Земляничный бриз

— Я люблю тебя, Эйвери, — вдруг прошептала она. — Прости меня. — Всё хорошо. Билли вдруг дёрнула головой. Потом ещё раз, так же, потом и в третий. Туретта? Давно не было. Когда приступ успокоился, я уложила её спать, и немного наведя подрядок в квартире и переодевшись, сама легла рядышком. Любовь это самоотдача. Я не видела этого у родителей, но хочу картину своей семьи нарисовать именно такой, поэтому, наверное, стоит иногда прощать людей. Я об этом подумаю ещё больше, но потом. Сейчас мне нужно выспаться. Разлепила глаза. Светило солнце. Я лежала на животе, поэтому просто уткнулась лицом в подушку, и протянула левую руку туда, где должна была лежать Билли, но девушки там не нашла. Я вылезла из постели. Очень нехотя. На мне была только большая футболка. Походу, концертная, потому что надпись "the rolling stones '89" и принт красных губ с высунутым языком смылся. Купила её в секонде в своем жилом комплексе. Секонд-хэнд с кассами самообслуживания, на самом деле, удобная идея: периодически приезжают, чтобы обновлять товар, а так у тебя под окнами всегда есть магазин, где можно поискать новую одежку. Посуды в раковине не оказалось, хотя я точно помнила, что вчера её оставляла грязной, чтобы не шуметь и не разбудить Билли. Я подошла к девушке, которая стояла у кофемашины, и со спины обняла. Она вздрогнула. Моя рука покоилась на её животе, и я почувствовала появившееся напряжение, но ничего не сделала. Надо продолжать двигаться дальше. Ничего не поменялось. — Ты помыла посуду? Конечно она, кто-то ещё сюда приходил? — Спасибо, — добавила я. Девушка повернулась и приложилась губами к моим губам. — Не за что. Я хотела добавить что-то в духе "не стоило, бла-бла", но на самом деле стоило, потому что у меня она бы ещё лежала в раковине неделю. Она привстала на носочки и, приблизив лицо, понюхала мою шею. — Я обожаю твой запах, — прошептала она. Вчерашнее «Я люблю тебя, Эйвери». Я глубоко вздохнула, а в груди защемило от неприятной эмоции. Билли, видимо, мой вздох расценила по-своему. — Я серьёзно. Это не запах геля для душа, это запах тебя. — Спасибо, — ответила я и сделала шаг назад. — Я пойду позанимаюсь. — Будешь кофе? — Я попозже сама сварю. Я подхватила из чемодана комплект чистой спортивной одежды. Нас снова завалили бесплатными костюмами с надписью «Team USA», которые я не ношу. Может стоит продавать на eBay? Или немного подождать и продавать через пару лет, вместе с автографом, за куда большую цену... Мне не нравится идея ходить в цветах американского флага, да и просто надпись меня раздражает. Но надпись «Team USA» в любом случае лучше, чем просто «USA». Орла ещё добавили бы. Хотя Эйден от подарков никогда не отказывается и с удовольствием носит всё, что ему дарят. Я даже видела его пару раз в куртке LAFSC, которую мы носили до того, как попали в сборную. Я вышла на пробежку — пара кругов по периметру жилого комплекса и по парку недалеко от него. Но и во время пробежки, и по пути домой меня постоянно не отпускало ощущение будто за мной наблюдают. Я списывала это на свою тревожность, расшатанные нервы, потом решила, что это папарацци или фанаты Билли. Но папарацци вряд-ли бы перемещались за мной по всему моему маршруту пробежки, а невидимый взгляд я ощущала на себе все сорок минут. В итоге я решила, что я просто схожу с ума. Я перетрудилась, а популярность моей девушки подталкивает меня к ещё большей пропасти. Я покинула парк и перешла на быстрый шаг. Моя психотерапевт настоятельно рекомендовала мне вести дневник своего самочувствия. Ментального самочувствия. Сказала завести блокнот, учитывая мою любовь к составлению списков, и каждый день указывать время появления симптомов, сами симптомы и моё отношение к ним. Блокнот у меня дома, так что я открыла заметки, и начала писать: 11 февраля 2020, 10:56 Пришлось присесть на скамейку в двухста метрах от ворот жилого комплекса — тревожность не отпускала, и я боялась довести это всё до панической атаки. Я распустила хвост и разравняла влажные от пота волосы, обдумывая как изложить то, что я сейчас чувствую. тревожность (возможно, беспричинная паранойя) возникла на пробежке. будто за мной наблюдают. возможно так и есть, но к этому надо привыкать, потому что пока я в отношениях с билли это будет неотделимой частью моей жизни. вот. Я заблокировала телефон, откинулась на спинку скамейки и взглянула в небо. Обернулась — никого, лишь металлический забор-решетка. Начала рассматривать людей, выходящих из парка: девушка в розовом спортивном костюме, накачанный парень с наушниками JBL, пара пенсионеров. К другой стороне улицы подъехал автомобиль, из него вышел парень-курьер с огромным букетом и направился к посту охраны. Я провела его взглядом. Какая-то девушка сегодня проснётся и увидит свежие цветы. Очень мило. Охранник спросил курьера о чём-то и приоткрыл ворота, чтобы тот вошёл. Я вернулась к рассматриванию людей в парке. Потом переключилась на кусты. Вспышек папарацци видно не было, но и зачем они им сейчас, сейчас же практически полдень. Я снова разблокировала телефон. поедем с билли на гавайи, и я наконец отдохну. без папарацци, без работы и без катания. неделя заслуженного безделия Я постучала пальцами по белой части экрана, раздумывая над тем, чтобы это всё стереть и продолжить тренировку без лишней терапии, но если я начала принимать помощь — надо делать это качественно. Я убрала телефон и оглянулась. В относительной видимости в конце тротуара, не так далеко от меня стоял парень в чёрной кепке и маске. Сейчас, конечно, начинает гулять вирус, но люди в масках не внушают доверия. Особенно в сочетании с чёрными кепками. Особенно мужчины. Поэтому я встала и на всякий случай направилась к входу в жилой комплекс. Обернулась — парень достаточно быстрым шагом шёл за мной. Пронеслась мысль, что, возможно, моя паранойя оказалась не совсем паранойей. Возможно, мне всё-таки придётся удалить запись из заметок. Я ускорила шаг и снова обернулась — преследователь перешёл на бег, поэтому я рванула с места. Он мне начал что-то кричать. И я узнала этот голос. Нет, я узнала эти крики. И остановиться мне этого желания не прибавило. Через десять секунд я уже перескочила порог ворот, которые охранник оперативно разблокировал, видимо, наблюдая мой спринт. Я затормозила, развернулась и захлопнула калитку, после чего сделала пару шагов назад по инерции. Огастус приблизился к воротам и я начала орать на него благим матом на всех языках, которыми владела, а он в ответ орал, что я шлюха, подстилка, меркантильная девка, что он с самого начала знал, что я в итоге буду встречаться если и не с «рыжим дружком», то с кем-то ещё из его компании, что я приехала в США, чтобы обогатиться за чужой счёт и он был единственный человек, который меня по-настоящему любил. — Любил?! — закричала я. — Ты нарик чокнутый, ты никогда ради меня ничего не делал! Никогда не уступал! Я потратила на тебя столько времени, в надежде, что могла изменить тебя! Я думала, что для тебя ещё есть какое-то будущее, идиот! Но ты всегда выбирал наркотики, а не меня, ты должен был выбрать меня! — Я пришёл к тебе! — Сейчас? Спустя столько времени? И после того, что ты сделал? И ты преследовал меня! — Я знаю, что она сосалась с другой! Все это уже знают!Так что не говори мне, что я какой-то хуевый, это ты делаешь хуевые выборы! — спутывающимся языком крикнул он. А дальше его слова стали уже слишком неразборчивые и вряд-ли это было из-за маски. Он и сейчас был под кайфом. Я увидела, что к воротам приближается женщина, с опаской поглядывая на Огастуса Брифли, и я решила, что надо заканчивать это представление. — Иди сюда! — крикнула я, отойдя чуть в сторону, чтобы освободить проход. — Не появляйся больше в моей жизни. Ещё раз увижу у своего дома — напишу заявление в полицию. Понял?! Через каждое моё слово он называл меня шлюхой. Я поняла, что с ним нет смысла разговаривать сейчас. И я просто ушла. Вернувшись в квартиру, я обнаружила Билли в моей одежде, производившею какие-то манипуляции на кухне, и тот букет, который я видела как нёс курьер. Девушка обернулась, и я слабо улыбнулась в ответ. — Думаешь, маловато цветов на эту квартиру? — спросила я. — Цветов никогда много не бывает, — задорно ответила она. — У нас на обед запечённая курица. Или на ужин. Какие у тебя планы на день? Я залезла на барный стул и кинула на стол рашгард; открыла облачное хранилище, где были записи о всех планах Билли и её команды на ближайшее будущее. В квадратиках с 20 февраля по 3 марта было написано большими буквами «Гавайи». Под этой надписью были сворачивающиеся списки для команды, которая не едет с О'Коннеллами на Гавайи — то есть буквально все кроме меня, — но меня их дела не касались, я буду расслаблять свою спинку в джакузи и пить коктейли, за которые платила не я. Ха. Содержанка бесстыдная. Но до отлёта было ещё полно заполненных квадратов, которые меня касались напрямую, так как я теперь вся в распоряжении Дэнни. Я нашла сегодняшний день. Взгляд скользнул по предыдущим. «Оскар». Мои глаза округлились. Вот чёрт. Позавчера Билли выступала на Оскаре, а я даже не вспомнила об этом. И не посмотрела запись. И даже не обмолвилась перед ней. Вот чёрт. Девятого февраля у нас был показательные, интервью с SBS и корейским изданием Dazed, а десятого утром мы с Эйденом и Джейсоном были на утреннем шоу на радио, после чего рванули в аэропорты на свои рейсы. Джейсон едва успел на рейс в Торонто, где он уже живёт третий год, хотя родился, как оказалось, в Лос-Анджелесе, а нам ещё удалось немного отдохнуть в зале ожидания. Но даже там я не заходила в соцсети, а иначе я бы об Оскаре просто не вспомнила. Я наконец зашла в Инстаграм, и начала просматривать фан-аккаунты Билли. А моя студия, в это время, заполнялась божественным запахом запекающегося мяса и приправ. Я приняла душ и легла на кровать, и когда Билли закончила — приместилась рядышком. Так мы пролежали несколько часов: я заснула, а она нашла себе какое-то занятие в своём телефоне. Я лежала на боку, спрятавшись от солнца в груди Билли, и о, боже... Я люблю женщин. Когда я проснулась, мы ещё немного повалялись — с перерывами на поцелуи, — потом пообедали и до вечера лежали на кровати, и смотрели «Девочек Гилмор». Один из лучших сериалов — по моему скромному мнению — в истории кинематографа. Билли же его никогда не смотрела, поэтому я решила просвятить её. Когда уже последние лучи закатного солнца мягко скользили по нашим телам, и я, аккуратно отодвинув пальцами ног ноутбук в сторону, привстала на локте и посмотрела с серьезным взглядом на девушку. — А? — спросила она. Мой взгляд задержался на её губах. — Мне понравился этот день. Губы её вытянулись в чуть кривой усмешке. Она открыла было рот, чтобы что-то ответить, но я прижалась к ней губами. Имея на это полное право. Такое приятное чувство. Её рука притянула меня за талию; ближе, теплее, нежнее. Она прикусила мою нижнюю губу, и изо рта вырвался тихий стон. Думаю, я покраснела. Но Билли ещё грубее прижалась ко мне в поцелуе, но в какой-то момент отстранилась и чмокнула в нос. Казалось, моё рваное дыхание мог слышать Майкл со своей квартиры. Девушка всё ещё очень крепко держала меня рядом с собой; совру если скажу, что мне не нравилось. Мне нравилась её... доминантность. Я устала решать чужие проблемы — включая и её проблемы тоже, — я просто хочу чтобы меня накормили, заобнимали, зацеловали, чмокнули в лоб и сказали, что я самая классная. Билли легла на спину, я уткнулась носом в её подмышку — её подмышка шикарно пахла, — и почувствовала такое спокойствие... После отпуска надо будет возвращаться на лёд. Да, «отпуск» ещё едва начался, но я уже начинаю тревожиться о предстоящей работе: ставить новые программы, работать над тройным акселем. «Работать» звучит, конечно, слишком громко. Я хотела сделать что-то значимое, внести наши имена в историю фигурного катания, и схватилась за тройной аксель, как за цель к которой обычно идут фигуристки: красивый, с размахом; часто слышала, что легче прыгнуть четверной тулуп, чем тройной аксель. В общем, я хотела его, пока не начала тренировать на регулярной основе. Я оббила себе всё, что можно было. Сначала я прыгала на удочке: я честно старалась, слушала тренеров, разбиралась в технике сама, но ничего не получалось, и я решила, что дело в удочке, и что она сбивает настрой. А без удочки я сбивала колени. Я переместилась перпендикулярно Билли, уложив голову на её грудь, а девушка подсунула мне под спину подушки и, уложив руку, начала вырисовывать невидимые узоры вокруг оголённого пупка. Каждая думала о своём. И в этом молчании я находила комфорт. Я больше не так горю тройным акселем. Возможно, я слабая личность, которая сдаётся после первых неудач, но сложно оставаться мотивированным, когда тебе не на кого равняться. Суйхани берут харизмой и артистизмом. У меня ни харизмы, ни артистизма. У Морозова и Тарасовой годы, много лет совместного катания за спиной, у нас этого тоже нет. Я хочу брать техникой. Но, кажется, я и для этого недостаточно крутая. Надо ударяться в парные ультра-си. Подкрутки, выбросы. Родители Эйдена же тренировали выброс тройного акселя с Забияко и Энбертом... Обучили их, значит обучат и нас. Надо сбросить вес. Срочно. Надо что-то делать с питанием. Завтра же поеду к нутрициологу. Четверная подкрутка? Её уже лет двадцать исполняют, причем редко и далеко не всегда метко. Или что-то сделать с тодесом? Что можно вообще сделать с тодесом..? Только если со шпагата зайти. Что же делать... Время поджимает, надо думать о музыке, думать о технике, надо вливаться обратно в работу с Билли. Причем, я уже заикалась тренерам выбросе тройного акселя, но они были максимально против. «В этом нет вовсе никакого смысла, его стоимость практически как у тройного флипа или лутца, при этом 3А является сложнейшим из выбросов. Легче освоить выброс четвертого сальхова». Но я думаю, они были против из-за травмы Наташи. Хотя вслух этого никто не произносил. Спустя некоторое время Билли почесала своими длиннющими ногтями мою макушку. — Ты чего приуныла? Я подняла руку и переплела наши пальцы. — Ничего. Думаю о будущем. Надо уже искать музыку к новым программам. Пятого марта мы её утверждаем, а седьмого уже встречаемся с хореографом. — Прямо перед туром? — Ага. — Есть идеи насчёт музыки? — Неа, — соврала я. Ненадолго воцарилась тишина. — Ты веришь в соулмейтов? — вдруг спросила она. Я сразу догадалась к чему она клонит. После произвольной программы на ЧЧК, на пресс-конференции я сказала что Эйден мой соулмейт. Уже не помню сам вопрос, но примерный мой ответ был такой: «Эйден... Мы близки. Я даже не могу сказать, что «духовно», я не до конца уверена, какой смысл вкладывается в это слово на английском. Но он — буквально единственный человек в жизни, который меня никогда не предавал. Единственный. Хотя мы находимся бок о бок уже несчётное количество часов». Эйден попытался что-то вставить: «Мы...». «Соулмейты?». «Да», — он мягко улыбнулся. Повлияла ли на мои слова глубокая обида на Билли? Вряд-ли. Возможно, я бы их и не озвучивала. Но это правда. Я бы не стала лгать о таком, тем более на камеру. Соулмейт — не обязательно партнёр. Соулмейт — родственная душа. Любая живая душа может стать твоей родственной. И я не уверена, насколько чаще им становится партнёр, чем друг. — Не особо, — ответила я. —Просто... Мы так странно нашли друг друга. Я же тогда вообще не каталась, мне тяжело было выходить на лёд. И... взбрело же мне в голову именно в тот день пойти на каток, и он во мне что-то разглядел... Начал добиваться, уговаривал, не отступал. Он чувствовал, что мы что-то сможем. И ведь правда, смогли, — я посмотрела на Билли. Меньше всего мне сейчас хотелось ненужной ревности, но в её лице я её и не увидела. Она, казалось, была глубоко в своих мыслях, и я, пока меня слушают, продолжила говорить: — Мало фигуристов вот так спонтанно встают в пары. Обычно парники катаются с детства вместе, иногда меняются, переходят к другим партнёрам, но чаще всего успехом это не заканчивается. Не знаю, можно ли то, что мы имеем считать успехом глобально... Типа... Книгу об этом не напишешь. Две бронзы Национальных и одно золото этапа Гран-при. На ЧЧК вообще вылетели за пределы пьедестала... Но мы чувствуем друг друга. И мне кажется «соулмейт» — самое близкое слово в английском языке, которое может это описать. У нас с ним такая стабильность... — То, как он на тебя кричал после короткой... — Это попало в эфир? — я приподнялась на локтях. — Ещё как попало. — Насколько много? — Они снимали пока вы шли под трибунами и по какому-то коридору... Потом переключились на зал, когда начали объявлять ваши оценки, но закадровый звук всё ещё подавался некоторое время. Я нахмурилась. Значит сеть не слышала, что он говорил о Билли. А если слышала? Как бы на него не обрушился хейт за такие слова. — Он имел право злиться. — Ты бы не злилась. — Мы разные люди. Он вспыльчивее. Но его вспыльчивость привносит в наше катание страсть. Я не такая хорошая актриса. Если у меня плохое настроение, я не всегда смогу надеть маску и кататься, будто у меня всё хорошо, а он превосходный актёр. — Главное, чтобы это в жизни никак не аукнулось. — У тебя есть какие-то претензии к нему? — я неосознанно перешла в режим защиты. — Нет. — Ты говори сейчас, пока мы затрагиваем эту тему... — У меня нет никаких претензий к Эйдену, малыш, — ровно ответила Билли и положила руку мне на голову. Это меня чуть успокоило. — И если тебе интересно: нет, я не ревную и не злюсь, что своим соулмейтом ты избрала его, а не меня. Я бы такое звание не потянула. — Я не... — Не оправдывайся. Серьёзно. Вы как потерянные брат и сестра, это заметно вообще на всех ваших совместных видео. И он классный чел. — «Классный чел»... — Ага. Только ему не говори, что я его так назвала. Я перевернулась на живот и посмотрела на девушку. — Спасибо, — прошептала я. — Не за что, — прошептала она, скопировав мою интонацию. — Я познакомилась с Юдзуру, — довольно проговорила я, решив немного переменить тему. — Я видела, малыш, — и она снова почесала меня по макушке. — Это ебать, как круто. — Ты видела, как мы выполнили дорожку? — Да-а-а. Мне сбросила видео мама, я была так рада за тебя, что даже хотела закинуть в истории, но я не была уверена... как ты отреагируешь. Наши отношения были на... неопределенной стадии. Ненадолго повисла пауза. — Я много думала об этом... — начала я, но Билли меня перебила: — Давай не... — Нет. Хотя... Ладно. Забудь, — и я поджала губы. Что было то прошло. — Я смотрела твоё выступление на Оскаре. Жаль не в живую. — В эфире? — Нет, не было времени. — Я заболела прямо перед выступлением, — пожаловалась она, а я чуть привстала и повернула голову к девушке. — Но ведь сейчас всё хорошо? Если ты болеешь, то вон из моей квартиры, О'Коннелл! Я не собираюсь болеть. — Если и так, то ты уже точно заражена. Я легонько шлёпнула её по плечу. — А вдруг у тебя коронавирус! — Что значит «вдруг»? Я забыла тебе сказать? — Билли! — Шучу. — Я знаю. Но это не тема для шуток. — Меня уже в интернете провозгласили как главную паникёршу за то, что на Грэмми была в маске, — хмыкнула она. — Ты прекрасно спела, — сказала я. — Так, что все увидели, кто забрал пять Грэмми. Я поцеловала её руку, покоящуюся вдоль тела и втянула её запах. — И ты тоже вкусно пахнешь. И это тоже твой запах. И я укусила её за предплечье, Билли вскрикнула, обхватив двумя руками потянула к себе и загребла в удушающих объятьях. Я начала кричать и брыкаться, жаловаться, что она сейчас переломает мне рёбра, пытаться снова укусить её, но девушка хохотала и хватку не ослабляла. Понятное дело, что при желании я бы и сама вырвалась и её бы прижала к кровати, но мне нравилось... это. Поэтому я позволила ей удерживать меня и в конце-концов мы просто лежали в обнимку, она периодически целовала мою шею, а я поглаживала большим пальцем тонкую кожу внешней стороны ладони. Так и уснули. Впервые за долгое время мне не приснился ни один кошмар.