Бездомный Король

      Для большинства людей ночь — время отдыха. После тяжелого рабочего и/или учебного дня, после взаимодействия с обществом, приятным или не очень, да даже после расслабленных двенадцати часов, проведенных дома, именно ночью многие позволить себе по-настоящему расслабиться, будь то во сне, или все еще в сознании.       К печали Денджи, его ночь была наполнена тренировками. Конечно, разум быстро учился приемам и получал драгоценный опыт настоящих драк с опытным и более опасным противником… Но этого не было достаточно для полного удовлетворения молодого парня, еще недавно копошащегося в мусорках в надежде получить хотя бы маленький кусочек хлеба.       Не нравился такой распорядок и Сукуне. Денджи делал успехи, и, Двуликий готов сказать сквозь зубы, хорошие успехи, ведь не обладая ни физическими характеристиками Юджи, ни врожденными Глазами Годжо, ни Небесным Ограничением, ни временем обучения, уже мог перейти полу-Первый Уровень, и это всего за четыре месяца тренировок… Но такой режим был утомителен для учителя и обучаемого. Денджи, в попытке нагнать остальных, загонял себя тренировками, из-за чего уже начал повторять глупые ошибки, и потерял всякое желание понимать, что делал не так.       А Сукуне же просто надоело возиться с мелким опарышем практически все свое свободное время (то, что ему и так нечего делать внутри тела Денджи, не было большим аргументом). Так что в какой-то из дней Сукуна просто не пустил Денджи в свою Территорию, оставив удивленного Денджи одного.       Не ожидавший такого положения, парень не смог сразу заснуть. Ворочаясь на кровати, благодаря и проклиная Двуликого за свободные восемь часов в сутках, блондин все же не смог уснуть, и тихо поплелся на кухню, в надежде что полный желудок будет стимулом отдохнуть.       Однако свет на кухне был включен. Ожидая увидеть там Павер с полными щеками конфет, Денджи влетел в комнату…       Но там сидел Хаякава Аки. На фоне, где-то в другой комнате, старенький телевизор рассказывал документалку о Дьяволе-Огнестреле, пока брюнет заваривал себе чай, стараясь не пролить его на стопки бумаги, где перемешаны неподписанные отчеты и новостные сводки, по всей видимости, об активности Дьяволов.       — Не ожидал увидеть тебя так поздно за работой, — честно сказал Денджи, лавируя между Аки и открытой дверью холодильника. Достав оттуда заранее купленную газировку (и поморщившись после упрека Аки, мол, этот ящик газировки им до конца месяца нужно протянуть), Денджи сел рядом с брюнетом.       — У меня есть работа, Денджи. Даже если я застрял тут, с вами, это не значит, что у меня нет других дел. Охотники на Дьяволов, помимо, собственно, охоты, тоже занимаются документацией своих действий, — брюнет продолжал разбирать бумаги, быстро ставя подписи на документах и останавливая свое внимание на вырезках газет, записывая инциденты с Дьяволами в блокнот.       — Звучит скучно, — ответил Денджи, одним глазом посматривая за работой Аки, — Подожди, разве ты не закреплен за Токио? Че у тебя на столе делаю новости из Киото?       — Основа выживания человечества в вечной борьбе с дьяволами — единство и взаимовыручка. Я, конечно, всегда могу просто проигнорировать новости из тех регионов, куда меня не направят, но один незамеченный Дьявол может забрать с собой в Ад тысячи жизней невинных людей.       — Как будто посланные Охотники будут чем-то лучше. Пока у них нет Контракта с другими Дьяволами, каждый человек — всего лишь грязь под ногтями у этих тварей.       Глаз Аки дернулся.       — Возможно, ты прав, — медленно начал Аки, переводя свое внимание с бумаг на блондина, — Но везучие ублюдки не рождаются в этом поганом мире. Никто из нас, и ты в том числе, не будет достаточно могущественным, чтобы действительно поменять порядок вещей в этом мире. Но не совершать малое добро, зная, что большее добро недостижимо — еще большее лицемерие. Я помогаю, как могу. Если позволят, лично выйду против всех адских тварей. Но да, это ничего не изменит. Дьяволы снова вернутся, а моя жизнь будет потеряна в бою… Но кто-то сможет прожить еще один день без страха за себя и свою семью.       Аки вздохнул, сделал глоток горячего чая (душистого, травяного, внезапно осознал Денджи), и продолжил:       — Поэтому я и сижу за работой здесь. За вами всеми… хотя, Почитта ведет себя как пес по большей части, нужен присмотр. И пускай я не могу выходить на полевые миссии без вас, ничего не мешает мне организовать их для других, моих более свободных коллег.       Денджи же внезапно задумался о словах Сукуны о Аки. Желание быть там, когда власть Дьяволов падет, перемешано с альтруистичной жаждой отдать все, даже свою жизнь, чтобы никому не пришлось страдать от гнета Ада.       Денджи… для себя, не мог полностью понять подобного. Конечно, работа на мафию несколько подпортила его впечатления о человечестве, но даже после того, как юнец вылез из-под хватки криминала, его встретили те же манипуляции, бесчувственность и отстраненность, завернутые в фальшивую радость за успехи других.       Первая встреча с Павер, «скрытая» миссия Аки, поползновения рыжей психопатки по имени Макима в сторону Почитты, и даже тренировки Сукуны — каждый пытался от забрать у него что-то, ему дорогое. Жизнь, свободу, друга и время, соответственно.       И все же… Насколько Денджи знал Аки, блондин понимал, когда Аки мог или не мог соврать. Личная жизнь брюнета, к примеру, была одной из самых горячих тем разговора, и то, что Хаякава всегда говорил факты, противоречащие друг другу, не помогало.       Однако Аки стоял твердо, высказывая свое мнение о других и себе. Денджи много раз выслушивал, какой же он несносный болван, причем, Денджи скрипя зубами, признавал, что большинство — его косяки.       Вот и получалось, что сейчас Аки не соврал. Он действительно верил, что делал добро, и получал от этого… что-то.       — Тебе в кайф этим заниматься? Ну, планировать работу для коллег? — спросил Денджи, выпив последнюю каплю газировки.       — Нет. Отправлять запросы на охоту, а затем получать информацию о погибших в рейде — всегда больно. Но некоторые вещи должны быть сделаны. Если не мной, так кем-то другим.       Так это даже не удовлетворение от проделанной работы…       — Я не могу понять тебя, Хаякава Аки.       — Я был бы удивлен, если бы ты действительно понял. Хулиган, подружившийся с Дьяволами… эгоизм был единственной причиной, по которой ты до сих пор жив. Альтруизм же… одна из немногих причин, почему мой разум может воспринимать эти стопки бумаг в… — брюнет посмотрел на настенные часы, — два часа ночи.       Они оба продолжили сидеть, на этот раз в полной тишине. Но не гнетущей тишине, скорее, задумчивой. Аки должен был разобрать эти бумаги к утру, а Денджи, отодвинувшись от брюнета, просто наслаждался атмосферой тихого ночного дома, с тихим шумом телевизора на фоне и редким шуршанием бумаг.       Ведь сегодня, впервые за много лет, Денджи нужно было подумать о себе.