Земляничный бриз

Банкет был вечером после произвольной программы женщин, но, чтобы мне присутствовать на Грэмми, его тоже пришлось пропустить. Я попыталась убедить Эйдена остаться: сходил бы и на банкет, и показательные посмотрел бы с трибун. Но он сказал, что в банкете без меня не видит смысла, так как мы подразумеваемся как одно целое, пара фигуристов, и его одного никто не воспримет. Странное заявление, но я спорить не стала. Вина за бронзу меня не отпускала, и ещё не отпустит долго. Чёртово Грэмми, зачем я вообще согласилась. И чёртова Билли О'Коннелл, которая поцеловала меня в тот злополучный четверг. Надо было двадцать раз у меня спросить, уверена ли я, что хочу, чтобы это всё вскрылось. Я не хотела. Я не была готова. После Национальных я поняла, что нет смысла сидеть в неведении и делать вид, что я чего-то боюсь. Даже если боюсь, то не нужно всем это знать. А игнорировать то, что обо мне говорят тоже глупо. Я решила поменять тактику: вернуться к привычному образу жизни онлайн и «поддерживать» тех, кто меня поддерживает. Я даже начала больше выкладывать в тикток, в какой-то момент меня это затянуло, и Эйден не мог нарадоваться. А, возможно, я просто пыталась перекрыть чем-то свою нервозность, и гиперфиксация на новой соцсети, как на новой игрушке, оказалась как нельзя кстати. Грэмми, вечеринка после Грэмми, решение комиссии насчёт того, кто едет на Чемпионат мира... И всё в одни выходные. После самолёта нас встретила заказанная машина: меня, Эйдена, Мэгги и Патрика. Родители Эйдена всё же остались на банкет и показательные. Подготовка к Грэмми проходила в ближайшем отеле, и мы — с коробля на бал — туда и поехали. Невыспавшиеся после перелёта. Ещё и за билеты платили из своего кармана, так как федерация оплатила нам билеты на день официального вылета. И, если у меня болела спина, то как себя чувствовал Эйден... Он вообще на спину не жаловался. Интересно, правда ли ему лечение помогло? Автомобиль остановился у прохода из железных ограждений, которые создавали пространство между толпами репортёров. Но я была слишком уставшая, чтобы нервничать перед камерами; я даже не переодевалась и всё ещё была в красно-синей зипке Team USA. Подхватила спортивную сумку и свой костюм в целлофановом чехле, Эйден взял оба чемодана и прошли в отель. На входе пересеклись с какой-то знаменитостью: девушка выше меня сантиметров на двадцать, уже шла к своей подъехавшей машине, сама в золотом облегающем платье и рядом телохранитель в три раза шире её. Мы с Эйденом провели её взглядом и шагнули в лифт. — Я сейчас на секунду почувствовал себя таким нищебродом. — Понимаю. — Тебе бы голову помыть. Я ногтями зачесала прядки, выбивающиеся из хвоста. — Сейчас в моде такое. Эффект мокрых волос называется. — Делакруа, у тебя эффект очень сальных волос, — и парень скорчил гримасу, от которой Мэгги засмеялась, а я лишь молча нажала кнопку одиннадцатого этажа. Лифт оказался зеркальный, и когда двери закрылись я всю поездку любовалась своей чудесной причёской. Когда я вошла в номер с бумажкой с надписью «O'Connell, Sulewski, EILISH», из этого списка я увидела там только Сулевски. Клау сидела спиной к двери, нанося макияж и параллельно рассказывая что-то на свою камеру, которая стояла на косметическом столике. Я невольно улыбнулась и постучала по обналичнику, чтобы обратить на себя внимание. Эйден топтался за мной, родители Билли свернули в другой номер. Девушка повернулась и расплылась в искренней улыбке, я прошла в комнату, мы обнялись, я сказала «привет» камере, и Клаудия сразу же попросила показать медаль. Я расстегнула молнию в кармане штанов и протянула бронзовую шайбочку девушке. Та похвасталась ей на камеру. Я оглядела комнату. Это был типичный хороший номер с гостиной, и отдельной спальней. У меня есть часа три до выхода. Я положила ладони на плечи Клау и чуть помассировала. — Где Билли и Финнеас? — спросила. — Не знаю, ушли минут двадцать назад. Может за доставкой пошли. Скоро должны вернуться. Я кивнула, сказала Клаудии подержать медаль у себя и направилась к спальне. Эйден уже обнаружил кровати и лежал навзничь с ярко-жёлтой маской для сна на глазах. Я легла на соседнюю, спиной к окну, подтянула коленки к груди и мгновенно уснула. Проснулась от лёгкого потрясывания за плечо. Перевернулась на спину и приоткрыла глаза. Мои губы снова растянулись в улыбке. Билли. Она провела ладонью по моей щеке — я поласкалась. — Соня, — прошептала она и присела на кровать. — Сколько я спала? — Минут сорок. Давай, тебе пора одеваться. Не хочу. Я села на кровати и снова легла, вперёд, уткнувшись лицом в ляшки Билли. Она почесала меня по голове. — Давай-давай, — прошептала она. — Тебе ещё голову помыть. Мы уже успели пообедать. Будешь что-нибудь? — Есть роллы? — мой голос был приглушён её ногами, но я не могла найти сил встать, до того было удобно так лежать. — Веганские. Я вздохнула и села ровно. Веганские роллы — это не роллы, но я не хотела начинать этот спор. Билли наклонилась и поцеловала меня. «Поцеловала меня» — потому что я была слишком сонная, чтобы даже двигать губами. — Хорошо, что я в маске, — послышался хриплый после сна голос справа. — Я слышу ваши причмокивания. Билли встала и протянула мне руку. — Тебе ещё голову мыть. — Сейчас так модно. Эффект мокрых волос, — ответил за меня Эйден, а я только ухмыльнулась. Чёрный блестящий костюм Gucci: шорты, лёгкий пиджак, топ, чёрные колготки, которые перекрывали синяки и шрамы, но тейпы всё ещё были видны. Клаудия сделала мне макияж и помогла накрутить хвост, чтобы он выглядел менее повседневно. Если будет возможность не стоять у камер, я ей воспользуюсь. Пусть лучше меня пофотографируют друзья. И тем не менее, пока Клаудия крутила мои локоны, я искала в Пинтересте идеи, как позировать. Ненавижу. Завидую Эйдену. Спит себе. Потом закажет нормальных роллов и тиктоки будет монтировать. Я смогла откосить от пост-грэмми вечеринки. Билли, кажется, расстроилась, но я её убедила, что я буду ненужным якорем, из-за которого она будет сидеть у бара и упустит знакомства. Вместо этого я поеду домой, высплюсь, повешу на холодильник вторую бронзу и даже, возможно, приготовлю что-нибудь на завтрак. Для нас обеих. Домохозяйка этакая. Как и на всех подобных мероприятиях, чтобы попасть на красную дорожку, нужно было отстоять очередь. Сначала из автомобилей, потом на своих ногах. Билли была как экстраверная собачка, которая всех знает и всем виляет хвостиком. Мне же хотелось вставить наушники и сделать вид, что я декоративный куст, но вместо этого я улыбалась, дружелюбно протягивала ладонь, представлялась, получала комплименты и успокаивала себя тем, что в любом случае, все они — полезные знакомства. Никто не знает, что будет в жизни. Люди нужны во всех сферах. И если я развиваюсь в сторону управления в шоу-бизнесе, то надо быть знакомой с как можно большим количеством людей, которые занимаются этим самым шоу-бизнесом. Поэтому я делала вид, что мне в кайф стоять тридцать минут на каблуках ради пары десятков фотографий и видео. Которые потом разлетятся по фан-пабликам и аккаунтам с эдитами, с подписями в духе «я знала, что Билли не гетеро» и «любовь всей жизни, значит? заскриним». А когда после красной дорожки мы прошли в зону с репортёрами — мы были как в зоопарке, огороженные и наблюдаемые — и Билли притащила ко мне Гарри Стайлза, от чего у меня чуть не встало сердце... Я готова была разорвать её. Я как человек не очень эмоциональный, просто отвернулась, но потом решила не позориться, повернулась к парню, опять пожала руку, представилась, и начала дырявить Билли взглядом, пока та что-то весело щебетала ему на ухо. Гарри попрощался и отошёл и я не успела отчитать Билли, как её уже приманили репортёры. Я начала озираться в поисках знакомых лиц. Никого знакомого не было. Так, Эйвери. Просто отойди к бару и там кому-нибудь напиши, не надо стоять и оборачиваться как потерянный котёнок. Я с уже грохочущем сердцем подошла к барной стойке. За ней стояла совсем молодая темнокожая девушка, на вид даже младше меня. Я заказала шот текилы и она с мягкой улыбкой спросила мои документы. Я даже забыла, что в США пить можно только с двадцати одного. Получила свою текилу, и как раз когда выпила, ко мне подошла Клаудия. — Где Билли? — сразу спросила я, отставляя рюмку на поднос за собой. — Бродит где-то тут, — ответила девушка, наклонившись ко мне. Снова гул, голоса и фоновая музыка. Раздражает. И сердце гремит, а я не знаю как его успокоить. — Только что постояла с Финнеасом, дала интервью. — И как? — Что «как»? Я дернула плечами. — Что интересного? — пояснила. — Спрашивали насчёт его альбома, насчёт следующего альбома Билли, насчёт тебя. Я вздёрнула бровь. — Меня? — Ага. Его отношение к тебе и... Да, в общем-то. Ничего особенного. Просто его мнение насчёт вас с Билли. — И, что он? — Ничего оригинального, Эйвери, — казалось, будто ей было лень это пересказывать. Возможно, она просто устала. А возможно, она меня тайно ненавидит, и я вообще навязываюсь, — «они очень органично смотрятся вместе, Эйвери честная и ответственная, я знаю её уже много лет, знал что Билли по ней сохнет и рад, что она добилась своего». — «Своего» — это цитата? Девушка кивнула. — «Своей цели» или что-то в этом духе. Не помню. Она отвернулась, чтобы сделать заказ в баре, а я сняла пиджак, так как мне мгновенно стало жарко. — Ты не знаешь, где здесь туалет? — Тебе нехорошо? — Нет, выпила коктейль и он просится наружу, — быстро соврала я. Клаудия указала мне путь в туалет, я подобрала пиджак и прошла туда. На коридоре уже стало легче. Я присела на ступени и сидела там, пока меня не нашла Мэгги. Я поджала колени к груди и скрыла трясущиеся пальцы под сложенным пиджаком. Женщина тронула меня за плечо. — Всё хорошо, — сказала я. — Там душновато. Она понимающе кивнула и присела рядом. Мы немного поговорили. О Билли, о том, как Грэмми важен для неё, и такое количество номинаций... Через некоторое время Мэгги вернулась к камерам, объяснив, что обещала какой-то миловидной женщине интервью, и посоветовала мне тоже постоять рядом с Билли. Она сказала, что возможно потом я буду жалеть о том, что пряталась здесь. Может быть. Я просто хочу к папе... Глаза наполнились слезами, а в горле мгновенно встал ком. Зачем я здесь... Я хочу обратно во Францию, в наш дом: пропалывать цветы, курить на крыльце и тренировать детей на катке, с Луи. Последние месяцы я очень часто раздумывала над тем моим переездом. Зачем я это сделала..? У меня была размеренная жизнь, я бы нашла свою любовь в Париже и продолжала жить без стресса. А сейчас я сижу одна, здесь, и жду чёртового электронного письма от федерации, где сообщат берут ли нас хотя бы на Чемпионат четырёх континентов, о Чемпионате мира уже забыть можно. Арбитры могли увидеть мою неустойчивость, неуверенность и... Они могут вообще списать нас со счетов на этот сезон. Я должна тренироваться, а не сидеть здесь. Я должна выкладывать в соцсети видео с удачными каскадами, чтобы они видели, что я стабильна и продолжаю работать. Им нужна эта стабильность. Я выдохнула и, достав из кармана пиджака салфеточку, протёрла слёзы. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Открыла трансляцию Грэмми и промотала все озвученные номинации. О, Боже. Пришлось выйти к репортёрам и поискать Билли; к счастью, глаза сразу нашли Мэгги, а с ней и дочь — обе давали интервью женщине в шляпке с пером. Я подумала их не прерывать, но губы сами вытягивались в улыбке и, чёрт возьми, она моя девушка. Имею право. Я подбежала к ним со спины и тихо проговорила: — Финнеас взял «продюссера года». Мэгги сразу просияла, а Билли бросилась мне на шею. — Прости, что прервала интервью, — шепнула я девушке. — Мне нужно найти брата, извините, — сказала Билли репортерше, и повела меня за руку к бару. — Она мне и так не нравилась. Вытягивала информацию клещами. Пока она тянула меня к предположительному месту нахождения Финнеаса, я аккуратно подтёрла пальцем остатки слёз под глазами. На фотозоне я заметила группу парней и приглядевшись поняла, что это BTS. — Стой, стой, стой, — я вырвалась из руки Билли и, достав телефон, сделала селфи, где на фоне стояли парни. Билли вздёрнула бровь. — Отправлю Эйдену, — пояснила я. Она улыбнулась и мы уже спокойнее направились к бару, где поздравили Финнеаса, который ещё даже и не подозревал, что стал лауреатом. Премия вызвала просто шквал эмоций. Билли взяла пять Грэмми, в том числе все главные четыре статуэтки. Финнеас взял пять. В самом зале было достаточно комфортно — возможно, потому что не было снующих репортёров, и я всегда находилась рядом с Клаудией и родителями Билли. Сразу после премии мы подъехали в отель, я переоделась, накинула на плечо спортивную сумку, забрала пакетики с сувенирами и продукцией брендов, которые заплатили за рекламу, Эйдена — под мышку и домой спать. А утром подъем в семь и на тренировку. Когда я проснулась, Билли рядом не было, видимо осталась у родителей. Хоть мы официально и не съезжались, но я начала привыкать, что моя кровать — её кровать. Уже когда красилась резко вспомнила, что не проверила электронную почту. Письмо от ISU. Нас взяли на Чемпионат четырёх континентов. Я прикрыла глаза. Слава богу. У меня не было времени смотреть фотографии со вчерашнего мероприятия, поэтому я решила заехать на кофе не в кофейню, а к Билли, сообщить хорошие новости, и заодно, чтобы она рассказала мне про пост-грэмми вечеринку: что ела, с кем болтала, общалась ли ещё с Гарри... Мне было всё интересно. Написала Эйдену, натянула чёрные леггинсы и черную толстовку «Team USA», и вышла из квартиры. Позже , уже в дороге, вспомнила, что так и не повесила медаль на холодильник. Ладно. Повешу сразу две — с Национальных и с ЧЧК. Всё утро было какое-то странное состояние: нервозность смешанная с воодушевлением, руки немели, но не от страха, а от чего-то другого, более приятного. Эйден сбросил мне список всех спортсменов, которых отобрали на этот ЧЧК: Джейсон, Юдзуру Ханю, Юма Кагияма, Рика Кихира, — элита... Кто же тогда будет на Чемпионате мира? Или их определили и туда, и сюда? — Мы будем соревноваться с Суйханями... — написал Эйден. Боюсь, мы будем соревноваться с собой. Ну как минимум я точно. Со своей головой. Я поехала на такси, потому что в голове гудело столько мыслей, что за руль садиться казалось неразумно. Дом О'Коннеллов встретил меня запахом домашней еды. Я задумалась, как там бабушка, и не стоит ли мне навестить её. Хьюдсон говорил, что после смерти папы он помог ей продать её дом в пригороде Парижа, и она вернулась в Италию. Думаю, я поступила бы так же на её месте. В любом случае, сначала проведу время с сестрой, а потом буду думать, как встретиться с бабушкой. Переизбыток родственников на один месяц. Билли оказалась в душе, и я лежала на её кровати в ожидании пока она выйдет. Мне нравилась её комната, но жить я бы в такой точно не смогла. Слишком темно и... Агрессивно. Красный цвет подсветки будто усиливает мою и без того перманентную нервозность, а отсутствие дневного света нагоняет апатию. Я встала и подошла к полкам у письменного стола: Гарри Поттер, блокноты с закладками, статуэтки, которые я уговорила её покупать в лавках, когда мы были в туре в Европе. Я взяла в руку фигурку крестьянки из чешского стекла, повертела, рассматривая; тонко выполненная, ручная роспись, блестящая. До следующего тура чуть больше месяца: от Майями в марте до Лондона в июле. С конца сентября, когда она его объявила, прошло чуть больше месяца, но все билеты по штатам уже распроданы. Через пару дней я откатаю на ЧЧК, заберу медаль, и снова вернусь с головой в менеджмент. Через пару дней... У меня совершенно нет времени на подготовку. Ментальную. А, что касается физической — я посмотрела на часы на телефоне, — ещё ранее утро, но когда Марта и Питер узнают, что мы едем на ЧЧК, то сразу же вызовут на каток и тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. Выходит, и день рождения я буду праздновать на катке; или даже в самолёте. Чтобы избежать джет-лага, тренеры наверняка настоят вылететь за несколько дней до начала соревнований. Хотелось провести его с Билли... А что, если она уже задумала какой-то сюрприз, а я вот так его срываю... Я поставила статуэтку на полку, когда экран телефона Билли, который лежал на столе, загорелся. В темноте он привлёк моё внимание яркой вспышкой; я поморщилась. Экран погас. В соседней комнате, в ванной, гремел шум льющейся воды. Я присела за стол и зашла в твиттер со своего второго аккаунта, чтобы посмотреть новости о ЧЧК и «общественной мнение» обо мне. После того, что я выложила в истории насчёт неудачной пресс-конференции, за меня вроде как даже начали заступаться. Приятно. Да и в общем, даже не после того, как все узнали про отношения с Билли, а после моего каминг-аута, я «выросла» в глазах общественности. Американцы такое любят. Я, Эйден, Джейсон, Эмбер — «bisexual icons of figure skating», как нас прозвали в сети. Кстати, все мы четверо встретимся на Чемпионате четырёх континентов. А после того, как я в сети засветилась как девушка поп-звезды, у меня появились последователи, которые ни Билли не слушают, ни фигурным катанием не увлекаются. Меня просто начали возвышать за внешность, стиль, вкус, харизму — и это мне нравилось. Я впервые стала кем-то большим, открыла третью сторону меня: не Эйвери-фигуристка, не Эйвери-девушка-Билли, а какая-то новая Эйвери... В комнату постучались, и заглянула Мэгги. Предложила свежеприготовленную лазанью, но я отказалась, сославшись на то, что поела. Я, естественно, не поела. До отлёта надо было ещё встретиться с нутрициологом, чтобы скорректировать питание; я начала набирать вес, немного, но стабильно, и я не понимаю, что с этим делать. Всё моё питание крутится вокруг белков и здоровых углеводов, я отслеживаю пищевую ценность всего, что попадает ко мне в рот, но, возможно, надо будет съездить ещё и к гинекологу — может быть это гормональные показывают своё «я». Экран телефона Билли снова загорелся и уже не гас, сообщения от одного и того же человека сыпались беспросветно. Я перевернула телефон экраном вниз. А потом взяла в руки и нажала на кнопку включения. Кто-то явно пытался добиться её внимания, и если от него приходят уведомления, значит она ждала сообщения. А в сообщениях уведомления у Билли включены только на семью, меня и Зои. Нелли Янг, сообщения из инстаграмма, и последние в уведомлениях были: «Билли», «Билли», «Не игнорируй меня», «Я сойду с ума», «Билли», «Билли». Я вздёрнула бровь. Интересно. Кого она сводит с ума? Но разблокировать телефон и прочитать остальные сообщения мне не позволило воспитание, поэтому я положила телефон обратно на стол, и зашла в твиттер. Но уже не смогла сосредоточиться ни на чём, пока в комнату не вошла Билли. Она увидела меня, улыбнулась одним уголком губ и закрыла за собой дверь на замок; я не смогла заставить себя улыбнуться в ответ. На ней был тонкий халат — не тот, который дарила я — и полотенце на голове. Полотенце она сразу скинула на кровать, провела пару раз пальцами по волосам, распутывая влажные пряди и подошла ко мне. От неё приятно пахло гелем для душа и кремами. Всего одно лёгкое движение пальцем — и пояс халата слетит на пол, обнажив её кожу для моих глаз и губ. Но я этого не сделала. Девушка стояла, молча глядя на меня сверху вниз; я выдерживала взгляд. Я соскучилась по ней, по её телу. За три месяца то, что можно было назвать полноправным сексом, у нас было всего раза три от силы; я не давила и она не торопилась. Мне не так важно. Мне хватало объятий и поцелуев; спать с ней, готовить ей кофе, чмокать в нос и сидеть у неё на коленках. Она протянула руку и погладила меня по щеке, ведя пальчиками вокруг уха, вдоль скулы и зарываясь в волосы на затылке. Пока я не спросила: — Кто такая Нелли Янг?