Земляничный бриз

«Самые трудные дни — это лучшие дни, потому что именно там создаются чемпионы».

Гэби Дуглас

Утром — слишком ранним утром, должна сказать, — я обнаружила, что соседняя кровать пустая, хотя Эйден чаще всего спит дольше меня, просыпаясь только тогда, когда время уже ну совсем поджимает, впопыхах выравнивает волосы и вылетает из квартиры. Я натянула на себя вчерашнюю одежду, которую нашла скомканной под ногами, и вышла из комнаты. Мой партнёр сопел на диване. Мягко ступая по скрипучим паркетным половицам квартиры в старом, — и тем не менее аутентичном — здании, которое, как я узнала, называется «сталинка», прошла на маленькую кухоньку. Там уже сидели девочки: между собой они общались на английском, как и с нами, но я уже начала немного находить контакт с Сидони — порой перекинуться парой слов с ней мне оказывалось приятнее, чем общаться с Эйденом. Этот вечный шут не упускал возможности меня подколоть, успокаивался только когда сильно уставал. А, кстати говоря, теперь он уставал намного чаще. Ситцевые занавески и клетчатая скатерть. На крючках над раковиной висели яркие чашки и несколько разделочных досок. Запах кофе и подгоревшей яичницы. Открыть окно — запах мороза. И сигарет: мы жили на втором этаже, прямо над выходом из дома, и там часто курили. Отличие от Лос-Анджелеса колоссальное. Но от Парижа не особо, поэтому мне было в большей мере комфортно. Тем более приехала я не комфорта искать, а работать. Поэтому на быструю руку сварганила две чашки растворимого кофе, закончила обмен любезностями с девочками и, подхватив две чашки вышла в зал. Мой партнёр уже сидел, ссутулившись; протёр глаза, и издал вопль просыпающегося Эйдена: протяжный и очень недовольный. Мне захотелось потрепать его по его кудряшкам — до того трогательно он выглядел. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подняв сонные глаза на меня. — Прекрасно. Ты? — Просыпаться под запах кофе всегда прекрасно. Я хмыкнула, села рядом и поставила чашки на столик у дивана. — Даже когда это не кофе, а порошок? — Это высококачественный порошок, Эйв, — пробормотал он уже без былого пыла, потому что это уже далеко не первый раз, как я наезжаю на кофе, которое он нам купил. — Я выбирал его целый час, если не больше. — Ты в курсе, что существуют не только кофемашины и растворимые кофе, есть ещё ну... — я глотнула кофе и сделала драматичную паузу. — Обычный молотый кофе, который надо варить в турочке. — Запарно. Я ничего не ответила. — Так как ты? — снова спросил он. — Звонила вчера Билли? А, так вот к чему он клонит. — Звонила. — И? — Мы можем попить кофе в тишине? — Вы поругалась? — С чего нам ругаться? — Окей. — Если ты не ночевал в комнате, думая что у нас там секс по телефону или совместная дрочка по видео связи, то ты ошибался, — я снова хмыкнула. — Мог спать в своей кровати. — Могла выйти и сказать, значит. Но вообще надо было вам дать шанс. Раскрепоститься так сказать, — я слышала улыбку в его голосе. — Может секс по телефону — то, чего тебе не хватает. — Мне не хватает стабильного блядского тройного тулупа, — огрызнулась я. — Я ощущаю себя школьницей, любительницей... — Кофе неплохой, всё же, — перебил меня парень. Дал мне понять, что тема закрыта. Пока мы бегали по квартире в сборах, Эйден поинтересовался нынешним состоянием волос Билли. Недовольная тем, что меня прервали, я встала посреди коридора и показала ему фото. Наш внезапный отъезд произошёл в начале февраля, а только на седьмое число у моей девушки было запланировано первое осветление — она долго держалась с зелёными корнями, похвально. Неделю она ходила в парике и капюшоне, и на Грэмми, которое перенесли на март, видимо, пойдёт тоже в парике, ибо её корявые рыже-жёлтоватые локоны презентабельными назвать было сложно. — Она пытается выйти в блонд? — Без понятия. — Как это? — с непониманием спросил Эйден. — Вот так, — безучастно ответила я, в спешке развешивая мокрое бельё из стиральной машины. — Мы не успели это обсудить. — Так вы всё-таки поссорились. — Эйден, — отрезала я, и он допытываться не продолжал. «Поссорились» — это когда всё хорошо, и вдруг происходит стычка. У нас стычки происходил еженедельно, а после провальных Национальных — ежедневно. Да, я не спрашивала о её планах на волосы. Честно, её волосы — последнее, что меня сейчас волнует. Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Сообщение от Билли, продолжение вечно прерывающегося утреннего диалога. Для меня утреннего: — обустроились уже? когда скинешь фотки комнаты? и квартиры даже если там срач, эйв — не обустроились, времени нет скину. вечером сегодня приду и скину — чемоданы хотя бы разложила? — нет :) — ОБСТАНОВКА ВАЖНА — биллс, я в этой комнате вообще не нахожусь, я в ней только сплю эйден вон сегодня вообще на диване спал — храп твой спугнул? — он думал, что у нас дрочка по видеосвязи — БЛИН КАК МИЛО — что именно — ОН НАМ ДАЛ ВРЕМЯ ПОБЫТЬ ВДВОЁМ — дал мне время поспать без его храпа — а вот я уверена, что ты наговариваешь — а ты наговариваешь на меня! всё мне пора заранее спокойной ночи — а тебе хорошо поработать! разложи чемоданы! СТОЙ! спасибо за цветочки!! [фото: букет из пятнадцати нежно-жёлтых пионов] [фото: селфи кривлящейся Билли; на фоне букет] [фото: селфи Билли, отправляющей воздушный поцелуй; на фоне букет] Лёгкая улыбка тронула мои губы, я пролайкала все фотографии, закусила нижнюю губу, чтобы сдержать глупую широчайшую улыбку, которая угрожала расползтись по моему лицу, но это не увенчалось успехом. Я сохранила последнюю фотографию, установила её на главный экран, сделала скриншот и отправила Билли. — обожаю тебя, делакруа, — написала она. — я тебя тоже, О'Коннелл Вздохнула и встала посреди коридора, упёршись руками в бока, вспоминая, что я делала, когда Билли прервала меня. Вместо этого я случайно пересеклась глазами с Эйденом, который театрально скривился и захныкал, опустив голову : — Я тоже хочу отношения... Едва пошёл восьмой час утра, и мы уже в тренажёрном зале ЦСКА. До прихода тренера у нас есть полчаса на разминку, мы с Эйденом оба начинаем с 10-минутной пробежки, но только я потом перехожу на коврик делать растяжку, а он — к зеркалу, танцевать. Эти двадцать минут в день по сути его единственное время на каверденс; из-за переезда ему пришлось уйти из группы, в которой он был последние два года. Он вида не подавал, но мне было грустно за него. Хотя, думаю, ему самому не очень то и грустно; каверденс переплетал в себе три его хобби: танцы, к-поп и общение. Танцы он перенёс в тикток, где весь фидбэк — исключительно для него, и не надо ни с кем делиться заслугами. К-поп он вполне комфортно слушает на колонках по вечерам, а общения этот человек никогда не был лишён. Сегодня лёд мы делили со старшей группы Соколовской. И сегодня на льду было только двое: Марк Кондратюк и Саша Самарин. «Дошли, да?», — неодобрительно, но с усмешкой покачала головой их тренер, когда спустя пятнадцать минут после начала льда никто больше на льду не появился. Я боялась, и в то же время очень уважала Светлану Соколовскую. И всегда прислушивалась к её советам. Во-первых, у наших тренеров ещё не было подопечных пар высокого уровня. Только юниоры, а мы уже далеко не юниоры: ни по технической составляющей, ни по возрасту. А Светлана намного более опытная. Во-вторых, ни Нина, ни Оскар не владели, и даже не тренировали, в своё время ультра-си. И не беря в расчёт прыжки, в их время о четверных подкрутках никто даже не думал. А у Соколовской все спортсмены прыгучие и стабильные. Разумеется, тренеры не играют, но у Соколовской больше опыта. Она ценный советник. Единственное, что английский не знает, поэтому Марку приходилось пару раз подрабатывать переводчиком, но в конце концов он принимался сам давать советы по технике, не взирая на недовольные восклицания своего тренера. Марк милашка. Такой же кудрявый как и Эйден, увлекается искусством и даже вроде что-то сам рисует. — Пойдём в кино на «The World's A Little Blurry»? — спросил Эйден, пока мы накручивали круги по периметру льда, чтобы разогреться. Я потирала бёдра, постукивала по ним, чтобы разогнать кровь; за последнюю неделю я потеряла четыре килограмма, в основном это вода, разумеется, но тем не менее результат неплохой. Оказывается терять вес не так сложно, когда тебя не подкармливает Мэгги О'Коннелл. Соблюдать диету врачей ЦСКА — и моё тело будет сплошными мышцами. — Эйв? — позвал меня партнёр, вырвав из мыслей. — Да? Документалка? — рассеянно спросила я. — Да. Документалка. Ты ведь её так и не посмотрела? Ещё месяц назад Билли организовывала вечер «The World's A Little Blurry»: в своём «поместье», до-релизный просмотр, только для своих. На самом деле, народа было приглашено много, но она предусмотрительно собрала телефоны чтобы избежать сливов. — Тебя там было даже больше, чем я ожидала, — сказала Билли тем вечером. — Совсем юная, старше, с розовыми кончиками волос, потом — уверенная в себе, взрослая, крутая такая. Жаль, что ты не приехала. Я промолчала, упёршись тяжёлым взглядом в завешенные шторы. Мысленно напомнила себе расслабить лицо, и помассировала лоб. С ЧСША прошла практически неделя, а я всё ещё себя не простила. За то что подвела Эйдена, подвела тренеров, себя саму... Время, силы, деньги, столько было вложено и просто спущено в унитаз. Я неделю лежала в кровати. А Эйден занимался нашим переездом. Билли покупала еду, готовила, трещала про Джастина Бибера, думая что мне это поднимет настроение. А я думала о том, что если я так переношу первую неудачу, то как идти по жизни дальше? Если я неделю лежу, без сил подняться ради тренировки, встать, чтобы работать дальше и выкарабкаться из этого состояния... Что будет, если я сломаю ногу, например? Депрессия? Суицид? — ...Тебе бы подняло настроение, — продолжила Билли о своём. — Мы хорошо посидели. Какие у тебя планы на завтра? Приезжай, посмотрим его вдвоём. Завтра... Завтра мне надо быть в визовом центре. Гражданка Франции с пока ещё только спортивным гражданством США будет тренироваться в России... — У меня завтра дела с Эйденом. — Ты поедешь на тренировку? — Нет. Надо решить вопросы с гражданством, — уклончиво ответила я. — Тебя ведь не депортируют? Эйв, бля... Если какие-то проблемы... — Нет проблем, — кратко уверила её я. — Я устала, уже буду спать, наверное. Ты останешься там? Надеюсь, да. Я не в силах ни на что. Я не хочу ни секса, ни поцелуев, ни поддержки. Я хочу спать. — Да, думаю... Да. Тут беспорядок, надо бы прибраться. И девчонки предлагали устроить ночёвку, я отпиралась, но сейчас думаю всё-таки согласиться... Сладких снов, котик. — Сладких, — сказала я, и добавила: — Люблю тебя. Я знаю, что примерно было в фильме, я помнила, как принимала участие в его создании, особенно в самом начале: маленькая, совсем ещё всем чужая восемнадцатилетняя француженка сидит в комнате Финнеаса, тот лежит у неё на коленях, а она гладит его по волосам, слушая, как его младшая сестра играет на синтезаторе. Рыжий, длинноволосый Финнеас. Такой же восемнадцатилетний, как и девушка с короткими платиновыми волосами, и единственной татуировкой — небольшой qr-код на внутренней стороне левого предплечья, ведущий на «what makes you beautiful» на ютубе. Брат с сестрой создают музыку — девушка с платиновыми волосами, слушает, молча восхищается, и думает есть ли у неё какие-то шансы на этого брата. Кто бы ей сказал, как повернётся её жизнь дальше... — Нет, не смотрела. Мы тогда переездом занимались. — Пошли в кино, — сказал он. Я сделала пару твиззлов. — У тебя много свободного времени? — Марк позвал. Сказал, позаботится о нас. «Позаботится». — О тебе-то, разумеется, — съязвила я. — Эйвери. — Не создавай парню проблем. — Он сам в состоянии принимать решения. — Эйден! — Забей. — Ему семнадцать. — Почти восемнадцать. — Не ты ли говорил, что предпочитаешь ровесников? — Тебе ли читать мне лекции об отношениях с семнадцатилетними? — Так это уже отношения, да? — Нет, конечно. И я ничего не собираюсь предпринимать. Меняем тему. — Не закрывай мне рот, Корнелл! Я выскажу всё, что думаю. И не трогай его, умоляю. Если тебе так одиноко — зарегайся в приложении для знакомств, я уверена в Москве куча парней, которым только дай добро, и они сами запрыгут к тебе в постель... — Не обязательно парней... — Ещё проще. Но давай обойдёмся без фигуристов, пожалуйста, — настойчиво попросила я. — Нас и так за спинами обсуждают. Я читала вчера твиттер... — Зачем? — перебил он меня. — Нахера ты это делаешь, Делакруа? — Хочу знать, что о нас думают! — Чем больше ты взаимодействуешь с негативными твитами, тем больше они тебе будут попадаться, я тебе в таком возрасте должен объяснить как работают алгоритмы? — В штатах нас осуждают! «Предатели Родины»! В России нас осуждают! Тут мы с тобой ходячая пропаганда ЛГБТ. Фанбаза Билли бьётся мне в личку с криками «Вы что расстались?». Наша с тобой фанбаза пищит, что мы встречаемся! Женщины 40+ осуждают то, что нам не сидится на одном месте, и что перед олимпийским сезоном менятьть тренерский штаб нецелесообразно, другие диванные критики вообще поставили на нас крест, на мне крест! — Из-за чего? Из-за чего крест, Делакруа?! Из-за того что мы заболели ковидом и завалили Национальные? Хватит читать чушь! Мысли материальны, создай себе отдельный аккаунт, и создай там ленту исключительно с позитивными аффирмациями! Жить легче станет. Тема закрыта. Я ничего не ответила. Я не дулась, но разговаривать с ним желание отпало. Мы сделали пару кругов по арене, выброс — достаточно уверенный выброс тройной лутц, — и несколько поддержек. Мы удивительно хорошо чувствуем друг друга, даже когда заведённые. Вот оно — партнёрство. Слаженность. Соулмейты. — Насчёт возраста, кстати... — снова заговорил Эйден. — Ты не думаешь, всё-таки отметить свой день рождения? — Спустя две недели? Он пожал плечами. — Был бы просто неплохой повод выбраться в люди. В клуб, там, не знаю, или собрать у себя кого-то. — Как же ему неймётся завести знакомства... — Да почему сразу... — Эйден резко развернулся и с филигранной точностью начал выводить какую-то фигуру на льду. — Пригласить кого-то, кого мы уже знаем... Я общался пару дней назад с Женей Медведевой, что б ты понимала, и это она мне написала, сама, спросила как мы обустроились. Парень спрыгнул с фигуры, задумчиво её рассматривая. Лилия. Идеально симметричная. — Серьёзно? — я вздёрнула бровь. Медведева написала... ему? — Серьёзнее некуда! Поэтому, пока что пауза в нашем общении не слишком долгая, я хочу как-то этот момент закрепить. Надо пригласить её куда-то. В компании. Пообщаться. Тупо упускать такие возможности. Тем более, раз мы застряли в Москве, на неопределенный срок, было бы неплохо иметь тут друзей, и желательно публичных личностей. Ты можешь отпираться сколько хочешь, но ты, Эйвери Делакруа, тоже публичная личность. Как и я. И твоя девушка тут вообще не при чём. И пока у нас есть шанс развивала в этой сфере, я хочу это делать! — Я поняла, — ответила я. — И? — Мне надо подумать. Эйден промолчал. Но я видела, что ему стало легче после такой исповеди. Видимо ему реально опостылело, что я шугаюсь камер. И людей. Издалека мы увидели подошедшую к бортиками Нину; женщина поманила нас пальцем. — Доброе утро, — твёрдо, но с небольшой улыбкой проговорила она на английском. — Видели списки? — Какие списки? — спросила я, потянулась к своей бутылке и сделала маленький глоток воды. — Ну это же ты у нас любишь шарить по интернету, Эйв, — съёрничал Эйден. — Вот и расскажи мне, что за списки. — На ваши почты должны были прийти списки участников Чемпионата мира, сборной США, — быстро ответила Нина. — Вас в них нет, разумеется. Я хмыкнула. Нина улыбнулась шире. — Следовательно меньше тревоги и больше времени на подготовку к команднику. — С чего вы взяли, что нас в него возьмут, — пробурчала я. — С того, что до него ещё два месяца. За два месяца может ой как много чего произойти. Спортсмены после операций восстанавливаются за два месяца. От ковида можно восстановиться точно. — Посмотрим. — Никаких «посмотрим», Делакруа! Хватит воду жлуктать, и вперёд работать! Смотрите, какой у вас сегодня блатной лёд! Практически вы одни! Во время обеденного перерыва, сидя в столовой, пока Эйден болтал с Марком и Сашей, я поотвечала на сообщения Билли и зашла на почту. И правда — письмо от Федерации. Чуть больше чем через месяц в Стокгольме должен состояться ЧМ. И мы с Эйденом даже не в списке запасных. Я хмыкнула, и выловив паузу в их обсуждении техники выполнения сальто назад, озвучила содержание письма, и приложение к нему. — И даже билетов на трибуны не прислали? — Соревнования будут в пузыре, — напомнил Марк. — Чёрт, точно. И у парней началось обсуждение ковидных мер. Я задумчиво ковыряла вилкой плов, отрезая кусочки сала со свинины и откладывая их на край тарелки. В итоге обеденное время подошло к концу, я быстро позакидывала в рот мясо, запила кефиром и унесла свой поднос. Хватит с меня. После обеда — лёд до восьми вечера, а после него, не сговариваясь, мы оба вернулись в уже опустевшую тренажерку, чтобы потренировать прыжки на полу. Эйден уже не отвлекался на танцы, но и настроение у него было ни к чёрту. Как и у меня. Мы были вымотанные. — Не знаешь, у Марка есть татуировки? — спросила я, когда Эйден лежал на коврике, растягиваясь. Вопрос эхом отдался по всему залу. Парень достал один наушник, но глаза не поднял. — Я его не раздевал. Ещё не хватало. — А у других твоих новых знакомых? — Познакомься с ними и ты и поспрашивай сама. Значит нет. — Хочу найти здесь проверенную тату студию. — Можем организовать встречу с Женей, и как раз у неё и узнаешь. — Хорошо, — согласилась я. — Хорошо? — он поднял на меня свои тёмные глаза. Я стояла, облокотившись на полки с гантелями и непренуждённо повторила: — Хорошо. Организовывай. — Хорошо, — он кивнул. На деле, мне и самой очень хотелось пообщаться с Медведевой, тем более, раз это не мы навязываемся, а она сама, первая проявила интерес. Это во-первых. А во вторых, мне было немного завидно, что у Билли появляется столько крутых друзей из числа тех, кого она в своё время боготворила, и сейчас отказываться от такой же возможности для себя самой... Глупо. А в-третьих, мне даже напрягаться не надо было, Эйден и всё организует, и меня за ручку притащит, и тему для разговора подкинет. Вечером по телефону я рассказала об этом Билли — опустив момент с тем, что я ей завидую в количестве друзей. — Так Эйден теперь твой менеджер? И как тебе ощущения? — Приятно, — я закинула ноги на рядом стоящий стул. — Можно сосредоточиться на своей работе, прикинь? — Да-а? — протянула Билли, и я слышала улыбку в её голосе. — Да-да. Думать только непосредственно о своём деле, и не отвлекаться на когда, куда, и сколько это будет стоить... Приятно, когда за тебя решают. — Блин, вот бы мне так когда-нибудь... Я засмеялась. — Как тебе работается с Дэнни? — Ты ведь ещё не забирала документы из Interscope? — ответила вопросом на вопрос Билли, и я снова засмеялась. — Я не могу. Мне нужна женщина. — Я твоя женщина. — Да, моя женщина, — повисла пауза. Я мысленно смаковала последние прозвучавшие слова. — Нет, если честно, пока я не в туре, и пока ковид, всё не плохо. Я даже не сильно замечаю твоего отсутствия... — Спасибо, Биллс! — Нет! Я в плане как менеджера. Но бля... Через год будет новый тур... И как мне... — Без меня? — Без тебя. — Выживешь. И это ещё будет через год. Может быть я вернусь в ЛА пораньше. — Я вообще планирую, что через год ты будешь на Олимпийских играх, — растягивая слова, проговорила она. — Если я продолжу прыгать блядский тройной тулуп так, как я его прыгаю сейчас... — Успокойся. Всё равно круче вас в парах в США никого нет, — ага, как же, мы даже в список запасных на этот ЧМ не попали. — А если в Пекин возьмут три пары... — на этом моменте я немного оскорбилась. Билли считает, что мы третьи? Опять бронза? У нас уже и так две бронзы с национальных. — Кстати, от чего это зависит? — От того, какое место у американской пары будет в этом году на Чемпионате мира. — На том, на который вы не едете, — уточнила Билли. «Вот сучка», — подумала я, но улыбнулась. — Мы бы там им ничем не помогли. С таким блядским тройным тулупом. У меня уже тройной тулуп не идёт без описательного прилагательного «блядский», — я вздохнула и потёрла глаза, а Билли засмеялась. — А помню времена, когда ты вообще ни материлась. — Это было очень давно, — я зевнула. — Это было вообще недавно. Давай-давай, — сказала она. — Ложись спатьки. И визуализируй себя на Олимпийских играх! — Ага. — Ага! Мысли материальны! В следующем феврале я начинаю тур, а ты в Пекине! Поняла?! — Так точно. — Не слышу! — Так точно! Позвольте отбыть в кровать, капитан! — Действуй, товарищ лейтенант! Я выключила телефон, и поплелась в спальню. — Интересные у вас ролевые игры, — прозвучал голос Эйдена из темноты.