у Эйдена всё равно не выходил, даже через боль, поэтому мы решили повременить с ним, и сосредоточиться на вращениях: красивый, кругленький бильман, в идеале с пальцами только на лезвии, но сейчас, одной рукой Эйдену всё ещё приходилось держать ногу под коленом. И всё равно это выглядело очень эффектно. Нам это все в ЦСКА говорили, не было на их льду ещё таких гибких парников, как мы. Я видела разинутые рты ребят-юниоров. Я видела их телефоны, снимающие нас на видео. И слышала восхищённые перешёптывания. И я знала, что мы хороши. Мы стали лучше, куда лучше. Меньше. Легче. Быстрее. Точнее. Тренироваться с утра до ночи, всё время вдвоём, хочешь не хочешь, но вы станете ещё ближе. Мы и так были невероятно синхронными. А стали одним целым. Я, Эйден, лезвия и сам лёд. Через час зазвенел будильник, и мне пришлось покинуть лёд, чтобы начать собираться на свидание. Сначала, я почувствовала недовольство, но потом вернулась в реальность: сегодня день отдыха. Я и не планировала кататься, зато я планировала свидание. Поэтому я на него иду. Эйден вышел со мной, и подождал меня в холле, пока я не собралась; собиралась я очень недолго, Эйден даже не успел толком поболтать с Терри, девушкой за стойкой на входе в клуб. — Ты уже? — удивился он, увидев меня в дверях. Я неуверенно засунула руки в карманы пиджака и скрестила ноги. — Думаешь пойдёт в «E Baldi»? Я не знаю, как одеваются богатые люди... — Ты идёшь в «E Baldi»?! — воскликнула Терри. — Ты встречаешься с богатым человеком, Эйвери, — Эйден снисходительно улыбнулся. — Тебе не нужно ни на кого равняться, могла бы пойти и в костюме, как обычно. Главное, чтобы тебе было комфортно. — Мне и в платье комфортно. Ложь. — Ты выглядишь прекрасно, Эйвери, — пропела Терри, а Эйден просто показал большой палец вверх. — Окей. Допустим. — Скоро Билли приедет? — спросил Эйден. Я кивнула и достала из кармана телефон. — Думаю, она уже здесь, — ответила я, и Эйден поднял свою сумку с пола. — Стой. Я уеду, потом выйдешь ты. Если она увидит нас вместе, то подумает, что мы запланировали тренировку, и тогда выходит, что я ей соврала. А я не врала. Эйден пожал плечами, пожелал хорошего вечера и продолжил болтать с Терри, а я вышла на крыльцо клуба, и начала высматривать Билли, покачиваясь на каблучках. Едва я выхватила взглядом чёрный Додж Челленджер, как из него на всю парковку включился трек Доджи Кэт «You right», хит последних недель. Я вприпрыжку спустилась с крыльца, ускорила шаг и под конец даже перешла на бег, потому что Билли на такой машине и с такой музыкой успела привлечь внимание всех детей и их родителей в радиусе двухсот метров. Я запрыгнула на переднее сиденье и сделала музыку тише. Билли убрала телефон, которым она снимала, как я бежала к машине, и окинула меня таким взглядом, будто я вкусненькая свеженькая шоколатин. — Что? — спросила я. — Давно не видела тебя в платье. Я ухмыльнулась, закатила глаза и пристегнулась. — Значит, ты давно не звала меня на свидания. — Буду исправляться.