Земляничный бриз

— Отметим? Ещё чего. — Не отметим, — я поднапряглась, встала со стула и поправила закосавшийся на спине топ. — Тебе не кажется, Финнеас, что ты многовато пьёшь? — Алкоголя? Нет, — он слегка нахмурился, будто я сморозила несусветную глупость, и сделал вид, что не замечает мой осуждающий взор. — Не больше, чем остальные восемнадцатилетние люди. Я повела плечом и, немного помедлив, наклонила голову на бок, спросив: — Не подвезёшь пока ты трезвый? Не хочу тратиться на такси. Чертовски. Хочу. Спать. Но, глянув на часы поняла, что ещё всего девять часов вечера. — Будешь работать с нами — скоро свою машину купишь, — Дэнни расплылся в самоуверенной улыбке. — Когда там тебе обещали повысить зарплату с твоих трёх тысяч? Я, вспомнив, что и так еле убедила босса повысить мне до трёх, промолчала, сделав вид, что этот вопрос глуп и неуместен. Скажу правду — Дэнни начнёт подкалывать меня или снова развернет эту тему на десять минут. Зато я, в отличие от него, не потратила пять лет в университете. Финнеас тронул моё предплечье и указал головой в сторону прихожей. — Пошли? — И меня подбросьте до метро, — сказал Дэнни. Я быстро глянула в сторону коридора, пытаясь оценить насущность потребности и спросила: — А где у вас туалет? Без труда найдя нужную дверь, я дёрнула за ручку, но она не поддалась. Решив, что дом старый и либо она заела, либо дверь просто осела, я, приложив побольше силы, снова толкнула, однако открылась дверь только через пару секунд, когда я уже хотела звать Финнеаса. Из комнаты быстро вышли две девочки, протянув за собой знакомый шлейф сигаретного запаха. Огастус курит — что меня ужасно раздражает, — и этот запах у меня уже в печенках сидит. В ванной комнате запах был слабее, но тем не менее всё ещё заметным. Я помахала рукой у носа, чтобы лишний раз не вдыхать табак, а через пару секунд за моей спиной раздался взволнованный шёпот: — Сильно чувствуется? Я, застыв в дверном проёме, обернулась через плечо и заметила за собой Билли и, вероятно, её подругу. Девочка с короткой стрижкой, сложив руки на груди, нервно грызла и без того короткие ногти. Она же так испортит себе всю ногтевую пластину. — Сильно, — тихо сказала я и ответом на это стал нервный выдох. — У тебя есть двор, зачем курить в доме? — Это я, а не Билли, — девочка отняла руку от своих губ и легко махнула ладонью в знак приветствия. — Да не важно кто... — шепотом начала я, но Билли меня перебила: — Папа всё ещё никак не построит нормальный забор. А сейчас там сетка, и нас легко увидят соседи... — ...И поэтому вы решили рискнуть по полной, — завершила её предложение я и, закатив глаза, дала понять, что разговор окончен. Меня чужие дети не касаются. Заваривая в турочке утренний кофе, мысленно составляла план на день. Во-первых, нужно уволиться от Фишермана. В моих мечтах, я эффектно захожу в кабинет босса, кладу ему на стол заявление и высказываю всё, что копилось во мне месяцами: начиная отсутствием кондиционера в кабинете, заканчивая выслушиванием его пошлых шуточек. Не то, что бы меня это особо раздражало, но есть девушки ранимее меня, и они могут принять это близко к сердцу. Ещё хотелось бы объяснить ему, как нужно обращаться с женщинами, в особенности с теми, на которых ты женился, но до него это бы и не дошло. Мужчина. В реальности же, по правилам я должна отработать ещё две недели, чтобы мне успели найти замену. Однако Дэнни сказал, что я просто могу взять двухнедельный отпуск, а после того, как отпуск будет подписан — подать заявление об увольнении. Во-вторых, нужно подъехать к студии, чтобы Дэнни рассказал план на две ближайших недели. Ну, а в-третьих разобраться с тем, чем я буду сегодня ужинать, поискать цепочку, которую я посеяла где-то в квартире и позвонить папе. Аккуратно перелив готовый кофе в стеклянную чашку, я добавила в него сливок и села за кухонный стол, устремив взгляд в окно. Хотелось бы жить высоко, чтобы по утрам выходить на балкон и слушать пение птичек. Ну, или по крайней мере не слышать вечно ссорящихся соседей. Вспомнив о молодожёнах, живущих в соседней квартире, мозг услужливо напомнил мне о позавчерашнем вечере и небольшой ссоре с Гасом. Если быть полностью откровенной, то можно сказать, что я уже отошла и готова мириться. Но первой я этого, конечно же, делать не буду. Опустошив чашку, я поставила её в раковину, в надежде, что вечером помою, и направилась в спальню, чтобы одеться. Уже с вечера я задумалась о сегодняшнем внешнем виде и остановилась на том же, что носила и на работу: шёлковые брюки и лёгкий топ из той же ткани. Минималистично и не жарко. Стильно и не пошло. Через несколько часов я, глупо улыбаясь, вприпрыжку спускалась по лестнице, чтобы выйти к перрону метро. Думаю, сейчас я могу посоревноваться с Бьянкой в излучении счастья: я даже была готова купить букетик у мужчины в цветочном фургончике, но, к сожалению, я живу не в сказке, и лишних денег, чтобы потратить их на цветы, у меня нет. Сказать, что Фишерман был в шоке — ничего не сказать. Четыре месяца работы его секретаршей стоили этих пары секунд вида отвисшей от удивления челюсти. Краткое «ну, смотри сама, Делакруа» и обиженное «вещички свои забрать не забудь». Наверное, он старался прозвучать круто, но в реальности звучало обиженно. Теперь я свободна. Относительно. Через тонкую ткань сумки почувствовалась вибрация телефона. На экране высветилось сообщение от Дэнни. — Ты уже едешь? Я отошла к колонне, поддерживающей крышу навеса над перроном, чтобы не мешать людям проходить и остановилась, начав клацать ногтями по экрану, набирая ответ. — Ещё нет. — Просто планы изменились и я сейчас не в студии. Дома. — Значит мне ехать к тебе? — Если ты, конечно, не хочешь ждать два часа под зданием Platoon. 🙂 — Адрес? — 3354, Лиуз-стрит. Я оглянулась вокруг себя и заметила стенд с картой станций метро. Сверив карту метро и Гугл-карты я выяснила, что сначала мне нужно добраться до зелёной линии. Метро Лос-Анджелеса, конечно, не настолько запутанное, как метро Нью-Йорка, но тем не менее, мне кажется, я могу гордиться тем, что наловчилась быстро составлять маршруты. — Минут через тридцать буду. Вам точно нужен человек для просмотра расписания. — Почему? — Потому что ещё сегодня утром ты сказал, что в это время будешь в студии. Всё. Жди. Поезд метро подошёл к станции и я, отождав пока основная масса людей у дверей рассосётся, прошла внутрь, заняла место в углу вагона и включила аудиокнигу. Доехав до станции Long Beach Blvd и дослушав третью главу книжки на английском, я вышла и осмотрелась. Перрон располагался на нагорке и район лежал будто на ладони. Скудненько и бедненько. Я сверилась с картой в телефоне и потопала вниз по улице. Местами выжженная солнцем трава, рекламные афиши, наклеенные на столбы, которые, по видимому, никто не собирался отклеивать... Но дома выглядели ухоженно, и дом Дэнни не стал исключением. Аккуратная двухэтажная постройка, выкрашенная в жёлтый цвет, выделялась из всего ряда будто яркий одуванчик. Или лютик. Подойдя ближе, к забору, я заметила сидящих на крыльце девочек-близняшек. Сестры Дэнни? Они рисовали, лёжа на расстеленном покрывале прямо у порога, и меня побеспокоило то, что их могли ударить дверью. Я дернула ручку калитки, но она не поддалась. Хмыкнув, достала телефон и написала Дэнни, а уже через пару секунд услышала два возмущенных «Ауч!» в унисон. — Я вас предупреждал, — мужчина всплеснул руками, а девочки, сверля его взглядом, подняли свои пожитки и переместились на траву. Дэнни быстро подбежал ко мне и, распахнув калитку, махнул рукой в сторону девочек. — Я их, между прочим, специально попросил выйти на улицу, чтобы открыть тебе дверь. Я пожала плечами. — Я решила их не беспокоить. Мог бы просто оставить её открытой. — Ходят тут всякие, — отмахнулся он. Мы прошли в дом. Очень даже цивильненько: небогато, но убрано и чисто. На кухне хлопотала женщина. Из телевизора в гостиной приглушённо звучали новости, а из окна доносились крики девочек — они спорили. — Это были твои сёстры? — спросила я, когда мы поднимались по винтовой железной лестнице на второй этаж. — Сестры? — ответил мужчина. — Это племянницы. Лекси и Сиринити. Невыносимые. — Сиринити, — медленно произнесла я. — Красивое имя. Оно что-то значит? Дэнни фыркнул. — Даже если значит, то я не в курсе. Думаю тебе стоит спросить это у Сири. Я нахмурилась и улыбнулась. — Ты про племянницу или ту, которая в телефоне? Дэнни толкнул одну из дверей и лукаво улыбнулся. Я рассмеялась от этой игры слов, почувствовав, что напряжение, преследовавшее меня в течение всего дня сошло на нет. Мы прошли в спальню Дэнни, он повернул ко мне один из крутящихся стульев и налил в стакан из стоящего на столе графина холодной воды. За окном всё ещё раздавались возмущения девочек. — Когда-нибудь я отсюда съеду, — прошептал мужчина, на мгновение закрыв глаза, будто молившись, а потом присел на край стола напротив меня и подал некую папку с одной из полок. Странно, что Дэнни всё ещё живёт со своими родителями — и сиблингом, и племянницами, — хоть, уверена, что мог бы позволить себе снимать квартиру. Возможно, именно поэтому он так хватается за Финнеаса и Билли — работа с ними может стать прорывом. Как там он вчера сказал? У них большие планы на эту девчонку. Я приняла папку и пролистнула пару первых файлов: сначала была какая-то таблица с адресами и именами разных людей, потом шли несколько контрактов. Среди контрактов я видела имена Финнеаса и его сестры. Билли. С «ie» на конце. Интересно. — Что это? — спросила я. — А что видишь ты? Что за проверка? Я вздохнула и ещё раз просмотрела бумаги. — Контакты. Финнеаса, Билли, Вафии Аль-Рикаби. Разные студии, но везде твоё имя, значит это только те люди, которыми занимаешься ты, — я положила папку на колени и пролистала её до конца. — Договор о временном сотрудничестве с танцевальной студией на сентябрь. Договоры о разделении доходов с Ginnie's. Наброски по датам релиза песен, — я подняла глаза. — Билли готовит альбом? — Мини-альбом. — Можно разъяснить сразу: я работаю на тебя, на Финнеаса, на Билли или на лейбл? — Официально на лейбл. Но так, твой босс — Финнеас. Я что-то вроде коллеги-куратора. Потом научишься, и я стану просто коллегой. У нас с тобой разные задачи, так что руководить тобой в любом случае будет Финнеас, но не на правах продюссера, а скорее на правах старшего брата Билли. Насчёт этого вы с ним потом разберётесь между собой. — Окей. Дэнни оттолкнулся от стола и встал у окна, всматриваясь куда-то вдаль, зажав в руке ручку, периодически ей щёлкая. Повисло молчание, я всё ещё изучала документы, а затем подняла голову. — Ты проверяешь мой навык чтения или что? — Нет, просто... — он развернулся ко мне лицом. — У меня есть чуйка, Эйвери. Чуйка, которая меня никогда не подводит, чуйка на способных людей... Кажется, я знаю к чему он клонит. — И, — перебила я. — Тебе кажется, что сейчас ты ошибся? — Нет, Эйвери, — он мягко улыбнулся и развернулся обратно к окну. — Сейчас мне кажется, что ты — именно то, что мне надо. Я тебя обучу, — его голос был размерен и уверен. — Ты вольешься в эту индустрию, и мы прекрасно сработаемся. Мы... Когда я поняла, что Дэнни снова начал витьеватую и не слишком наполненную смыслом речь, начала слушать его вполуха и в это же время оглядывать комнату. Я сидела в рабочей части, где был компьютер и книжные полки, в основном заставленные папками. Сама его комната была выполнена в деревенском стиле, поэтому серебристый макбук выглядел, мягко говоря, не к месту. — Как бы вы не пожалели... Мне восемнадцать, я в чужой стране и без гражданства, — проговорила я, когда парень замолчал. — Не накручивай себя, — он добродушно улыбнулся. — Мы будем прекрасной командой. То, что тебе восемнадцать — прекрасно, Билли будет куда комфортнее с тобой, чем со мной, согласись. То, что ты француженка — так даже интереснее, — здесь я хмыкнула, — а гражданство... кому нужно это гражданство. Только если Трамп вдруг не захочет почистить США от приезжих. Я кивнула, а когда Дэнни, открыв окно, перебросился парой слов с племянницами, в комнату прилетело два спелых яблока. Одно из них ударилось об люстру, и я вздрогнула от испуга. Дэнни протёр их об футболку и одно подал мне. — С едой дело пойдёт повеселее. Итак, начнем, — выдохнул он, снял с полки ещё одну папку и присел на кровать. Достал белый лист бумаги и только оглядел стол, как я ему уже подкинула ручку. — Délicieux, — сказала я о яблоке, а Дэнни кивнул, не отрывая глаз от листа. И через пару секунд сощурился и медленно, растягивая слова спросил: — У тебя ведь хороший уровень английского? — Думаю, это к тебе вопрос, хороший ли у меня уровень английского, — я хмыкнула и вздёрнула бровь. — Как я могу себя оценить? — Хороший, — улыбнулся он. — Ты слишком строга к себе. По комнате раздавался только хруст и наше дыхание. Мужчина что-то чирикал на бумаге, периодически сверяясь с каким-то файлом из папки, а потом перевернул, чтобы показать мне. — Сейчас я работаю не только с Финнеасом и Билли. Но в ближайший год растогну все контракты и останусь только с ними. — Почему? — Перспектива, — пояснил он. — Билли только начинает, а уже успешно. Обычно такие люди взлетают, а потом лет через двенадцать заканчивают карьеру где-нибудь в озвучке мультиков или уходят в продюссерство. Но за вот эти лет двенадцать можно неплохо заработать, тем более Билли молода, может быть активна в соцсетях и взаимодействовать с поклонниками. Сейчас в команде Билли нас трое: я, Финнеас и сама Билли. Ещё два парня, помогающие на студии звукозаписи. Они у нас постоянны, но только тогда, когда надо делать музыку. — Джон и Роб, — ответила я, найдя их имена в списке на первой странице. — Именно. Ты в команде четвертая, но я не исключаю того, что в ближайшем будущем появится кто-то ещё, — он приподнял листик, на котором торопливым почерком был выписан некий список. Он указал ручкой на первый пункт и мне вспомнилась моя учительница миссис Ривьера: она всегда вместо указки использовала ручку. — За деньги, бумаги, контракты отвечаем мы с Финнеасом. Он любит всё контролировать, а я хорош в математике и финансах. Но из-за всего этого нам не хватает времени на физическое присутствие. Договариваться с людьми, наблюдать за подготовкой к выступлениям... — К выступлениям? Дэнни немного помедлил, а потом ответил: — В начале августа у Билли выступление в Sofar Studios. Финнеас вечно хорохорится, будто разбирается во всём, но это не так. Он разбирается в музыке и её продвижении, а я в организации. Он понятия не имеет как намутить концерт или кого просить об аренде оборудования. А я имею. Вот, — он достал лист из файла и подал мне. — Это черновичок расписания на ближайшие два месяца. Оно вечно дополняется и изменяется, поэтому пока что мы пишем его вручную. Когда-нибудь в будущем сможем перейти на цифровое. Это была разноцветная таблица с несколькими колонками: дата, время, место, люди, заметки. Сверху стояло имя Дэнни. — У Финнеаса есть такая же? — Нет, этим занимаюсь только я. У меня и моё расписание, и расписание Билли и Финнеаса. — И других ребят, с которыми ты работаешь? — Да. И поэтому я не могу разрываться. Только наши с Билли вечно накладываются одно на другое, не говоря уже о расписаниях Вафии или Эрика. — И мое дело?.. — Твоё дело — просматривать расписания, находить несостыковки, устранять их... — Как? — Для начала, сказать мне, потом позвонить тому, чье время встречи должно поменяться и договориться о новом, — легко сказал он, а я хмыкнула. — Билли очень безответственна, пару раз она просто не приезжала на студию в назначенное время. Сказала, что забыла, но мне кажется, что она просто не захотела. Поэтому ты будешь следить, чтобы она была там, где должна быть. Мне вспомнились слова Билли о «няньки для четырнадцатилетней». — Быть её нянькой, — кивнула я с улыбкой. — Как душе угодно. — Можно ещё одно яблоко? — спросила я. Отсутствие завтрака давало о себе знать. Через пару секунд в окно прилетели ещё два яблока, Дэнни, снова протерев их об майку, передал их мне и, подойдя к столу, нажал на кнопку включения на системном блоке. Отодвинул ноутбук и уселся на второй крутящийся стул. — Сейчас проведу краткий экскурс по людям, которых ты можешь встретить, а позже посмотрим чем ты нам завтра можешь помочь, — сказал мужчина. Вечер я просидела на кровати, слушая на фоне приглушенную арию Царицы ночи, сверяя расписания Финнеаса, Дэнни и Билли, и, составляя своё собственное. Его я переписывала в свой ежедневник, где пришлось позачеркивать несколько пунктов — в основном связанных с работой у Фишермана. Раздался звонок в дверь. Отложив бумаги в сторону, я прошла в прихожую и, немного помедлив, открыла дверь. Огастус. — Привет. — Привет, — эхом отозвалась я, всё ещё стоя на проходе. — Почему не отвечала? — Занята. — Фишерман так тебя досмерти загоняет, — ответил он и кивнул с вопросом в глазах. — Пропустишь? — Я уволилась, — сказала я, не сдвигаясь с места и не отводя от него глаз. — И нашла новую работу... — Вот как, — перебил он. — ...и я занята. — Чем? Что значит «чем»? — Работой. Он всё ещё прожигал во мне дыру своим пристальным взглядом. Мы будто играли в гляделки — но я сдаваться не собиралась. Пусть прожигает дальше. — Ясно, — бросил он и, развернувшись, пошёл к лестнице. Вот и поговорили. Вот и помирились.