Земляничный бриз

Я подъехала к бортику, когда услышала зов Эйдена. — Тебе звонят, — пояснил он, а я вырвала у него бутылку воды из рук и сделала несколько больших глотков. К тому моменту, как отдышалась и сняла перчатки, экран погас. Питер и Марта уже уехали домой, они не всегда остаются на арене до конца нашей тренировки, поэтому я вышла за бортик, не боясь, что на меня наедут за бездельничество, и открыла пропущенные звонки. Мэгги. — Эйв, ты знаешь где живёт Кью? — выпалила женщина сразу же, как я перезвонила. — Да, — я присела на скамейку. Эйден продолжил оттачивать свою дорожку шагов в показательном номере. Мне пока он ещё не рассказал даже о музыке, не говоря уже о самой программе. Ставить показательный Эйден, как и в прошлом году, вызвался самостоятельно. — Он живёт... в Южном Лос-Анджелесе... Да. А что? — Билли к нему поехала, и мы волнуемся. — Она давно не возвращалась, — послышалось по ту сторону трубки. — Она только недавно уехала, но... — запротестовала Мэгги. Я рассмеялась. — Господи, Мэгги... Я позвоню ей после тренировки, может заеду к ним, но ты же знаешь, что я и сама не горю желанием ехать туда. — Не обязательно ехать, но, да, позвони, а то она будет думать что мы её гиперопекаем. — Вы её не гиперопекаете. Я и сама постоянно за неё волнуюсь, — я начала расшнуровывать коньки, и одними губами проговорила Эйдену, когда тот подъехал к борту: «Мне надо идти». Он кивнул и снова поехал по периметру катка. — Её популярность растёт... — Это опасно, я знаю, — я вздохнула, не зная, что ещё сказать. Я понимала, что сейчас только больше пугаю их, но я отвратительна в успокаиваниях. — Я, честно, пытаюсь её везде сопровождать... — Конечно, но она не обязана, Билли сама должна думать головой, — снова сказал Патрик откуда-то издалека. — Я съезжу к ней. К нему. К ним. И я положила трубку. Отложила телефон на скамейку и наблюдала за Эйденом некоторое время. Он катался в наушниках, и что-то мне подсказывало, что показательный у нас будет под что-то из корейской поп-музыки, потому что наши любимые твиззлы плавно переходили в хореографию, которая ничем иным как к-попом быть не могла. Иногда парень останавливался, доставал из мини-сумки, прикреплённой на плече, телефон, вероятно, отматывать музыку и начинал снова. Меня уже начинал напрягать тот факт, что хореографию, которые исполняют профессиональные артисты и кавердэнсеры, мне придётся учить в одиночку в туре Билли. Поэтому, когда Эйден снова начал ехать в мою сторону, я поднялась, намереваясь выбить из него правду насчёт нашего показательного номера, но не слишком вовремя зазвонил телефон. Билли. — Забери меня. Пожалуйста. И она сбросила, а я с удивлением смотрела на телефон, где мигал экран завершённого звонка, и прыгал кружочек с детской фотографией Билли. Я снова села на скамейку. — Куда ты? — По делам. — К своей подружке? — спросил он и под моим недовольным взглядом добавил: — Я про Билли, если что. Я скинула коньки, надела кроссовки и поднялась, чтобы забрать свои вещи с бортика. — Слово «подружка» звучит отвратительно. Она мне не подружка. — О, да, знаю я ваши отношения начальница/ подчинённая, — он хмыкнул, но я не его колкости не обращала внимания — в груди появилось вязкое щемящее чувство, что с Билли может что-то случиться. Материнское предчувствие, и все дела... А теперь ещё и это. Поэтому я торопилась. Южный Централ встретил меня своими грязными улицами и недружелюбными лицами прохожих. Не весь этот район был такой, разумеется, но какое совпадение, что худшие улицы — именно там, где живёт Кью. Я просто скрыла грязную голову под кепкой, надела чёрную тканевую маску, и припарковала машину чуть поодаль от дома её парня. В целях безопасности. Мне пришлось пройти пешком около пятиста метров; всю дорогу я держала ключи зажатыми в кулаке в кармане спортивной кофты. Саму кофту я застегнула, чтобы никого не провоцировать открытым животом, отчего мне стало противно. Не думаю, что те два урока с Майклом и неоконченные курсы на телохранителя чем-то мне бы помогли. Завернув за угол, я увидела Билли. Девушка сидела на ступенях у многоквартирного дома, а перед ней стоял некто в капюшоне. Я напряглась, но не двинулась, пытаясь оценить обстановку. Парень был очень высокий, поэтому Кью исключается, но Билли выглядела настолько поникше, что я не смогла стоять и смотреть на неё дольше. В любом случае, незнакомец не был настроен агрессивно, но ключи, на всякий случай, из рук я не выпустила. — Биллс? — позвала её я, не доходя до них пяти метров и не сводя взгляда с парня. Оба подняли на меня головы. В незнакомце я узнала одного из друзей Кью. Билли встала. — Пошли отсюда. И взяла меня за рукав, потянув в сторону противоположную от моей машины, дальше по улице. Что? Я замедлила ход и остановилась, вырвав свою толстовку из её хватки, но она, даже не подняв на меня взгляда, вложила свою ладонь в мою, и снова потянула. Я обернулась — парень глядел нам вслед и махнул мне рукой не то в знак приветствия, не то в знак прощания. Я отпустила ключи и растерянно махнула ему в ответ, а потом заставила себя взять контроль над ситуацией. Пришлось чуть ускориться, чтобы встать на пути у Билли. Я тряхнула её за плечи, потому что взгляд у неё был пустой. Она что-то принимала? — Я чиста, — ответила она, будто слышала мои мысли. Мои плечи расслабились, и я выдохнула. На спине выступили капельки пота, и я бы сняла толстовку, будь у меня на это время и истинное желание. Девушка смотрела куда-то в мой живот, но сквозь меня, и я тронула кончиком пальцев её подбородок, чтобы поднять её голову. Она легко поддалась, но как только мы встретились взглядами, она будто проснулась: вывернулась из-под моих рук на её плече и подбородке, натянуто улыбнулась и мотнула головой в сторону перекрёстка. Я знала, что там чистая улица с кафешками и сквером посреди широкой дороги, поэтому решила двинуться за ней, но сказала: — Моя машина в другой стороне. — Зато моя там. Её шаг был очень быстр, и меня не отпускала мысль, что она от чего-то бежит, но я ничего не говорила, а просто шла за ней, периодически переходя на бег, чтобы не отставать. — Вроде полторашка с кепкой, а ходишь как все метр восемьдесят, — сказала я, надеясь что от неё не ускользнёт раздражение в моём голосе. — Сними маску. Выглядишь как киллер, — бросила в ответ она. Мы вышли на хорошо освещённую улицу, скорее всего это уже был другой район; невероятно, как сильно границы районов заметны... — Я выгляжу как та, кто будет способна тебя защитить, — ответила я, но маску стянула и запихнула в карман, заодно разжав руку с ключами. Достав ладонь, я обнаружила красные вжатые отметины. — А ты способна? — она глянула на меня через плечо, а я чуть пропустила её вперёд и, подняв ногу, шлёпнула её боком кроссовка по жопе, отчего девушка подскочила, а я довольно ухмыльнулась. — Завтра увидишь новости, что менеджер Билли Айлиш рукоприкладствует. — Ногоприкладствует тогда уж, — фыркнула я. — Мы идём к твоей машине? Потому что шаг Билли замедлился и, создавалось впечатление, что мы просто прогуливаемся. А я хотела домой: помыться и поесть, например, если в холодильнике что-то есть. Надо было бы закупиться, но деньги исчезают, как только появляются, и я вообще не успеваю отслеживать на что я их трачу. Забавно, как я знаю о времени и финансах Билли всё, но о своих ничего... — Нет, не к машине, — легко ответила она, снова ускорила шаг, и не успела я нагнать её, как девушка заскочила в какую-то дверь. Это оказалось кафе, и, после недолгой фан-встречи бариста с Билли, мы подождали наши напитки и вышли из заведения. Я нагло попросила и кексик, раз Билли платит, и теперь мы шли вниз по улице, всё ещё, видимо, не к её машине. Но зато теперь с кексом и кофе. Я остановилась и, поставив на выступ стены еду, достала телефон и набрала сообщение Мэгги, о том, что Билли в порядке. Спрятала телефон обратно в карман и подняла глаза на девушку; она рассматривала меня. — Давай поедем в Хайленд-парк, — я воспользовалась её молчанием. Её родители меня съедят. — Нет. — Биллс. — Эйв... — Ладно. Я не могла с ней спорить. Что-то явно случилось. Надеюсь они расстались. Жестоко, но я уже устала от этой Санты Барбары. — Пошли хотя бы в твою машину, — сказала я, когда Билли подошла ко мне. — Здесь небезопасно. — Тебе везде небезопасно. — Это тебе везде небезопасно. — Ты не так сказала. — Я не это имела в виду. — Книжек больше читай, — ответила она и пошла в обратную сторону, вероятно, к машине. — Пополняй словарный запас. Я опешила, но забрала еду и нагнала её. — Слыш? Подросток-переросток! А сколько языков знаешь ты? Упрекать она меня будет! Скажи мне что-то по-французски! — Dis-moi que tu m'aimes. — Это потому, что я тебя научила этому, — возразила я, но почувствовала как глупый румянец тронул мои щёки. Билли резко остановилась, и я чуть не влетела в её спину. — Кофе! — прошипела я, опустив взгляд на картонный стаканчик. Но злость мою быстро заместило замешательство, когда девушка протянула руку и, указательным пальцем приподнималая и придерживая мой подбородок, большим провела по губам. Я чуть не поперхнулась недожёванным кексом, и словила её взгляд, снова пустой, как тогда. — Ты вся была в крошках, — ответила она и снова пошла вверх по улице, а я рвано вздохнула. Ну и что это было? Но ведь... Она и не могла остановиться из-за крошек на моём лице, она всю дорогу даже не смотрела на меня, она не могла видеть эти крошки... Так ведь? Я заставила себя двигаться и идти дальше, но больше Билли не догоняла, а шла полностью погружённая в свои мысли. Мы вообще тем вечером больше с ней не говорили: я завезла её домой, даже не насладившись тем, что веду такую дорогую машинку, а к себе добралась на метро, растворившись в музыке, льющейся из наушников... One direction с их Night changes были очень кстати.

***

В конце мая объявили участников серии соревнований Гран-при: мы с Эйденом попали на этапы в США в конце октября, и во Франции в начале ноября. Забавно, что эти новости я узнаю, ни как-то официально через электронное письмо от ISU, а из чьего-то поста в твиттере. — ISU снова обосрался — ответил мне на это Эйден, и потом снова это же написал, когда увидел наши этапы, и добавил: — Какой гений блять решил, что два этапа соревнований с перерывом в ОДНУ НЕДЕЛЮ это хорошая идея? КТО ПОКАЖИТЕ МНЕ ЕГО Это и правда было обидно, потому что мы не успеем толком и отдохнуть, как придётся лететь в Гренобль. — Зато это Гренобль. — Меня с Греноблем не связывает ровным счётом ничего, Делакруа Я нахмурилась. — Меня связывает. Прояви уважение. На самом деле, я была даже рада. Я увижусь с семьёй, наконец-то, потому что среди городов предстоящей ветки тура Билли ни одного французского не наблюдалось. — По крайней мере, я познакомлюсь с твоей семьёй. Я отправила ему сердечко и зашла в твиттер. И, немного помявшись, ввела в поисковике свое имя. Я знала, что это плохая идея, я работаю с медиа, я работаю в музыкальной индустрии, я работаю с чёртовой Билли Айлиш, и могла бы убедить себя не делать этого, но я ввела своё имя, и начала листать крайние твиты. Быстро проматывала новостные, задерживаясь только на личных. «ISU?? Она и карантина не отсидела, а уже отобралась на Гран-при. Какие международные, почему за этим не следят??» В груди кольнуло. Я отсидела карантин, пока не выступала за Францию четыре года, чего ещё вам надо? «ничего никогда не имела против делакруа (потому что не слышала о ней лол), но то, как они вытеснили Стеллато/ Бартоломея с подиума на национальных-» Я прикусила нижнюю губу. Почему «вытеснили»? Мы боролись за это место. Пролистав ещё ниже: «мне кажется её выезды с прыжков станут локальными мемами. ну блять. ну как. я знала, что у нас в стране с парниками туго, но не настолько же». Я бросила взгляд на медаль, висящую на крючке на холодильнике. «Хайпятся на её национальности» →«Или на Билли.» → «сис, она даже не упоминала Билли на конференции после ПП» → «Все и так знают, что она с ней работает. так и пусть бы гуляла с селебрети дальше» «никому не кажется, что между ними что-то есть? я имею в виду Эйвери и Билли» → «Не удивилась бы вообще» → «аххахах, даа, новость 1: делакруа и айлиш встречаются, новость 2: делакруа и корнелл стали чемпионами сша по фигурному катанию в парах» «то, как делакруа и корнелл постоянно флиртуют>>>>» → «А по-моему это низко с её стороны, у него же на тот момент была девушка» → «на какой момент? национальные? тогда он флиртовал с ней ровно так же как и она» → «У него такой характер, а она поступала неправильно» Последняя ветка твитов меня даже позабавила, и я отправила её Эйдену. — У твоей фанбазы нездоровая логика. Ответил он практически сразу же. — Зачем ты это читаешь? — Мазохистка. — Я заметил Выключи телефон и отдыхай Я кивнула. «Отдыхай». Завтра я весь день буду собираться к туру, причем, мне надо ещё съездить в офис Interscope, и в то же время не выходить из квартиры, потому что в любой момент 30 мая ко мне могли заявиться из WADA — Всемирного Антидопингового Агенства. А после того, как я сдам тест на то, что не пичкаю себя запрещёнными веществами — поеду на ночную тренировку. Последнюю тренировку перед тем, как утром 1 июня сесть в самолёт до Ванкувера. — Чем заняться? — Почитай Ты умеешь читать? — Смешно. Я кратко вздохнула. — Можно приехать к тебе? — Я не один Естественно, он не один. Только я всё время одна. У Финнеаса — Клау, у Эндрю — Сэди, у Эйдена — некто, вероятно, на одну ночь, но тем не менее. Кортни с недавнего времени начала встречаться с танцором из future kingz; я им совершенно недавно помогала со съемками танцевального видео. Я откинула телефон на тумбочку и легла на бок, свернувшись калачиком. Я поняла, что про отношения своих остальных подруг ничего и не знаю. Значит у меня больше нет подруг? А была бы у меня Кортни, если бы ей не нужна была помощь в продакшене видео на ютуб? А общалась бы со мной Клау, если бы мы не были связаны Финнеасом..? Смахнула навернувшиеся слёзы и села на кровати. Прав ли папа? Я слишком закрылась в себе? Я слишком посвящаю себя помощи другим? Почему у меня нет подруг? Почему мне сейчас не к кому поехать? И я заплакала от горькой обиды. Я избегала этих мыслей, потому что считала, что это вре́менные заскоки, которые пройдут как только я займусь делом, но я всё чаще проговаривала про себя, что хочу домой. Во Францию. Тогда всё было хорошо. Господи, как же тогда было спокойно...

***

Ещё, когда я окончательно не определилась с квартирой, я просматривала инфраструктуру вокруг вариантов. И определенным плюсом в выборе этой самой, которую я в итоге и начала снимать, стало то, что не так далеко отсюда находится молл. Молл, в котором на первом этаже распологается огромный круглосуточный каток. Не то что бы я была любительницей ночный катаний, но, когда я рассказала об этом открытии Эйдену, он напомнил, что каток в LAFSC закрывается в 23:00, и это меганеудобно. Это и есть объяснение тому, почему я в полдесятого ночи ехала с Эйденом в торговый центр Galleria LA. — Воу-у... — прошептал парень, когда мы вошли в ТЦ. Уже в десяти метрах от входа находилось отгороженное место администратора катка, а дальше, за прозрачными барьерами — гладь льда. Я подошла к катку и облокотилась на перила. Он и правда был огромный, наверное, не меньше чем арена в LAFSC, если даже не больше. Я почувствовала Эйдена за собой и повернулась к нему. Парень поднял палец, показывая на потолок. Здание молла было четырёхэтажным, с каждого этажа вид балконом открывался на каток, а крыша была застеклённой. — Эффектно, скажи, — проговорил Эйден. Я кивнула. — При дневном свете будет ещё красивее. — Мы так рассуждаем, будто собираемся покупать это место, — хмыкнул он. — Как думаешь, сколько бы оно стоило? — Живёшь на съемной хате, а уже замахиваешься на покупку молла? Растёшь, Эйвери Делакруа. Меня больше интересует, сколько стоят билеты на ночные сеансы и аренда всего катка. И он пошёл к стойке администраторп катка. Я подбежала за ним, и пошла рядом. — На кой чёрт тебе весь каток? — Тебя не бесит, что мы бронзовые чемпионы США, а в нашем же клубе нам не дают никаких привилегий? — возмутился он. — Почему мы должны делить лёд с парой юниоров, когда каток и так не блещет размерами? Тем более в Лос-Анджелесе... Я вас умоляю, как много лет назад Лос-Анджелес имел медалистов национальных по фигурному катанию? А сейчас он имеет нас во всех смыслах. Мы подошли к кассе, туда где должен был сидеть администратор, но тут никого не было, хотя на льду катались люди: три пары и группа школьников; всегда настороженно относилась к школьникам на катках. — И ты готов платить здесь, чтобы кататься в своё удовольствие? — я с сомнением вздёрнула бровь. — Мы готовы платить здесь. Но сначала узнаем их цены, а потом подумаем. Я молча прошла к стенду слева от кассы, чтобы занять себя чем-то, когда мне на глаза попались два плаката с автографами. Я позвала Эйдена. Плакаты были в рамках, на них были фотографии девушек с золотыми медалями в руках, и, как я узнала из надписи под фотографиями, это были олимпийские золотые медали. Эйден снова издал его «Воу-у...», а я склонила голову вбок. — Дороти Хэмилл и Кристи Ямагучи? На плечах у обоих девушек блистали американские флаги, а на губах — широкие улыбки. — Не говори мне, что ты впервые слышишь их имена... — предостерегающе проговорил парень. — Добрый вечер, леди и джентльмен, чем могу быть полезен? — наконец послышалось у нас за спинами, и это меня частично спасло. — Я не знаток истории! — прошептала я. — Ты фигуристка! — так же тихо прошептал Эйден, когда мы шли за низким — относительно низким, таким же как я — парнем в вязаной шапочке, который, по-видимому ходил за кофе. — Что не обязывает меня знать всех древних фигуристов. — Ямагучи каталась в те же годы, что и мои родители! — Я и твоих родителей не знала, бро, — ответила я, серьёзным взглядом прекратив перепалку. Парень-администратор зашёл за стойку, поставил кофе у кассы и не успел ничего сказать, как Эйден у него спросил: — А откуда здесь автографы Хэмилл и Ямагучи? — Хэмилл каталась на открытии молла, а Ямагучи в 92', — быстро ответил парень и гордостью читаемой в улыбке. — Не в каждом торговом центре выступают олимпийские медалисты. Захотелось пошутить в духе «Можете уже печатать наши с Эйденом фотки», но я побоялась выглядеть клоуншей. — Скоро на вашей доске почёта будет пополнение, — с ухмылкой проговорил Эйден, а я прикусила губы и закрыла глаза, чтобы не фыркнуть. — В любом случае... Сколько стоит билетик? — Двенадцать долларов, плюс пять за прокат коньков. — Последнее нам точно не надо, — сказал Эйден чуть тише и спросил, указав куда-то за спину парнишки: — А частные часы? — Триста долларов в час, договариваться заранее по телефону, — ответил он заготовленный ответ. — Общественные мероприятия тоже проводятся, но это не звонить сюда, а писать на электронную почту сайте нашего катка. Триста долларов. Я глянула на Эйдена. Он выглядел как всегда уверенно. — А народу обычно много? — спросил он. Подросток — если он был подростком —кивнул в сторону катка. — Ближе к полуночи все расползаются. У нас тут не Лас-Вегас, полуночников мало. Эйден постучал пальцами по стойке. Парень-администратор отошёл, отпил своего кофе и прицепил бейдж: «Galleria Ice Skating Center EUGENE DALLAS». — Ну, давай нам два билетика на час, Юджин. — Предупреждаю: лёд лучше всего по понедельникам и четвергам с утра, потому что заливают его в воскресенье и среду ночью. Так что имейте в виду. Он дал нам браслетики, на которых было напечатано время покидания льда. Мне стало интересно, каким образом в торговом центре заливают лёд, причём аж два раза в неделю, но спрашивать я не стала, потому что Эйден уже заболтал Юджина рассказами о наших достижениях. Мне это слушать было неловко, поэтому я занялась переобуванием. Пройдя от кассы, я попала на небольшую огороженую «капельку» с резиновыми ковриками и скамейками. Там дети уже разувались, поэтому шнуровалась я стоя; на нашем катке я бы закинула ногу на борт, но здесь пока не была такой смелой. — Я не знаю, что у тебя там в голове, — начал Эйден, когда мы уже стояли на льду, и я выбирала музыку, — и не знаю, когда ты со мной этим поделишься, но как друг я обязан тебе сообщить, что ты очень часто говоришь о Билли. Что у меня в голове? Что он..? Я открыла рот и застыла, подняла глаза на парня и закрыла рот, и выдавила тихое: — Что? — и добавила: — Я с ней работаю. Конечно я много о ней говорю. — Ты поняла о чём я, — сказал он чуть скривившись: — Это подозрительно. Мне то не важно, но с чужими осторожнее. Я схватила с борта пластиковые чехлы на лезвия и замахнулась ими на Эйдена, но он увернулся. — Я не...! Что? Это уже не смешно! — воскликнула я, пока он находился в безопасных трёх метрах от меня. У меня всё ещё не вышли из головы его слова на Коачелле. Наглец. Парень указал на меня пальцем. — Не смешно то, что ты сейчас покраснела. А я тебе просто указал на твои промахи, над которыми тебе стоит поработать. Я быстро тронула свои щёки, будто могла оценить их температуру в перчатках, и снова воскликнула: — Это потому, что ты меня возмущаешь! Он ничего не ответил и покатил по катку. Люди начинали расходиться, Юджин не соврал. Одна пара уже сошла со льда и осталось всего две; но Эйден прав: всё лучше чем делить арену в LAFSC. Я сжала губы и поехала за ним. Он ненормальный... — Ты ненормальный. — Но ведь ты бы мне рассказала, если бы что-нибудь было? — Что «что-нибудь», Эйден? — прошипела я, отряхивая перчатки от невидимой пыли. Я оглянулась, будто нас мог кто-то услышать. — Я слишком хорошо её знаю, чтобы что-то могло произойти. И ей семнадцать. — То есть, ты не отрицаешь свою бисексуальность, — подытожил он. Я не признаю свою гетеросексуальность. Я много думала о этом, особенно после Коачеллы, и поняла, что мне всё равно с кем целоваться... Единственная проблема заключается только в том, что у меня сейчас нет вообще никого, с кем я бы могла целоваться. Даже в поле зрения нет. — Я не знаю, — призналась я. — Не поверишь, бро, но отношения с кем бы то ни было сейчас не мой ориентир. Я обогнула Эйдена и повернулась к нему лицом, начав ехать спиной. Он выглядел на столько серьёзно, на сколько я его вообще когда-либо серьёзным видела. — Если бы ты смотрела дальше носа, ты бы заметила кучу парней и не парней, хотящих тебя трахнуть, — он поставил руки на поясницу и склонил голову в бок. На нём была его обычная тренеровочная одежда — чёрная облегающая футболка и черные леггинсы, ровно то же самое было и на мне. Это досталось нам бесплатно, после подписанного контракта с Nike после Чемпионата США. Пока мы только выложили самостоятельно сделанные фотографии в Инстаграм, но Nike обещали нам полноценный рекламный ролик и рекламную фотосессию ближе к сентябрю. они сыграли нам на руку, потому что сразу после них стали подтягиваться маленькие компании спортивной одежды, питания и даже букмекерские компании. Мы подписывали контракт с Nike одновременно с Алисой Лью, и нам сказали, что мы потенциал этой страны в фигурном катании, что подняло мою самооценку примерно на 4000 метров над уровнем моря. С самооценкой у меня вообще беды, но мегасамовлюблённый Эйден вполне компенсирует меня. — Не знаю, как у тебя, но в моём понимании отношения заключаются не в сексе, — ответила я Эйдену. — Скажи мне, когда у тебя были последние отношения, заключающиеся не в сексе? — парировал он, и я признала себе, что здесь он прав. — Тогда тем более, возвращаясь к твоему... — я вздохнула, — дикому предположению насчёт Билли... Ей семнадцать. — Возраст согласия — шестнадцать. — Она для меня всегда останется младшей сестрой. — Я тебе уже говорил: посмотри на неё по-другому, Эйв. Она нихера не младшая сестра. Но, окей, даже если не Билли, то есть полно девчонок, готовых тебя трахнуть. Чего стоят только твои татуировки. Они кричат о том, что ты би, — парень сложил руки в рупор и начал издавать звуки сирены, привлекая внимание, но дальше учитиво понизил голос: — Я мог бы тебя познакомить с кем-нибудь, но ты же откажешься. Я накрыла лицо ладонями, и томно вздохнула. Эйден застрясся от беззвучного смеха. — Всё, я понял, секс не приоритет. Я растопырила пальцы и сквозь щёлочку посмотрела на него. — Спасибо. Я начала ускоряться и ехала достаточно быстро, меняя наклон и выходя в «кораблик». Я уже начинала тренировать тройной аксель. Все тройные у меня были чистыми даже с одной поднятой рукой — с риппоном я не видела смысла тренировать, потому что за него накидывают копейки, а усилия большие. И я замахнулась на большее. О моих призрачных мечтах стать первыми парниками с тройным акселем — именно прыжком, а не выбросом, с выбросом мы к сожалению, уже опоздали на 13 лет — знал только Эйден. И, к счастью, он меня не отговаривал, единственное, сказал, что все тройные кроме тулупа у меня не очень, но согласился, что идея прикольная. Конечно, травмоопасно, но он и сам много чего делает на льду, чего не знают его родители. Например сальто назад. А тройной аксель, по моему мнению, менее травмоопасен, чем сальто, так что... Сляжем с переломами — так вместе. В голове сразу всплыли воспоминания рассказов одной российской парницы, которая тренировалась в LAFSC. Мы с Эйденом пришли на смену паре Энберт/ Забияко у родителей Эйдена: в марте 2018 они вернулись тренироваться в Россию, а мы стали основным «проектом» Питера и Марты. Мы с Забияко пообщались всего пару раз, когда они заканчивали с документами здесь, но мне было безумно интересно насчёт их прогресса с выбросом тройным акселем. А прогресс был, пока не был приостановлен травмой Наташи, в результате которой она на протяжении месяцев не тренировалась. Желание творить историю, которое привело к неудачному падению, а как следствие — десятки недель потерянного времени. И желания жить. Насколько я знаю, никакого конфликта не было, но после Олимпийских игр ребята поменяли тренеров и уехали в Россию, выброс тройной аксель остался у них так и не покорённым. Поэтому я пока и не говорю ничего тренерам — высока вероятность, что после того опыта они будут против. Кто знает, может мы тоже поменяем тренеров и уедем в Россию? Никто не знает даже того, что будет завтра. Мы покатались даже чуть больше часа. «Мы с Юджином подружились», — сказал мне Эйден, и я была не совсем уверена, что он имел в виду под словом «подружились», потому что произнесено оно было с импликацией «у нас завтра свиданка», а Эйден на данный момент, насколько я была осведомлена, с кем-то встречался. Но я ничего не спросила. Пусть делает, что хочет. Но уже сидя за рулём машины, везя его до станции метро, я поняла, что просто завидую ему. Я никогда не смогу быть такой открытой с людьми, как он. Я глянула на парня. Он с кем-то переписывался, отложив сиденье немного назад, чтобы расслабить спину. Редко увидишь его молчащим, даже после изнурительных девятичасовых тренировок он постоянно что-то говорил. Через несколько секунд я снова посмотрела на него; в свете экрана его кожа была ещё белее, а ярко-розовые волосы отливали оранжевым. — Как ты так легко со всеми флиртуешь? — прямо спросила я. — Заметь, не я продолжил разговор об отношениях, — медленно проговорил он, не отрываясь от набора сообщения, но через несколько секунд заблокировал телефон и сложил руки в замок на животе. — Что именно ты хочешь знать? Лайфхаки, пикап-фразочки, твой психологический портрет? Я фыркнула. Сначала я хотела огрызнуться, но... — Психологический портрет? Бро... — У меня полно тайных знаний, Делакруа, — ответил он, и я слышала ухмылку в его голосе. — Ну и что ты обо мне скажешь? — недоверчиво спросила я, не отрывая взгляда от дороги, а сердце забилось быстрее. Я думала это прикол, но а вдруг он и правда психолог и всё это время анализировал меня? Ненавижу психологов. Ой, как же я ненавижу психологов, психотерапевтов и всех, кто лезет в твою голову! — Я боюсь с тобой говорить на серьёзные темы, когда ты за рулём, — сказал парень спустя некоторое время. Я вздёрнула бровь. — Ты не всегда... Спокойно реагируешь. — Говори, Корнелл... — Я боюсь за свою жизнь, серьёзно, мне всего двадцать один! — и он указал на съезд. — Поехали в SubWay. Я есть хочу. Он меня заинтриговал настолько, что я даже оплатила ему сэндвич и салат. — Итак? — намекнула я, когда мы уже ужинали. Я заметила, как Эйден тихо закатил глаза. Он вытер рот от крошек, скомкал салфетку, откинулся на спинку диванчика и посмотрел на меня взглядом, который я не смогла прочесть. Я вздёрнула бровь. Он реально психолог? Боже, надеюсь он шутит... — Да не напрягайся ты так, — хмыкнул он. — Я просто думаю, как все свои мысли проявить в виде слов. — Все мысли? Мы знакомы не первый год, и только сейчас ты будешь высказывать мне все свои мысли? А раньше нельзя было?.. — Поверь, почти всё ты знаешь. И я же не своё мнение буду тебе рассказывать, а правду о тебе, — сказал он и я тоже откинулась на спинку своего дивана и скрестила руки на груди. Он показал на меня пальцем; на губах была тень ухмыки: — Вот сейчас ты приняла защитную позу, потому что боишься слышать эту правду... — Иди ты... — Я польщён, серьёзно. Короче, — он снова вытер рот салфеткой и склонился над столиком. — Начнём с того, что ты интровертка. Пройди тест на тип личности, мне интересно, но по тебе видно, что ты интровертка, причем умная; много думаешь и мало говоришь. Возможно ты ISFJ... Или ISFP... Нет, последняя точно J, а первая I... — я даже близко не понимала о чём этот парень сейчас говорит, но он прервался, чтобы что-то посмотреть или записать в телефоне, и продолжил: — Короче... Это первая истина. Вторая: ты дохера работаешь. Я чувствую угрызения совести, потому что всё время, когда ты не работаешь, ты проводишь со мной на катке, в то время как я вне катка только и делаю, что налаживаю свою личную жизнь. Но с другой стороны, ты интровертка, я без понятия, как у вас там работает социальная батарейка, — он помахал пальцами в воздухе, что-то обрисовывая, но потом сложил их в замок и уложил на них подбородок. — Истина номер три: я тебя умоляю, ты не гетеро, и я это знаю, как знаю то, что этот уёбок положил тебе не соус барбекю, но ты естественно ничего не сказала, потому что ты... кто? Правильно, интровертка. Я вздохнула. В голове сразу всплыл момент, произошедший в туре. Билли хватает меня за ладонь. — Твои руки! — Что? — я улыбаюсь. — Вау. Они такие... Вау. Я никогда не обращала внимание на твои руки. Я непонятливо улыбаюсь и вытаскиваю руку из её ладоней, хотя, возможно, хотелось бы побольше вот так её касаться. Она постоянно бегает от меня, я устала от этого, но ничего ей не говорю. — Вау... — Ты ведь помнишь, что я гетеро. Мои слова так контрастируют с моими мыслями, я сейчас засмеюсь в истерике... Она скривилась. — О, ты не гетеро... — ...Скажи это тому, с кем я вчера спала. — Посмотри на себя. — Не суди книгу по обложке. Я тогда реально засмущалась, а сейчас понимаю, что это потому что она была права. Я уставше прикрыла глаза. Почему все вокруг знают меня лучше, чем я сама? Боже, оно всегда так было и вот опять... — Слушай, мне посрать, когда и как ты это расскажешь, но ты просто будешь терять время, если будешь бегать от того, кто ты есть, — начал Эйден, но я его перебила: — Я не гомофобка, Эйден. И я приму себя, когда разберусь со всем. Но сейчас у меня нет времени ни на что, кроме как дышать, — я мотнула головой, но наверное это было нервное. — У меня нет времени на отношения, но я схожу с ума от одиночества, — от неожиданной честности у меня встал ком в горле. Я не любительница поговорить сама с собой, поэтому я никогда не озвучивала всё вслух, и от этого ещё неприятнее. — Я так давно не чувствовала себя в семье... — Ты скучаешь по дому? Нет. — Я скучаю по близости, — я поджала губы. — Я не скучаю по ссорам с матерью, сестра уехала в Англию ещё, когда я жила дома, а Хьюдсон и сейчас редко пишет. Я просто хочу где-то быть нужной. — Ты мне нужна. — Я знаю, но я тебе не всегда нужна, у тебя своя жизнь, у меня своя. Губы дрогнули, и я начала мысленно читать надписи на пластиковых табличках на столе, обдумывая, что сказать дальше. «Акции в SubWay каждую среду», «День американского флага вместе с SubWay! Толкьо 14/06/19 любой сэндвич со скидкой 30%». Я так и не придумала, что сказать. — Давай дальше. Но Эйден молчал. Я на него не смотрела, я смотрела на текст, написанный маленьким шрифтом, где, наверное, объяснялось на какие сэндвичи не будет скидки четырнадцатого июня. — Ты ведь знаешь, что ты всегда в моём приоритете? Я удивлённо подняла на него глаза, и две большие слезы всё-таки выкатились, и я быстро проговорила: — Забей, я просто устала. Давай дальше, или пошли, если доел. Эйден вздохнул. — Ну... могу сказать, что судя по тому, как ты держишь руль — ты пассив. Я фыркнула и обхватила свои локти. — Советы, как найти парня? — спросила я. — Или девушку. — Я ещё с психологическими портретом не закончил, — скзазал он, на удивление никак не прокомментировав мою последнюю фразу. Он иногда бывает таким чутким, прям удивительно. — Ты скучаешь по семье. Ты сказала, что не скучаешь, но я вижу, с каким энтузиазмом ты общаешься с отцом и братом. И даже с матерью. Тот факт, что после девяти часов на льду и трёх в зале, у тебя есть силы с ней ругаться... Нам надо что-то организовать, пока мы будем в Гренобле в ноябре. Сходить в ресторан всем вместе или что-то такое... Я кивнула. Эйден отпил свой чай и покрутил стакан, видимо, обдумывая, что будет говорить дальше. Сколько же у него там мыслей в голове? Он такой наблюдательный? Почему я этого не замечала? Сегодня я удивлялась, увидев его серьёзным, но, возможно, он и мне не до конца открылся? Может эта наигранность и легкомысленность — его маска? И как мне составить его психологический портрет, когда он не такая открытая книга, как я. — Ты скучаешь по семье, поэтому пытаешься быть ближе к Мэгги и Патрику, — наконец сказал он. — Я не психолог, я не знаю, как это работает, но тебе видимо нужно одобрение со стороны взрослых, и раз мои родители уже заняли позицию тренеров, то родители Билли — твоя комфортная подушка. Я нахмурилась; вытерла мокрые дорожки от слёз, холодившие мои щеки. — Ты заботишься обо всех, и забываешь о себе... — продолжал он. — Ты помогала Финнеасу и Клаудии сойтись, помогаешь Билли ежедневно, учитывая и её романтическую жизнь, помогаешь Старр в плане катания, кстати, ты видела, что Старр летит с нами в Гренобль? Она тоже заявлена на Гран-при. Я снова кивнула. Но, про романтическую жизнь Билли он промахнулся. Не то что бы я помогала им с Кью сойтись... — Короче. Делай с этой инфой, что хочешь. Надеюсь, я тебе что-то новое рассказал. И, я понимаю, что сильно тебя бешу этими полу-намеками на Билли, так что больше не буду. Но ты же понимаешь, с кем бы ты не начала встречаться, ему или ей придется получить моё одобрение? Я так просто тебя не отдам. И вообще... учитывая твою работу тебе будет сложно с кем-то встречаться. Если только... «Если этот кто-то не работает вместе с тобой», — я поняла, что он хотел сказать, и была благодарна, что он не озвучил. Эйден аккуратно забрал искромсанную салфетку из моих рук и встал, пододвигая к себе наши подносы, чтобы унести их к мусорному баку. — И... Если тебе я когда-то буду очень нужен... Прям вот очень одиноко... Приходи ко мне. С кем бы я тогда ни был, я выкину их из своей постели и впущу тебя. Я поджала губы и медленно втянула воздух через нос, чтобы совсем не разреветься. То ли это мои месячные меня так разгрустили, то ли его откровения... В груди кололо отвратительное чувство, будто я по кому-то скучала, но не могла понять по кому... Мы вышли из ресторанчика, и, уже почти подойдя к автомобилю, я спросила: — Даже, если это будет Меган Фокс? — Что? — Ты говорил, что выкинешь их из постели... А если Меган Фокс? Эйден зашёлся в смехе и обхватил меня за плечо. — Гёрл... Ты плохой пример подобрала. — Хван Хёнджин? — уже без такой уверенности спросила я. Мы сели в машину. — Слишком невинный, — ответил парень после недолгой паузы. — Я на корейцев предпочитаю смотреть издалека. Корейцы... Окзалось, наш показательный будет под песню Kill This Love, и помимо копирования хореографии в некоторых местах, Эйден решил добавить туда и сальто. Такое сальто, которое будет прыгать надо мной. Через меня. Такое, где при неправильном приземлении, он может выколоть мне глаза или срезать часть скальпа. Опять же, тренеров в известность пока никто не ставил, и я, попросив его продумать эту затею тщательнее, и отработать своё сальто лучше, попыталась выторговать себе время, чтобы сказать ему нет. Нет. Такого не будет. Я не собираюсь рисковать на каких-то показательных, как бы сильно я ему не доверяла.