Земляничный бриз

— Думаете, что правда знаете меня?

У вас всегда есть мнение о моих взглядах, о моей музыке, о моей одежде, о моем теле.

Некоторые ненавидят то, что я ношу.

Некоторые хвалят мой стиль.

Некоторые используют его, чтобы пристыдить других.

А некоторые, — чтобы пристыдить меня.

Но я чувствую, что вы смотрите.

Всегда.

И ничто из того, что я делаю, не остается незамеченным.

Так что пока я продолжаю чувствовать на себе ваши взгляды, ваше неодобрение или вздохи облегчения.

Если бы я жила ими, я никогда не могла бы пошевелиться.

Вы бы хотели, чтобы я была меньше? Слабее? Мягче? Выше?

Вы бы хотели, чтобы я замолчала?

Мои плечи провоцируют вас?

Или это моя грудь?

Разве я — это мой живот?

Мои бедра?

Тело, в котором я родилась.

Оно не то, каким вы хотели, чтобы оно было?

Если я ношу то, в чем мне удобно, — я не женщина.

Если я сброшу слои одежды, — я шлюха.

Хотя вы никогда не видели моего тела, вы все равно оцениваете его и судите меня за него.

Зачем?

Вы делаете предположения о людях в зависимости от их размера.

Мы решаем, кем они являются.

Мы решаем, чего они стоят.

Если я надену больше вещей, кто решает, как это определяет меня? Кто решает, что это значит?

Неужели моя ценность основана только на вашем восприятии?

Или ваше мнение обо мне?

Не моя ответственность.

«На данный момент на территории США зарегистрировано 1 762 случая заражения коронавирусной инфекцией, в Канаде заболело 158 человек. Среди них оказалась жена канадского премьер-министра Джастина Трюдо Софи Грегуар-Трюдо», — сообщают FOX news. «Это действительно большая проблема, и это не шутка, — сказала Билли Айлиш. — Из-за того, что многие из нас не видели этого своими глазами — что вирус делает и как им заражаются — трудно осознать, что он существует. Но он действительно существует, и я видела, как много молодых людей в мире ходят в клубы, на пляж, или просто гуляют, тусуются. Это дико безответственно». «Поначалу я сама не понимала серьезности проблемы. Мне было все равно, если я заболею и из-за этого умру. Я думала, что из-за того, что я подросток с хорошим иммунитетом, это не может меня коснуться. Но я не понимала, что все это не столько обо мне, сколько об окружающих. Не важно, заболели вы или нет, вы можете передать вирус тем, кто гораздо слабее вас». «Бездумно скупая товары про запас, вы не даёте нуждающимся людям приобрести их. В магазинах практически не осталось туалетной бумаги, антисептиков для рук и еды. Это странно, ведь сейчас не конец света. Я понимаю распространившуюся панику, но расслабьтесь и в то же время отнеситесь к этому серьезно. Сидеть дома не так уж и сложно. Я редко бывала дома, так что сейчас я чувствую себя прекрасно! В любом случае, будьте осторожны, мы справимся. Позаботьтесь о себе и об окружающих. Не прикасайтесь к людям, не обнимайтесь. Я очень тактильный человек, я знаю, как это сложно, но мы должны соблюдать меры предосторожности». «Оставайтесь дома, если у вас есть такая возможность. У меня ее нет». Медведева обратилась к подписчикам. На днях Евгения улетела из Канады в Японию, где, пока ещё, должно состояться шоу Prism on Ice». «Шоу с Медведевой Prism on Ice перенесли на 2021 год. Ради него фигуристка прилетела в Японию за два месяца до выступления. Prism on Ice, где Медведева исполнила бы роль Сейлор Мун, должно было пройти с 5 по 7 июня в японском городе Канагаве. Из-за распространения вируса организаторы перенесли шоу на следующее лето». «Американские фигуристы Нэтан Чен и Алиса Лью, а также теннисистка, экс-первая ракетка мира Наоми Осака вошли в список 100 самых влиятельных представителей Азии в 2020 году по версии некоммерческого коллектива Gold House. Спортсмены вошли в список А100 в категории «Образ жизни и спорт». Вирус изменил ход наших жизней на 180 градусов. Всё оказались заперты в своих квартирах. Нам с Билли пришлось съехаться. «Пришлось», звучит не очень, но если бы не карантин, то вряд-ли бы это произошло уже так скоро. Полгода отношений мы праздновали уже запертые в четырёх стенах. Тур Билли перенесли на следующий год. Деньги за билеты не возвращали, но и без этого суммы, которые мы потеряли... Колоссальные. LAFSC закрыт на карантин. Каток в Galleria Mall тоже. Тренажерный зал в моём жилом комплексе тоже. Работники здравоохранения не советуют лишний раз даже высовываться на улицу. Еду мы начали заказывать доставкой, и я начала набирать вес. А былой физнагрузки уже нет: я и не догадывалась как самые обычные бытовые дела и та же ходьба помогали мне сохранять форму. Теперь мне пришлось обустроить себе полноценный тренажёрный зал в комнате, где раньше было только зеркало в две стены, балетный станок, спортивный коврик и спиннер edea. Теперь там и велотренажёр, и дорожка, и гантели всех весов, и другие мелочи, — купила это всё Билли, сославшись на то, что тоже будет пользоваться всем этим, а я закрыла на это глаза. Потому что мои накопления истощались в геометрической прогрессии. Эйден на время карантина переехал в родительский дом в Алтадене, одном из северных районов Лос-Анджелеса, — сказал, что сойдёт с ума в одиночестве. Из плюсов: Алтадена находится чуть севернее от Пасадины, где живу я, а сам дом Корнеллов-старших находится в очень уединённой местности, практически в горах. Оттуда до водопада Итон рукой подать. Мой брат устроился курьером, сказал ставка стала в два раза больше. На мой вопрос «ты же говорил, как закончишь курсы, станешь сразу зарабатывать в айти, почему ты не фрилансишь?», он отмахивался. Мама перевела нам троим ещё по восемь тысяч. Наши отношения с Билли цвели и пахли. И было много ссор. Но, обсуждая это с Эйденом — единственным человеком в моём окружении, который имеет достаточный опыт отношений с разными людьми — я приходила к выводу, что это период притирки в совместной жизни, причем в такое сложное время. Причины споров варьировались, но все они были мелкие, бытовые и мы быстро мирились: чаще всего грубыми поцелуями в постели или на кухне. Я была на нервах из-за того, что не имела возможности тренироваться, и что непонятно было состоится ли вообще этот соревновательный сезон. Билли была на нервах из-за того, что её начали поливать грязью насчёт отмены тура. Не все понимали, насколько ситуация серьёзна. Не все придерживались мер защиты. Карантина. Люди хотели гулять. И они хотели тур. Но другие, менее везучие, менее молодые и здоровые, умирали. Тысячами, каждый день. Заболевали, выкашливали свои лёгкие и задыхались в собственной крови. Поэтому я попросила Хьюдсона съехать от бабушки. Пусть она остаётся в родительском доме, а он может курьерить сколько хочет. Хотя бы на это у него хватило совести и мозгов. Но он продолжал гонять на мотоцикле по Парижу с коробом за спиной. Аэропорты закрыли. Просто так, по желанию, из страны не вылетишь. Билли высказывала недовольство теми, кто не придерживается карантина, а я тем временем сходила с ума от безделия, от тревожности и от самой себя. Я не могла так много уделять времени себе, мне нужно тратить силы на кого-то. Я хочу помогать, я хочу быть с кем-то. А первые несколько месяцев я была практически только с Билли. Вне льда тройной лутц и флип получались с переменным успехом, но тулуп, и даже тройной аксель выходили хорошо, левая нога на полу прыгала лучше правой. И хоть меня раздражали тренировки в комнате, это надо было продолжать делать. Крутка должна оставаться годной. Часто мы ездили к родителям Билли, и я звала Эйдена туда, тренироваться во дворе. Вдвоём и на свежем воздухе это было делать куда приятнее. Билли нас как-то засняла и выложила в истории с подписью «двукратные бронзовые национальные призёры у меня во дворе😲😲». Я в тот же вечер выложила ответ: недавнее видео Билли, играющей на синтезаторе в моей квартире «No time to die», и подписала «обладательница пяти Грэмми у меня в квартире 😲😲». Ещё чаще — я ездила к Эйдену и мы тренировались на заднем дворе его родителей. Как-то я вообще оставалась там на ночь практически всю неделю. Дом спортсменов, дом семьи фигуристов — всё оборудованно, я как будто попала в тренировочный лагерь. Такая обстановка невероятно мотивировала. А Билли дулась и не понимала, почему мы не можем заниматься тем же самым у них, в Хайленд-парке, или вообще в доме, который купила она в Глендейле, чуть западнее Пасадины. «Ехать от твоей квартиры до Глендейла и до Алтадены одинаково, не говоря уже про Хайленд-парк. Пятнадцать минут и ты тут. Тут тебя и накормят, и зацелуют...». И как ей было объяснить, что мне не нужно, чтобы меня откармливали лазаньей и веганскими поке. Мне нужно было мясо, рыба, белок. Я не могла уйти в веганство и её это выводило. А меня выводило, то, что она пытается меня поменять под какие-то свои стандарты. И моё нежелание отказаться от мяса было камнем преткновения во многих-многих наших ссорах. Более того, когда я тренируюсь — я тренируюсь. Шесть часов подряд. Восемь. Мне не нужны перерывы на поцелуи и кино. Они сбивают. Раньше я могла спокойно уехать на весь день в LAFSC, она бы меня не видела, и не капала бы на мозги. А теперь, когда она знает, что я могу проводить время с ней, и не хочу этого делать, то начинает дуться. Только для меня ничего не поменялось. Тренировочный план остаётся тем же, и даже сложнее, ввиду отсутствия нормального льда. И ко всему этому ещё добавляется Билли с её попытками заставить меня круглосуточно находиться с ней. Июнь ознаменовался одновременно и радостью, и печалью. Июнь — месяц гордости. А в конце мая в Миннеаполисе полицейский убил чёрного парня, Джорджа Флойда. Прижал ему коленом шею, из-за чего тот задохнулся. Это подняло волну протестов, которых не остановил даже вирус. Я хотела выйти на парад под флагом бисексуальности, с Билли, впервые в жизни, так открыто, и гордо. А Билли отказалась. Отказалась отметить со мной начало месяца гордости, первого моего месяца гордости, с тех пор, как я осознала свою бисексуальность, но сразу же пошла на протесты за какого-то мужчину. В Лос-Анджелесе парад проходил только один раз, и поняв, что моя девушка компанию мне не составит, я присоединилась к Эйдену и его компании друзей. Но моё разочарование скрыть было трудно. Билли извинялась после. Возможно, даже искренне. И, естественно, я сказала ей, что ничего такого не произошло. Но не сказала ей, что в ту ночь тихо проронила пару слезинок на подушку, когда, отвернувшись от неё «легла спать». Лишь в конце июня, спустя три месяца ограничений, каток в нашем клубе, нашем любимом, дорогом, самом чудесном LAFSC открыли — с условием прохождения экспресс-теста на входе. Я никогда не была так рада пахать, как в те первые дни. Дистанционно, из квартир, мы с Эйденом и Раф поставили хореографию, но технически всё было очень грустно. На полу не напрыгаешь тройных. А от остального мало смысла. ОФП, хореография — это хорошо, но когда я вышла на лёд спустя три месяца сразу стало понятно, что надо учиться кататься заново. Ну, по крайней мере, мы все в равных условиях. Мы с Эйденом много танцевали. Его годы занятий балетом не прошли зря, не говоря уже о природной пластике и хорошему слуху. Вечерами, в их дворе в Алтадене, мы ставили хореографии, отрабатывали их, Эйден меня гонял и гонял по связкам, пока я не делала всё так, как это выглядело у него в голове. Потом мы снимали отрывки, выкладывали на ютуб, и получали свои сотни тысяч просмотров. А в тиктоке и того больше. И при этом — я очень быстро и качественно подтянула свои навыки в танцах. И более того — мне нравилось такое времяпровождение. Эйден серьёзно взялся за ютуб. У нас уже давно был ютуб-канал, но он практически пустовал. Эйден же начал создавать туда контент, причем регулярно; он держал меня в курсе своих планов, но ни к чему не принуждал, и в видео я, по сути, появлялась только во влогах, когда меня снимал он, либо вот в этих хореографиях. Мы что, ставим их просто для себя? Ну, вообще так и начинали, но они выходили слишком крутыми, чтобы их никто не увидел. Я не была против самого ютуба, но сидеть и говорить перед камерой я не собиралась. Во всяком случае, не за бесплатно. ISU доложили, что до первого августа будет принято решение о проведении Гран-при. А до этого мы должны два месяца работать вслепую. Прыгать в масках. Биться о тройной аксель тогда, когда я, ступив на лёд после этого перерыва, и тулуп не с первого раза прыгнула. Вестибулярный аппарат за карантин постарадал конкретно. Это всё угнетало. Мне надо было тренироваться. Мне надо было худеть. И оставаться здоровой. От самого простого бронхита в неудачное время фигурист может вылететь из спорта на два сезона. Может быть и не стоит торопиться? Что если на соревнованиях все позаражают друг друга. 18 октября 2020 — У тебя есть парень? — У меня есть девушка, — Билли просияла. — Самая замечательная на свете девушка, будущая мать моих детей и любовь всей моей жизни. Дневник саморефлексии: Эйвери Делакруа 20.10.20 1. Перечислите З0 вещей, которые заставляют вас улыбаться. Моя девушка, её музыка, её рисунки, её еда. Рассвет, кофе, лёд, мой партнёр по катанию, его шутки. Мой брат (иногда). Красивый спортивный костюм. Заявки на рекламу в инсте. Медали. Банкет после соревнований. Оливки. Творог. Цветы (розовые или белые). Beat Saber. Симс 4. Музыка. One direction. Другие фигуристы. Эдиты со мной. Эдиты с моей девушкой. 2. Что вы открыли о себе во время беседы с самим собой? Сама с собой разговариваю редко, а с психологом — ничего веселого. Из последнего: 3. По каким словам вы живете? Не понимаю вопрос. 4. Опишите, на что похожа безусловная любовь для вас. Комфорт в тишине, молчании. Быть рядом друг для друга, но не мешать. Вместе самореализовываться. 5. Без чего вы не можете представить свою жизнь? Фигурное катание. 6. Как для вас выглядит "достаточно”? Боюсь, для меня этого нет. 7. Какие изменения вы обнаружили в себе с тех пор, как начали выполнять упражнения по саморефлексии? Это первый раз, и пока не знаю, что со мной должно произойти. Меня, на самом деле, и так устраивает, какая я. 8. Какой совет вы бы дали себе в молодости? Никакой. Все мои ошибки привели меня к тому, какая я сейчас. И дальше я буду становиться только лучше. 9. Какие 10 слов вы бы использовали, чтобы описать себя? Десять это слишком много, думаю. Заботливая. Упёртая. Уверенная в себе (иногда). Осторожная. Отдающая себя тем, кого я люблю, но не до конца, потому что я себя тоже люблю, и я себе тоже нужна. 10.Какие слова вам больше всего нужно услышать прямо сейчас? Честно? Что коронавирус — это большая не смешная шутка. Он портит мне все планы. И долгосрочные, и ближайшие. Ненавижу. Я скинула это своему психологу. Стоит ли вообще говорить о том, что я не хочу с ней заниматься? Не конкретно с ней, а с психологом. Я не хочу никому рассказывать о себе. И не хочу «рефлексировать», я и так себя знаю. Мне не нужны консультации, я получаю терапию от психотерапевта, и мне этого достаточно. Поэтому, когда эта дура после очередной сессии дала мне домашнее задание «письмо матери», чтобы оценить напряжённость в наших с ней отношениях, я сказала ей, что больше созвонов не будет, а Билли высказала всё, что накопилось у меня за эти два месяца насчёт консультаций. Это была наша вторая большая ссора. Я разошлась, не смогла держать себя в руках. Но не я первая начала, а она. Она начала под видом заботы обо мне давить, использовать все мои слабости, о которых она знает, напоминать о всех промахах, и я не выдержала. Это было слишком. Она не имела право на такое. Я бы никогда так с ней не поступила. Зная о её проблемах, я бы никогда не стала с помощью их как-то манипулировать, ни для её блага, ни из-за злости. Некоторые вещи не надо даже произносить вслух — мы знаем, что это есть, это было, но не надо напоминать, а она напомнила, и добила ещё сверху. Я ночевала на катке. Днём следующего дня, после тренировки, приехала домой, чтобы собраться к мероприятию компании Alo. Каждый год в элитном спортивном клубе компании Alo в Беверли-Хиллз проводили тренировку для знаменитостей и блоггеров, и в этом году меня туда пригласили. И Билли тоже. Однако ничем толковым это не объяснив она отказалась. Но я такие шансы не упускаю: интересные девушки, новые знакомства, хороший зал, угощения и, ну, сам пилатес. Причем, если мне понравится зал, я бы, возможно, туда бы записалась. Стоит сумасшедших денег, но в последние месяцы я начала лучше зарабатывать: отчисления от Найка, который уже во всю развесил наши фотографии на билбордах Лос-Анджелеса, мелкие интеграции с локальными брендами и непосредственный доход с соцсетей. Тикток развивался ну очень быстро. Перед дверью квартиры я прикрыла глаза, вдохнула, выдохнула. Когда я зашла, Билли дремала на уже застеленной кровати. Или спала на ещё не расстеленной. Лучи солнца пробивались сквозь полузадёрнутые шторы. Её сумка и кроссовки валялись у кровати; сколько раз я просила не ходить по квартире в уличной обуви... Я поставила телефон на зарядку и пошла в душ. Во мне закипало раздражение: на раковине хаос, полка над раковиной в мокрых разводах, вероятно из-за мицелярки, расчёска — наша общая расчёска — лежит на полу. Не говоря уже о том, что весь пол в волосах, ступить негде. Я запретила ей заводить собаку, чтобы избежать вездесущих волос, но она и сама неплохо с этим справляется. Я скинула одежду, засунула её в стиральную машинку и, добросив туда остальное чёрное белье из корзины, включила на нужный режим. Машинка загудела. Разбудит Билли — ну и пусть. Проснётся и начнёт убирать за собой. Она не проснулась. Или делала вид, что ещё спит. Я собралась, и вышла из квартиры; раньше, чем было нужно. Эти отношения оказались сложнее, чем я думала. И её популярность тут даже не при чём.