Земляничный бриз

Я свернула в Хайленд-парк, а через минуту уже стояла у переднего двора О'Коннеллов, откинувшись на дверь машины, в одной руке держа картонную подставку с двумя холодными стаканами, а в другой телефон, скидывая папе фотографии новой съемной квартиры. Думала, скинуть ли маме, но решила, что если захочет — посмотрит у папы. Билли спускалась по дорожке. Я спрятала телефон и улыбнулась ей, пытаясь поддержать, потому что выглядела она так себе. Сзади за ней шла Мэгги. — Нет-нет, — женщина начала отмахиваться, когда я ей подала стакан с лемонадом, после того, как Билли взяла свой и уже села на переднее сиденье. — Но я купила тебе, а не себе, — запротестовала я. — Я такую химию не пью, причем, я же уверена, что ты не завтракала, не так ли Эйвери? — женщина склонила голову набок. — Пей сама. И она мгновенно залезла в автомобиль. Я немного помедлила, но села за руль, поставила стакан в подстаканник у коробки передач, а картонку закинула в бардачок, чтобы потом выкинуть. — Мы тебя не заслуживаем, Мэгги, — сказала я, выезжая на трассу. — Это не так, дорогая, — ответила она, и в зеркале заднего вида я увидела улыбку на её лице. — Мне было бы просто неприятно пить, видя, как ты голодаешь. — Но я не голодаю! — снова запротестовала я. — Мы вчера с Эйденом до того, как занялись моим переездом, наелись пиццы в Доминос. — Но пицца — это не еда. Согласна, та пицца была дерьмовая, но зато дешёвая и быстрая. — Ты сейчас договоришься, и мама затащит тебя к нам на ужин, — проговорила Билли, впервые за сегодня обратившись ко мне. Она снова выглядела подавленной, и мне стало интересно: это из-за экзамена, из-за Кью, или из-за кошмаров, донимавших её всю ночь... Мне не снились кошмары с самого детства, и я не могла сказать, что понимаю её, но мне всё равно хотелось опекать её и окружать заботой и теплом. Тот месяц, который мы пробыли в туре в Австралии она ни разу не заходила ко мне в номер, не предлагала позавтракать вместе с её семьёй, как она делала раньше, и мне приходилось всё время тусоваться с менеджерами и остальным стаффом. Возможно, я слишком много стала о себе думать, но раньше-то было по-другому... Тем более, что я не сказала бы, что Мэгги с Патриком как-то охладели ко мне. И с Финнеасом и Клаудией мы гуляли по Сиднею целый день, по побережью в районе Дарлинг Харбор, ходили в кинотеатр с самым большим экраном в мире, и я видела, как парень старался, чтобы я не чувствовала себя третьей лишней, хотя он вполне мог оставить меня в сиднейском отеле, и гулять целый день со своей девушкой. Правильно Эйден сказал тогда на Коачелле: святые. Или так все друзья поступают? Эйден, вообще, много чего сказал на Коачелле, и кое-что никак не покидало мою голову. Например, тот факт, что Билли никогда не упоминала свою ориентацию. Не то что бы... Я... Я просто поняла, что она никогда не говорила, что она гетеро, и всё. Были ли у неё отношения с девушками? Ей семнадцать, наверняка же были. Или нет?.. — А как твоя новая квартира, Эйвери? — спросила Мэгги, пока я на трассе пыталась сообразить какой из съездов — мой. — Финнеас сказал, что просторная. — О, да, — ответила я. — Настолько просторная, что выглядит пустой без мебели и декора. Надо что-то прикупить, но у меня нет времени на это... Надо хотя бы коробки распаковать. — Билли может тебе помочь, — предложила Мэгги, на что Билли сразу воскликнула: — Мам! — Думаю, Билли стоит отдыхать, пока есть возможность, — мягко возразила я. Мэгги давала наставления дочери, пока я колесила по парковке перед автотранспортной инспекцией. Теорию Билли блестяще сдала ещё в апреле, а сейчас осталась только практика. Через пятнадцать минут Мэгги вернулась в машину, пока я потягивала лимонад и листала пинтерест в поисках вдохновения для интерьера. Не помню, когда я последний раз чувствовала такое воодушевление. Вряд-ли я буду каждый день покупать свежий букет цветов, чтобы квартира выглядела живее, но на картинках это выглядит круто. А ещё пока не понятно, куда я буду складывать одежду, потому что из места для хранения чего-либо у меня пока есть только ящики под кроватью и кухонные шкафчики. И зачем мне столько кухонных шкафов? Я же не готовлю... — Сказали, что экзамен продлится не меньше полутора часа, а потом ещё пол часа ждать оформления документов, — сказала Мэгги. — Так что у нас есть около двух часов, чтобы съездить в Бербанк в Икею. Мне нужно прикупить кое-что для сада. А тебе для твоей новой квартиры. Мне бы хотя бы уже имеющееся разложить... — Я даже не знала, что в ЛА есть Икея, — ответила я, зашла в карты и забила в поисковик «Икея, округ Лос-Анджелес». — Даже две: в Бербанке и в Карсоне, — Мэгги кивнула, и добавила: — И там поедим чего-нибудь. Я улыбнулась, включила навигатор и завела двигатель. Икеа так Икеа... Сто лет не ела тех фрикаделек. — Хватит колотить меня, хочешь сделать долматинцем? — воскликнула я, уворачиваясь от не сильных, но многочисленных ударов радостной Билли в мой правый бок. — Е-е-е!!! Я сдала! Смотри, мои права! — она с смотрела на свою карточку с надписью «водительское удостоверение. Калифорния». — Молодец, — сказала я. — Туда-сюда, и вообще надобность во мне пропадёт. Билли выразительно закатила глаза, но я видела, что она любя. Пока мы ехали обратно в Хайленд-парк, Билли всю дорогу рассказывала Мэгги про сам экзамен, а я поняла, что мой экзамен на вождение в Калифорнии прошёл настолько быстро и смутно, что я вообще практически ничего не помню... Ещё в 2014 году, когда я бросила катание, и думала куда податься, я решила сдать на права, пока думаю в какой универ поступать, но вскоре у меня созрел план сбежать в Лос-Анджелес. И я стала учить ПДД штата Калифорния, благо в 2014 интернет существовал. Получила грин-карту по запросу от фирмы Фишермана, где тогда работала, зарегистрировалась на экзамен и уже через два месяца в Лос-Анджелесе у меня на руках были права. Когда я рассказала это Билли, она сказала, что что-то как-то подозрительно слишком гладко у меня всё прошло, но сейчас я и сама этому удивляюсь. «Думаю, ты отчаянно искала лучшей жизни, Эйвери», — сказала Мэгги. — «У тебя была сильная мотивация». Может она и права... Дома, вечером, после этого длинного дня я скинула два икеевских пакета на пороге, на них положила сумку и, зайдя в большую комнату, с разбега упала на кровать. Она скрипнула. Наверное, лучше так не прыгать, если не хочу покупать ещё и новую кровать. Так я пролежала минут десять, выпрямив ноги, чуть не стоня от наслаждения. Мне так нравилось отдыхать, боже, на кой чёрт мне это фигурное катание?.. Мне так нравилось просто лежать. Но пришлось встать, потому что зазвонил телефон, и я снова проделала путь через полкомнаты, арку и коридор и подняла трубку, даже не поглядев, кто звонит. — Я приеду? — спросила Билли. Вечером голоса Билли и Финнеаса были удивительно похожи, практически неразличимы; особенно после концертов. После концертов, Билли всегда звучала, как прокуренная проститутка в Пигале, причём, это её собственные слова. — Едь. Я предупрежу охранника, что ты приедешь. Первый корпус, 24 квартира, — и я просто скинула. Посмотрела на кучу сумок у двери, отвернулась и увидела ещё большее количество коробок и пакетов, и просто сползла по стене и уселась на пол. Сползла ещё дальше и легла поперек коридора, и поняла, что, наверное, он 165 см в ширину, потому что я только чуточку меньше. Я снова села. Но мне нравился её голос в любом его звучании: мягкий, хриплый, бесцветный, а особенно заспанный. Думает ли Кью так же о её голосе? Сидит ли он вот так, как сижу сейчас я, в груде незаконченных, да и не начатых дел, думая о её голосе? Думает ли так Клаудия о Финнеасе? Думает, конечно, Клау она такая. И я, оказывается, такая. Я поняла, что улыбаюсь, и к тому же засыпаю, поэтому прошла к балкону и распахнула дверь, чтобы дать ветру выдуть отсюда запах клея для обоев и как будто деревянных опилок. Я поморщилась и начала составлять мысленный план, но пункты нависали тёмной громадой и путались замещая один одного, так что мне пришлось найти ежедневник и записать всё туда: 1. коробки; 2. постельное; 3. жалюзи; 4. ванные принадлежности и косметика; 5. лицевой счёт (!!); 6. помыть пол; 7. купить еды (?). Я полюбовались списком. Красиво. Положила его на столешницу, придавила разворот телефоном и снова подошла к окнам у балкона. — Мыть их что-ли? — прошептала сама себе. Не помню, чтобы я вообще когда-то мыла окна снаружи. Дома таким занималась ноннина. «Fastidioso stronzetto! Le tue finestre non lasciano entrare la luce! Smamma!» — и потом она мыла нам с Хьюдсоном и Сесиль окна. Ноннина никогда не скупилась на ругательства, так что что точно сидит на подкорке моей памяти, так это нелитературная итальянская лексика. Я перетащила икеевские пакеты на кухню и вывалила их содержимое рядом с ежедневником: вешалки, пусть у меня и нет шкафа, новое постельное, потому что тут кровать больше моей предыдущей, тряпки из микрофибры, потому что Мэгги сказала, что они лучше полиэстровых и махровых и ещё какие-то бытовые мелочи. Раскидала всё по шкафчикам, и, когда уже домывала последнее окно на кухне, в дверь позвонила Билли. Я глянула на одежду на себе; всё то же самое, в чём возила Билли на экзамен чёрный топ на тонких бретелях и свободные брюки из той же ткани. Я мыла окна в хорошей одежде?.. Когда я её впустила, она мне сразу же протянула цветок в горшке. — Подарок от мамы. Тяжёлый. Забери. Я понесла растение, думая о том, что теперь придётся просить Эйдена ездить его поливать, пока я в туре... — Стола у тебя нет? Я поставила цветок на подоконник у балкона и обернулась. Билли сгрузила два пакета на барную стойку. Продолжение подарков от Мэгги? — Мама тебе тут насобирала чего-то, — кратко ответила она, сняла толстовку и осмотрела комнату, видимо, в поисках куда бы её деть. Кинула на диван. Я подошла к пакетам, пока Билли молча ходила по квартире. В одном была еда: лазанья, какие-то сэндвичи и что-то наподобие клафути, но наверное это просто вишневый пирог. — Это мама пыталась сделать клафути, — сказала Билли у меня за спиной, подтвердив мою догадку, и я вздрогнула и резко обернулась, едва не наткнувшись на её губы, но девушка быстро отошла, сделав вид, что даже ничего не заметила. На её лице вообще не было никаких эмоций. Или это усталость? — Попробуй и оцени, а то она от меня не отстанет. Это небольшое замешательство всё ещё не покидало меня, но я протянула ей контейнеры и прочистила горло: — Хм... Поставь в холодильник. Она ведь специально меня напугала, да? Знает, что я такого боюсь, ещё и рядом специально встала... Я просмотрела второй пакет и там лежали только бутылочки моющих средств. Мэгги упоминала, что отдаст мне что-то из химии, но я не думала, что она пошлёт Билли с этим всем уже сегодня. Стоп, так то есть она только исполняет поручение матери? Я отнесла всё в ванну, погруженная в мысли начала складывать скомканную кофту Билли, и проговорила: — Ты с какой целью приехала? — Ого, как прямо, — девушка усмехнулась и засунула руки в карманы. — Клафути попробуй и оцени. — И ты уедешь? — я выпрямилась и вздёрнула бровь, всё ещё держа её кофту в руках. Стразики впивались в тонкую кожу рук; в детстве папа всегда жаловался на мои частые порезы о лезвие конька. — А ты хочешь? А я хочу? Я не хочу сидеть с ней в одной квартире, нет. Но ещё больше я не хочу ей этого показывать. Я поняла, что уже несколько раз за последние пять минут прокляла Эйдена и его ненужные вмешательства в мою голову. Кивнула куда-то вбок. — Коробок много, заняться есть чем. Она неопределенно пожала плечами. — И что мне делать, капитан? Я пошла в сторону кухни — в сторону Билли — и бросила: — В коридоре стоит коробка с надписью cuisine. Неси сюда. Я достала из холодильника клафути. Выглядит не как то, что делала ноннина, конечно, но в любом случае будет вкусно. Не помню, чтобы Мэгги приготовила что-то невкусно. — «In vino veritas»? — послышался голос Билли из коридора и я улыбнулась. — Что это? — «Истина в вине», chérie, «истина в вине»...— ответила я, стараясь звучать пафосно, но пришлось снова прочистить горло. Она меня выбила из колеи, эта девчонка. Девушка. — И эту тоже можешь принести. — Латынь учишь? — Это любимый папин тост. Философ Плиний Старший. Слышала о таком? — Нет конечно. — Домашнее обучение, — я вздохнула, и до того, как она возразила, добавила: — А это, моя коллекция вин. — Отметим экзамен? — Нет уж. Они слишком хороши, чтобы пить их с тобой, — быстро возразила я. — Это для особых случаев. И я переставила вина из коробки на столешницу. Разошлись мы ближе к полуночи, и как бы меня не нервировало присутствие Билли, она и правда сильно помогла: мы разобрали абсолютно все коробки, вымыли все шкафы и съели всё, что передала нам её мама. Клафути на вкус оказался практически таким, как дома. Билли улыбалась, глядя на то, как я от удовольствия закрыла глаза, пока опираясь на барную стойку ела десерт прямо из контейнера; она улыбалась, а я улыбалась из-за того, что она улыбается. Вся моя одежда поместилась в выдвижные ящики под кроватью. Билли, кстати говоря, отдавала мне очень много вещей, которые бренды присылали ей бесплатно, но которые ей не понравились, поэтому однажды, когда я сопровождала ее в LA Radio Station в футболке, которую она надевала в один из предыдущих дней, нас заподозрили в тайных отношениях, и в интернете произошёл маленький, но бум. Патрика это забавляло, Эйдена забавляло это ещё больше, а меня очень напрягло, потому что сплетни об отношениях с Билли это было последним, что мне нужно. Ко мне и так слишком много недоверия со стороны американцев смотрящих фигурное катание, мне хватило по горло. Поэтому я больше не надевала вещей, которые уже носила Билли, Финнеас, или кто бы то ни было. Я вымыла холодильник и пол во всей квартире, а Билли расклеила стикеры внутри кухонных шкафчиков, подписав где я что буду хранить. Технически, она просто скопировала расположение всего в тех шкафчиках у неё дома, но я была не против, потому что в любом случае я бы справилась с этим хуже. Когда нас разделял порог моей квартиры, и она напомнила мне поливать цветок, создалось впечатление, что она ищет предлог задержаться, но ей и так уже звонили родители. Она мне протянула пакеты, которые уже скомкала в руке, пока мы просто стояли глядя друг на друга, и ни я, ни она не говорили «пока»: — В хозяйстве пригодятся. Я кивнула, и она ушла. Я вышла на балкон, и смотрела, как она уезжала из моего двора на своём чёрном Dodge Challenger SRT Hellcat. Я стояла там, пока не замёрзла.

***

Питер поставил перед нами блюдо с уткой, и только сейчас я поняла насколько голодна. — Сам готовил, — гордо сказал мужчина, начал резать утку, и начал рассказывать что-то про то, что это его фирменный рецепт, и что никому другому он не расскажет тех фишек, которыми пользуется. Эйден подошёл к столу и взял бутылку с вином, чтобы открыть её, в то время как Питер накладывал мне утку, убеждая, чтобы я сначала попробовала её без соуса. — Папа, как Красти краб. Только не такой пузатый. Я попробовала мясо и удовлетворительно замычала. — С такими кулинарными способностями скоро будет пузатый, — выпалила я и ойкнула и прикрыла рот. Тренер засмеялся. — Извини.

***

У Билли появилась идея двойного — тройного, если считать нас с Эйденом — свидания. Либо это у Финнеаса возникла такая идея... Но как итог: я сейчас занимаюсь арендой арены LAFSC на шестерых человек. Удобно иметь связи, потому что перечертив немножечко наше с Эйденом расписание, и подговорив тренеров юниоров перенести их тренировку на другое время, я выкроила час свободного льда прямо перед закрытием. А Эйден, мило побеседовав с охраной, и вовсе выпросил нам ключи от арены. — Что ты ему пообещал, что он дал тебе ключи? — спросила я у Эйдена, когда мы сидели и затягивали коньки. — А всё тебе расскажи, — он ухмыльнулся. Чуть выше на трибунах сидели Клаудия с Финнеасом, тоже борясь со шнуровкой, а Билли с Кью уже рассекали на льду. Я проводила черноволосую девушку взглядом, когда она проезжала мимо нас, а Эйден перехватил мой взгляд, и растянул губы в ещё большей ухмылке. Но, как и обещал, больше ни на что не намекал. Однако, теперь мне и не нужны были его слова — я перестала отрицать её красоту, но держала в голове факт абсолютной невозможности какие-то отношений. Это был абсурд, и я постоянно напоминала себе не давать лишних проводов Билли — или если уж на то пошло кому бы то ни было — усомниться в этом. К счастью, никакой симпатии к девушке и не было. По катку раздалось эхо стука, и мы оба подняли глаза на отца Эйдена, который термосом постучал по борту практически на противоположной стороне арены. Он выглядел недовольно, и недовольство его было обращено на нас двоих. — Наш план на вечер? — спросила я тренера, когда мы подъехали к нему. Я надела перчатки и затянула липучки на них. Они были полностью закрытые, но липучками напоминали мне те боксерские, которые я купила, чтобы Майкл мог преподать мне пару уроков самозащиты. После того инцидента с Билли у El Rey Theatre я какое-то время посещала курсы на квалификацию телохранителя, и мне нравилось, но я слишком много пропускала: работа, катание... А наши персональные тренировки с Майклом дальше двух уроков наши занятия не дошли, но те перчатки до сих пор где-то валяются. Эйден занимался какой-то борьбой, но я не уверена насколько это было серьёзным увлечением, чтобы он меня мог чему-то научть... Потому что больше чем количество хобби Эйдена только количество написанных в стол песен у Финнеаса. — Повыпендриваться, — Эйден опередил отца. — Прогнать произвольную программу, ты имел в виду, — выразительно сказал Питер. — Чем вы сегодня занимались? — Я ничем, — честно сказала я. Не думаю, что Питера интересовала моя менеджерская деятельность. — Я с утра кардио только, — сказал Эйден. — А потом умял сет суш, — тише добавила я. — Вот как мы должны строить теплые отношения, когда она такая крысоватая? — притворно возмущённо воскликнул Эйден. — Куда уж теплее, и так чуть не лижетесь, — послышалось из-за спины. И уголок моего рта дрогнул. В чём? В отвращении? Скорее всего. Кью проехал мимо, просто кинув свою реплику, а Эйден улыбнулся, но ничего не ответил. Потому что я молниеносно ущипнула его за локоть. — Даже не думай, — прошипела. Натянутая улыбка с лица Эйдена сошла нескоро, только когда мы уже поехали по периметру катка, чтобы разминаться. К динамикам был подключен мой телефон, и я включила плейлист, который предварительно составила для сегодняшнего вечера. Зная проблемы с гневом у Эйдена, и его нелюбовь к делению льда с чужими, особенно с наглыми ровесниками, я добавила в плейлист побольше к-попа. И, думаю, это сработало как нельзя лучше, так как только послышалась singularity, и Эйден обогнал меня, повернулся и, взяв за руки, начал делать шаги, которые обычно вставляют в свои программы танцоры на льду, но мы их использовали как разминку — чтобы мои и его мышцы вспомнили нас и то, что сейчас мы будем одним целым. — Что? — угрюмо спросил он. — Не смотри на меня так, он ведь тоже тебя вымораживает. Я ничего не ответила, но отъехала от Эйдена и полностью погрузилась в катание: спирали, кораблики, случайные твиззлы, которые придумывала на ходу... Я видела, что Патрик начал гонять Эйдена по прыжкам, но меня никто не звал, так что я продолжала заниматься тем, чем хотела, иногда краем глаза приглядывая за тем, чем занимаются остальные. Пару раз подъезжала к Клаудии, чтобы пофоткаться или выслушать какие-то комментарии или комплименты. В какой-то момент даже подъехала к Билли и, взяв её за ладони, сначала быстро разогналась и спиной покатилась по периметру катка под её пронзительный визг, а потом замедлилась, оттолкнулась зубцом конька и всё ещё не отпуская её рук закружила нас в неловком вращении. Она пыталась остановиться, а меня так веселило её пищание, что я только крепче сжимала её запястья и перемещая вес корпусом не давала нам остановиться. Уже ровно стоя на ногах, она поправляла перекосившуюся шапку, угрожала мне расправой, но в то же время попросив повторить это ещё раз, а я обратила внимание как контрастно смотрятся мои белые фигурные и её чёрные хоккейные коньки, мой чёрная тренировочная одежда Nike и её оверсайз балахон Gucci, мои волосы, собранные в тугой пучок, светлые, и её растрёпанные и лезущие в рот чёрные. Контраст наблюдался абсолютно во всём. Абсолютно. По катку снова раздалось эхо от стука Патрика Корнелла термосом об борт, и мне пришлось подъехать к нему. Тренировка продолжалась в обычном темпе.