Земляничный бриз

— Леди и джентльмены, пожалуйста, поприветствуйте. На лёд приглашаются спортсмены Los Angeles Figure Skating Club Эйвери Делакруа и Эйден Корнелл. Мы подняли руки, в знак приветствия, сделали круг по льду, я постучала по бёдрам, чтобы разогнать кровь, наслаждаясь подбодряющими восклицаниями людей с трибун. Я не искала глазами Мэгги, Патрика или Клаудию, которые сидели где-то среди них, я старалась не думать о семье, которая сейчас смотрит прямой эфир в Париже, где отец наверняка даёт мне наставления, пусть я и не слышу его. Несколько недель назад мы с Эйденом посмотрели «Человек-паук: Возвращение домой» и, увидев замудрёное рукопожатие Питера и Неда, повторили его, и почему-то нам пришло в голову создать похожее и сделать его нашей фишкой. Потому что у всех фигуристов есть фишки: у Ханю его плюшевые Винни-Пухи и ожерелье-амулет, у Брауна его шпагаты в прыжке, а у нас будет рукопожатие на удачу. — Мы станем легендой, — прошептал Эйден мне на ухо, и мы встали в стартовую позу. Кармен. Чемпионат США. Не облажайся. На короткую программу мы выходили первыми, потому что занимали самую низкую позицию среди пар в США, но практически идеально откатавшись, мы эффектно держались на первой строчке почти до самого конца, нас обошли только одна пара. Каждый раз, когда объявляли баллы других, они оказывались на втором месте и мы с Эйденом улыбались, сидя на среднем из трёх диванчиков в зоне ожидания у льда, махали в камеры, и я думала, что же сейчас говорят обо мне моя семья. Хьюдсон обещал записать папины реакции на обе программы, но прямо перед короткой программой у него изменились планы, так что, надеюсь, произвольную он записал. После проката, сидя в отеле, я пересмотрела трансляцию несколько раз, оценивая свои ошибки, и довольно улыбаясь фразе комментатора про наш сногшибательный дебют и про то, что, кажется среди элитных спортивных пар США появляются новички. Программа прошла почти идеально. Сама она слабенькая, каскад всего тройной тулуп-двойной тулуп, и то, кажется, Эйден покачнулся — довольно сильно, раз я заметила — и мы ушли в минусовую зону, но не принципиально важно. Нам было весело. Я еле сдержалась, чтобы его не поцеловать, учитывая, что та поза, в которой мы закончили программу была как нельзя кстати для поцелуя: наши лица были буквально в нескольких дюймах друг от друга, я чуть ли не лежала на его ноге, а он нагнулся надо мной, и эмоции зашкаливали, но Эйден поставил меня обратно на лёд, мы поклонились и Эйден, подъехав со спины, схватил меня обеими руками и раскрутил вокруг себя. Я запищала и постучала ладошками по его рукам; он поставил меня и с улыбкой на губах, положив руку на моё плечо, поехал рядом к выходу со льда. Я обернулась, и увидела, что на другом конце катка на лёд уже выходили разминаться Хевен Дэнни и Брендон Фрейзер. Это было феерично. — У кого-то зашкаливают эмоции? — я улыбкой проговорила я. — Это. Было. Чертовки круто, — с небольшой одышкой проговорил Эйден. Мы подъехали к бортикам, тренера передали нам чехлы на коньки и кофты, но, во-первых, адреналин в крови зашкаливал насколько, что мне было плохо даже от мысли, о какой-то кофте, а, во-вторых, я не хотела надевать кофту LAFSC, потому что мне нужна кофта USA team и не меньше. Марта — мама Эйдена — передала мне мой телефон, где по фейс-тайму я увидела отца. Он улыбался, а я улыбнулась ещё шире. — Вы круты, Ави. — А ты в меня не верил, — сказала я, подняв телефон повыше, пока шла в зону кисс-энд-край ждать оценок судей. — Авери? — я услышала голос брата. Ничего себе, он тоже смотрел Чемпионат с семьёй. Значит записал? — Если ты не встречаешься с Эйденом, я готов забрать его себе, если что. Мы сели на диванчики, и Эйден все-таки накинул на мои плечи кофту. — Я всё слышал, чувак. — Я и не старался скрыться, знаешь ли, — ответил ему Хьюдсон, но всё ещё не показался в кадре. На экране был только отец, который, казалось, вообще не обратил внимания на гейские высказывания моего брата, хотя я и догадывалась, что он спокойно к такому. Работать несколько десятков лет с подростками — и не к такому привыкнешь. Но я не была уверена, что Хьюдсон би или гей, он мне ничего официально не сообщал, а я не приставала. Я слушала замечания тренеров — и отца — насчёт наших ошибок, а Эйден, казалось, просто тратил время, глядя на разминающихся Хевен и Брендона. — Ты замечала что Фрейзер, реально похож на Брендона из Винкс? — Ты смотрел Винкс? — я вздернула бровь, пока открывала бутылку воды, которую нам дали организаторы. — А ты нет? — Я на четверть итальянка, конечно же я смотрела Винкс, — оскорблённо проговорила я и решила найти глазами родителей Билли и Клаудию, пока пила воду, для чего потребовалось меньше десяти секунд: они были единственными с шариками в цветах американского флага. Или в цветах французского, это как посмотреть. Надо не забыть выложить в Инстаграм, когда буду выкладывать фотографии с сегодняшнего дня, троих наших болельщиков тоже, потому что по-моему они — единственные, кто пришёл только ради меня и Эйдена. Пробежавшись глазами по балкону сверху трибун — месту, куда допускаются только фигуристы и работники катка, — я увидела Мэрайю и Алису. Алиса чудесная. Алиса — пока что самый наш верный друг среди фигуристов на Чемпионате, возможно, потому что это и её и наш дебют, и она стала чемпионкой, и мы, по-моему, точно на подиуме. И не важно, что Алисе тринадцать. И, вот, она стоит там, чтобы нас поддержать, машет рукой и смеётся. Я глянула на лёд, и вздохнула про себя, не увидев там ни одной игрушки. А так хотелось... В ожидании баллов, я показала камере, направленной на нас, экран с видеозвонком отца, крикнув, что это благодаря ему я сейчас здесь, чтобы весь мир знал, но с надеждой, что Марта с Питером не обидятся. Вообще-то мы часто созванивались с папой во время тренировок, потому что он бывший танцор, и что касается скольжения — это его компетенция. А ещё он меня мотивировал: каждый раз, видя его воодушевление, я забывала о ушибах и убитых в кровь лодыжках и выходила на лёд, думая только о том, сколько лет я потратила впустую, отсиживаясь на кухне О'Коннеллов. Папа не был танцором высокого уровня, но достаточно неплохим на уровне Франции и несколько раз участвовал в чем-то вроде Challenger, но доисторических времён. Поэтому во мне он видел своё продолжение. — Баллы, пожалуйста, — проговорил комментатор на арене, и воцарилась относительная тишина. — За произвольную программу Делакруа/Корнелл получают 131,74 балла. Итоговые баллы: 199,92 — и они занимают второе промежуточное место. Зал захлопал в овациях, Эйден радостно выругался и накинулся на меня с объятьями, чуть не завалив на колени его матери, а Марта просто погладила нас обоих по голове. — Как бы там ни было, даже если Хевен и Брендон вас обойдут, у вас бронза, — счастливо проговорил отец Эйдена. — Поздравляю. После пресс-конференции днём и награждения вечером, — а мы всё таки получили бронзу, уступив Хевен и Брендону аж 7 баллов, — после фотографий с остальными медалистами, с чёртовыми иконами фигурного катания Нейтаном Ченом и Джейсоном Брауном, потому что сразу после произвольной программы пар, была произвольная программа мужчин, после всех испытанных эмоций, полученных сувениров, рукопожатия с Джонни Вейром, и счастливых поздравний от Мэгги и Патрика, я лежала на кровати, рядом лежала Клаудия, а Эйден лежал на полу, так как не поместился. Девушка пересматривала то, что она сегодня отсняла, чтобы решить, что вставить во влог, Эйден искал музыку для тиктока, а я просто лежала. — Что может быть лучше, чем это? — Популярность? — предложил Эйден. — Семья? — сказала Клау. — Деньги, — снова предложил Эйден. — Деньги — далеко не главное, — поспорила с ним Клаудия. Я только успела открыть рот, а Эйден уже начал: — Ты угараешь? За деньги можно купить всё... — Нельзя купить любовь, — парировала девушка. — Мне не нужна любовь, я не умею любить, — он скривился. — Все умеют любить, ты просто не нашёл ту самую... — Он даже ни с кем не встречался эти пол-года, — вставила я. Эйден фыркнул и показал на меня пальцем. — Я встречался. Только каждые мои отношения длятся с полуночи по десять утра. — Это грустно, — проговорила Клау. — Очень даже наоборот. Вот мы с Эйвери в следующем сезоне выйдем на уровень серии Гран-при, потом завершим, и я буду кататься в крутых российских и японских шоу. К чему мне отношения? Лишний якорь. — А я чем по-твоему займусь? — резко спросила я и привстала на локтях, услышав шорох, и заметив, что Эйден уже сидел у своего чемодана, поедая шоколадный батончик. Он пожал плечами. — Будешь дальше выискивать безглютеновую еду для Билли? — предположил. Я оскорблённо вдохнула воздух в лёгкие, дёрнула ногой и кинула отельским тампком прямо Эйдену в лицо. Он вскрикнул и откинул тапок куда-то к входной двери. — С чего это ты взял, что я разрешу завершить нашу карьеру? Он улыбнулся. — У тебя такой забавный акцент, когда ты злишься. Он как будто становится ещё заметнее. — Putain. Только я замахнулась ногой, чтобы кинуть в парня второй тапок, как открылась дверь и Марта с Питером позвали нас спускаться к ужину. Только жаль, пить нам было нельзя, потому что уже на следующий день было закрытие и показательные номера, куда нас отобрали. — Это хороший знак, — сказали тренера, когда увидели нас в списках на показательные. — Значит Ассоциация уже вас заметила, несмотря на то, что вы третьи. — Мы просто самые горячие среди всех. — Кстати говоря, мне не понравилось количество флирта между вами на пресс-конференции, — аккуратно заметила Марта, а Эйден фыркнул. Мне стало немного не по себе, но парень выглядел вполне уверенно. — Мам, мы тут покоряем сердца зрителей. Им надоели одни и те же пары из года в год, мы создаём правильное первое впечатление, — и он дал мне пять, если это так можно было назвать, потому что это было скорее его-ладонь-стукнула-мою-маленькую-а-я-постаралась-не-пискнуть. — Причем, это наша манера общения. — Вы создаёте лишние слухи, — женщина покачала головой. — Нам теперь держаться в метре друг от друга? Мам. После свадьбы Книримов в американском фандоме фигурного катания ничего интересного не происходило... — Фандоме? — возмущённо вздохнула Марта. — Это тебе не какая-нибудь группа корейских мальчиков... — Мэдисон Чок и Эван Бейтс начали встречаться, это тоже обсуждалось, — вставила я, когда заметила, что Эйден был готов защищать BTS, EXO, Seventeen и вообще весь кейпоп в целом, но я боялась, что он просто поссорится с матерью. — Когда? В 2017? Это было два года назад, Эйв, — Эйден произнёс, с непонятным осуждающим тоном, как будто я несу чушь. Я, что, виновата, что не каждый год все женятся? — В этом году хотя бы Алиса Лью произвела фурор. Марта лишь кивнула, вздохнула и проговорила: — Не забудьте, мы зарегесирировали вам лёд на 22:00. Потренеруйтесь хоть немного. За два месяца до Чемпионата мы наконец определились с музыкой для показательного номера, и, нет, это была не bored, как бы Билли того ни хотелось. Это был саундтрек из Юри на льду History maker. — Это буквально единственное мной просмотренное аниме, кстати говоря, — сказала я, когда Эйден сидел у моего ноута на моей кровати в моей квартире, листая спотифай. — Вот и мило. Символично. Я его смотрел раз пять. — Серьёзно? — Я похож на шутника? — Эйден повернулся ко мне и состроил рожицу. — Боже... — я поднялась с кровати и гостеприимно указала на дверь. — Музыка выбрана, ты свободен. Когда Эйден ушёл, я, лёжа на кровати, листала тикток, когда всё-таки решила написать Билли. — Я не предательница, не надо писать обо мне слезливую песню, но мы выбрали не bored, а History maker. Ответ пришёл сразу же: — который из гейского аниме??? — Ты смотрела? — раз пять, если не больше — Тогда ты не злишься? Спокойной ночи, Билли — если честно мне всё равно но было бы приятно если бы вы выбрали bored но в общем и целом я рада за вас. Я даже сощурилась, перечитывая это сообщение, пытаясь понять смысл, но не совсем получилось. Я перекатилась на живот. — Почему ты не спишь? Уже поздно. — почему ты пишешь с точками? и с большой буквы — Потому что у меня стоит автокоррекция. А почему ты пишешь без запятых? У американцев на них введён налог? — это выглядит отвратительно эйв- Я закусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. — Отвратительно было зайти в туалет в автобусе и увидеть там твоего брата. — ФУ БОЖЕ не начинай бедная ты Я рассмеялась. И снова немного закусила губу, но теперь, потому что я не хотела портить момент. — Ты ездила к психологу? Она долго не писала. Потом около двух минут мигало «печатает...», но в итоге она прислала: — тебе ответить честно или как? — Мне только правду. — я приехала, и даже не зашла в здание — Почему? — не знаю отстань — Я запишу тебя и съезжу с тобой. — я не хочу, эйв — Я хочу. Я напишу тебе завтра утром. Спокойной ночи.

***

— Надо же, так ты умеешь готовить, — сзади меня послышался голос. Я резко развернулась, чуть не пройдясь на ладони лезвием ножа. Опершись на стену плечом, в паре метров от меня стояла Билли. Она была в огромном чёрном худи, с капюшоном накинутым на голову. — Господи Иисусе, — выдохнула я, прикрывая глаза, и положила нож на столешницу, где только что резала тесто на ромбы. — Я тебе сделала ключи не для того, чтобы ты ко мне вот так заявлялась, — я глянула на часы. — Ночью. Как ты вообще приехала? Я только пару дней назад вернулась из Детройта, с бронзовой медалькой национального чемпионата, которая теперь висит на холодильнике, прикреплённая магнитом, потому что у меня даже нет никакой тумбочки или столика, чтобы её красиво поставить в коробочке. — На метро, — пожала плечами она. — Маска, капюшон и готово. — Маленьким привлекательным девочкам опасно ездить одним ночью на метро, — сказала я, снова отвернувшись к печенькам. — Пусть даже в маске и капюшоне. — Опустим то, что ты назвала меня маленькой, но вот про привлекательность я услышала и запомнила, — Билли улыбалась; я чувствовала это спиной. — Тебе некуда деть медаль? — она подошла ко мне и прислонилась попой к столешнице. — Билли! — воскликнула я. — Отойди, там же мука насыпана, ты испачкаешься, — я оттолкнула ногой девушку, а она подошла к холодильнику и сняла с него медаль. — Подарите мне тумбочку на день рождения, пожалуйста. Серьёзно. Билли выругалась. — Я совершенно забыла про твой день рождения! — она пропищала, а я хмыкнула. — Ладно, шучу, я подарок купила ещё два месяца назад, и, не плачь, но это не тумбочка. Я почувствовала, как она подошла, ко мне со спины, надела медаль и положила голову на моё плечо. — И как ты себя ощущаешь? Медалистка. — Ощущаю, что наконец могу забыть о диете, — я дёрнула плечом, чтобы скинуть голову девушки и добавила: — Верни медаль где взяла. Мешает. Я наре́зала печенье и, поставив его в духовку, помыла руки и села за маленький квадратный кухонный стол. Билли сидела, подперши подбородок и просто смотрела на меня. Она выглядела... подавленной? — Что-то случилось? — спросила я. — Это с тобой походу что-то случилось. Я реально не думала, что когда-нибудь увижу тебя за готовкой. Я мягко улыбнулась, но повторила свой вопрос, а она не ответила. Повернулась, чтобы проверить не сгорело ли печенье. Его запах уже разносился по всей квартире мягкими тёплыми волнами, и, почему-то, я почувствовала в этой квартире себя как дома. — Останешься на печенье? — Да хоть на всю жизнь, — прошептала Билли, её голос дрогнул, я быстро глянула на неё, она поймала мой взгляд и по её щеке стекла слеза, которую девушка быстро стёрла рукавом, натянутым на пальцы. — Хэ-эй, — я поднялась со стула и подошла к девушке, обняв её за голову. — Что... Она заплакала. — Он не поднимает трубку уже второй день... — сквозь слезы проговорила девушка, а я еле сдержала раздражённый вздох и беззвучно прорычала. Мне не нравился её новый парень. Во-первых, его звали Брендон, а у меня уже и так слишком много Брендонов в жизни. Во-вторых, он всегда опаздывает, никогда не здоровается и шутит пошлые шутки, когда они неуместны. В этом плане они с Билли похожи, но если ей я это прощаю, то только потому что у неё такой характер, а он просто невоспитанный. И третье, и самое важное: ему двадцать два. Ему, чёрт возьми, двадцать два года, а так как они с Билли встретились, и, скорее всего, начали встречаться, в начале декабря, до её дня рождения, ей в тот момент было шестнадцать. Это... Это гигантская разница. Меня это волновало. Мэгги волновало тоже, но её аккуратные материнские разговоры не давали результатов, а я боялась Билли что-то говорить, потому что она только-только перестала меня избегать. Я не знала, с чем это было связано, но боялась её снова спугнуть. — Может он занят... — Два дня? — Он взрослый человек... — Просто... — Билли шморгнула и обхватила мою талию, прижимаясь к животу. Я немного напряглась. — Я помню, что было, когда Огастус не ответичал двое суток на звонки. В середце неприятно кольнуло. — Билли, — я отстранилась, аккуратно подняла её голову к себе и вытерла слёзы. Она снова покрасила волосы. Мне синий нравился больше. Но я всё равно мягко провела рукой по волосам. — Не хочу звучать занудно, но в отношениях важно доверие. И если ты ему не доверяешь после первого месяца вместе, то что будет дальше... Она высвободилась из моих рук и начала загибать туда-сюда край салфетки на столе. — Ты не звучишь занудно. У тебя, по крайней мере, больше опыта отношений, чем у меня, — она шморгнула и постучала по столу. — Садись. На самом деле, я просто приехала развеяться, а не слушать советы. В тот вечер мы заснули достаточно быстро, набив наши животы песочным печеньем, однако оставив пару штучек для Мэгги. Мне хотелось похвастаться.

***

Я, стоя на коленях, замачивала в ванне салфетку, на которую Эйден умудрился пролить вино, пока флиртовал с какой-то особой, которую притащил с собой. Я разрешила каждому привести по одному человеку, и Финнеас привел Клаудию, Эйден девушку, с которой, я так и не поняла, встречается ли он, Кортни тоже пришла со своим парнем, но они рассорились и ушли уже после часа празднования. Билли, естественно, пришла одна. Она сказала, что звала кого-то из друзей, но у них всех были разные причины не приходить. Но я так догадывалась, что, на самом деле, она и не звала никого, потому что Брендон бы ревновал, а она, зная, что я не горю желанием видеть его лишний раз, вообще пришла одна. Я залила салфетку отбеливающей жидкостью, хотя... — Не думаю, что ей уже что-то поможет, — прозвучал голос Билли за моей спиной. — Ты просто нашла предлог сбежать со своего же дня рождения. Я обернулась и ухмыльнулась. — Ты так-то тоже. Финнеас рассказал все стыдные истории про меня? Билли села рядом, скрестив ноги в позе лотоса; я видела, что она сжимает что-то в кулаке. Я тоже села, прислонившись плечом к ванне. Я была не против сбежать оттуда, на самом деле. Я уже объелась и просто хотела спать, но я была слишком хорошей хозяйкой, чтобы выпроводить их всех. И, на удивление, гости не торопились домой, учитывая, что моя кухня не рассчитана на шестерых человек. — Вообще, я забыла отдать тебе вторую часть подарка, — она протянула руку, и на её ладони я увидела чёрный браслет из бусинок и камешков. Я взяла его в руки и осмотрела. На средних бусинах золотой кракой было выведено first. — Я тебе сделала амулет. Я не уверена станешь ли ты его носить, потому я сделала себе такой же, и вряд-ли я его буду носить, но твой я делала мегакрепким, и специально на Амазоне заказывала новую леску и под каждой бусиной проходилась суперклеем, так что если ты его будешь надевать на прокаты, то, думаю, он поможет, — на одном дыхании выпалила она. — И он точно не рассыпется на льду. Я широко улыбнулась, всё ещё рассматривая браслет, а потом подняла глаза на девушку. — Я думала, ты в такое не веришь, — вместо «спасибо» проговорила я. Я даже не знала, что она умеет делать браслетики, если честно. Может, я ещё чего-то о ней не знаю? Билли пожала плечами и заложила распущенные волосы за уши. Она сегодня была даже ненакрашенная, хотя я была при всём параде. — Не то что бы верю, но это... Не знаю, если не хочешь не носи, просто мне показалось это прикольным. — И у тебя есть такой же? — Да. — Тоесть это не только амулет, но и браслет дружбы. — Ну... Типа... Да. Глупо звучит, но что-то вроде этого... Я снова посмотрела на браслет и протянула руку. — Помоги надеть. Сначала она протянулась ко мне, но опустила руки. — Эйв, это амулет. На удачу. На соревнованиях. Если ты его наденешь сейчас, то исчезнет весь смысл. — Правильно, — я посмотрела на него в последний раз и засунула в карман джинс, пока вставала на ноги. Билли тоже поднялась и, видимо мои объятья были для неё неожиданностью, раз она сначала замерла, а потом аккуратно отцепилась от меня. — Задушишь. Я смущённо поджала губы. — Спасибо. За браслет. Я надену его на следующие соревнования.

***

— Это не день, а дурдом сплошной, — прошипела я сама себе сбегая вниз по лестнице для рабочих здания главной французской радиостанции, где Билли должна была давать интервью. Я, перепрыгивая через ступеньки, спустилась и вылетела из двери чёрного входа чуть не сбив Дэнни. Он схватился за своё ушебленное плечо, а я наклонилась и оперлась руками на колени, пытаясь отдышаться после такой пробежки, молясь, чтобы он ничего не пошутил насчёт физической подготовки бронзовой медалистки национальных соревнований. Но он только выпалил: — Это твоя вина? Я выпрямилась и усмехнулась. — Плечо? Прости, но ты стоял слишком близко к двери, а я... Дэнни шикнул. — Ты знаешь, о чём я. Переводчик. Где чёртов переводчик для этого чёртового интервью в твоём чёртовом Париже? Я сложила руки на груди и обиженно потёрла плечо, как будто это не я только что с разгону врезалась в человека. — Я не отвечаю за весь Париж и за всех переводчиков. — Нет, но ты отвечаешь за одного конкретного, которого ты наняла. Где он? Десять минут до эфира. Если он ещё не здесь, то он уже не успеет. Почему ты не проверяла его? Ты уверена, что он... — С чего ты взял, что я не проверяла его? — зло фыркнула я. — Я тебе повторяю, мистер Я-тут-самый-ответственный, я не могу ручаться за всех! Дерьмо случается, и вот одна из таких ситуаций. Будем выкручиваться. Я развернулась и пошла обратно к чёрному входу, чтобы подняться на двенадцатый этаж, где находилась непосредственно радиостудия. — Как ты собираешься выкручиваться интересно, — раздражённо прошептал Дэнни. — Сама будешь переводить? На самом деле, мне и самой было интересно, как я собиралась выкручиваться, но годы работы с Билли Айлиш, научили меня находить выходы изо всех ситуаций. В любом случае, здесь выбирать особо не из чего. — А у нас в команде есть ещё кто-то свободно разговаривающий на французском? Может попросим Мэгги, которая путает даже jour и journée? Или оставим Билли и ведущего один-на-один, да? Правильно, чего мелочиться, раз всё пошло не так, то пусть уже идёт ко дну. Дэнни ничего не ответил. Я знала, что его нервируют такие ситуации, но меня это нервирует не меньше. А может даже больше, потому что мне бы пришлось лично объяснять Билли, почему всё сложилось так, и почему это интервью вообще ставится под вопрос. Поднявшись на двенадцатый этаж, Дэнни сразу пошёл в студию, а я немного потопталась у двери, отдышалась, ответила на сообщения Кевина, парня, с которым каталась на одном катке в Гренобле на протяжении десяти лет, и с которым мы сегодня должны были встретиться, и наконец тоже зашла внутрь. Билли уже крутилась на стульчике перед микрофоном; какая-то работница предложила мне снять пиджак, но я отказалась, решив, что так хотя бы не будут видны мои потные от нервов подмышки. Билли заметила меня и постучала по стулу рядом. — Осваиваешь новые навыки? — спросила она, когда я села. — Вот так вот, ещё пара-тройка лет со мной, и цены тебе не будет, сможешь уйти к кому угодно. Я ничего не ответила. Я не собираюсь ей постоянно напоминать, что я не хочу ни к кому уходить, раздует своё и без того большое эго ещё больше. В любом случае, уже пришёл ведущий, мне дали листик с ручкой для заметок, но я просто попросила Билли не говорить длинными фразами, и мы начали. На самом деле, всё прошло довольно гладко, только меня немного напрягали вспышки фотокамер, поэтому пришлось вежливо попросить их отключить, но после эфира ведущий даже спросил свободна ли я сегодня вечером. Но вечером я снова бросила Билли с остальными менеджерами, решив, что фотосессия на улицах Парижа не требует моего постоянного присутствия, и второй раз за три дня встретилась с семьёй, а после этого — с Кевином на общественном катке. Учитывая никакущую конкуренцию во Франции — или непосредственно талант Кевина — в этом сезоне он занял второе место на Чемпионате Франции, так что если так подумать, то он даже круче меня.