Бездомный Король

      — Ого, и ты тут появился? Честно, не ожидал увидеть тебя раньше «остальных», — раздражающий голос словно громом раздался в пустоте, окружающей Сукуну и Махито. Последний и сказал эту фразу, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.       — О, и ты тут сидишь. Сколько раз мы с тобой уже болтаем? Третий? — ухмыляясь, спросил Сукуна. На темноту вокруг он уже давным-давно успел насмотреться, так что единственное, на что Король Проклятий мог обратить внимание, остался Махито, Проклятие Человека и всех производных от него.       — Получается да, — задумчиво сказал Махито, потерев свой подбородок, — Но не суть. Пока остатки моей Техники позволяют нам общаться здесь, в месте циркуляции душ, я бы хотел у тебя кое-что спросить.       Лишь небольшой кивок со стороны Сукуны был ответом, но и этого было достаточно для Махито.       — В общем, прикинул я тут все тобой сказанное, и не сказанное, и данные не сходятся. Врешь ты всем, что жил лишь так, как хотел, и делал то, что желал. Вся твоя жизнь — это же простая и глупая месть мальчишки, проклятого четырьмя руками и глазами, татуировками и опухолями вместо правых двух глазниц, — ухмылка на лице Махито стала практически звериной.       — И ты в ту же степь… — пробормотал Сукуна, вспоминая наглые, но оттого запоминающиеся заявления Итадори Юджи, единственного противника, которого он не мог даже сейчас посчитать равным…. Но все же достойным.       Раздраженный выдох вырвался наружу, показывая отношение Короля Проклятий к разговору. Но, раз уж делать было нечего, то и Сукуна мог попытаться объяснить свою позицию:       — Мне неизвестна другая жизнь, — признал Сукуна, уставившись в глаза Махито, — Поэтому так и жил. До сегодняшнего дня… другие пути, другие решения… я их не видел. Да и не нуждался в них. Впрочем… если мне будет дан второй шанс… да, я все же сделаю по-другому. Может даже попробую позаботиться о чем-то ином, кроме себя.       И стоило ему договорить, как под его правые руки подлез ребенок, не старше лет тринадцати, с белоснежными волосами под «каре». Ураумэ, верный соратник, слуга и шеф-повар Короля.       Однако ответ явно не понравился Человеческому проклятью. От негодования он мгновенно встал с «пола», и ткнув пальцем в Сукуну, крикнул:       — Бред! Не может быть! Ты че, повзрослел?!       Усмехнувшись реакции Проклятья, Сукуна лишь слегка приобнял Ураумэ и отвернулся от яростного Махито, шагая прямо во тьму. Однако, чтобы не оставить последние фразы Махито без ответа, Сукуна остановился, повернул свою голову в сторону Проклятья и сказал:       — Конечно. В конце концов, я проиграл.       Ответные крики Махито в стиле: «Черт! Я, что, один тут остался как малявка!» позабавили Сукуну. И пускай поболтать с Проклятьем после стольких дней было… неожиданно приятно, но и Ураумэ оставлять без внимания нельзя было, так что Король и его слуга ушли, пока даже их топот не стал казаться чем-то нереальным.       Они умели наслаждаться тишиной в компании друг друга. Еще в эпоху Хэйян, когда Сукуна с Ураумэ считались непростыми, но очень даже живыми колдунами, между Слугой и Королем не происходило разговоров ни-о-чем. Наставления, предложения, приказы, — в той или иной манере они общались, но все же…       — Решил не мстить за мое поражение, а, Ураумэ? — аккуратно спросил Сукуна, сохраняя свою надменную улыбку. Всегда нужно было с чего-то начинать, и что-то подсказывало Королю, что на его глазах решалась его дальнейшая судьба, и… как он сказал ранее, другой путь — то, чего желал увидеть Сукуна.       — Лорд Сукуна, моя жизнь напрямую связана с вашей. Служение вам и вашей воле — честь, остальное же просто бессмысленно. Их смерти не вернули бы вашу жизнь, и поэтому не имели смысла. Хотя, если бы вы дали понять… — удивительно, как для такой ужасающей фразы может быть подобран тон, содержащий чистую формальность. Йорозу, одна из влюбленных в Сукуну дурочек, не смогла бы и три слова произнести без скатывания в тон, полный обожания и извращенной любви.       Сукуна хмыкнул, немного подумал, и потрепал Ураумэ по голове.       — Да нет, тебя я в этом не виню. У меня тут назрел другой вопрос. Почему? Король Проклятий почувствовал, как сместилось положение головы под его рукой. Через один глаз в опухоли Сукуна обратил внимание на Ураумэ, который просто непонимающе осматривал наставника.       Замешательство на лице ребенка почему-то еще сильнее позабавили Сукуну, но ради продолжения конструктивного разговора Сукуна начал развивать свою мысль:       — Ты ведь только посмотри. Двадцать первый век на дворе. Никакого регионального голода, разбоя, разгула Проклятий в неимоверных масштабах. Технологии развились до неимоверных масштабов. Неужели… неужели ничего из этого не взбудоражило твой разум? Не заставило думать, что посмотреть на развитие человечества куда интереснее, чем следовать за фактическим самоубийцей, рвущимся в каждый бой и жаждущий только разрушения?       — …как и у вас, Лорд Сукуна, у меня была мотивация переродиться. Вы жаждали разрушений и последующих за ними битвы, мне же хотелось только сопровождать вас и помогать, как вы мне.       — …вспомнить бы еще, за что, — пробормотал Сукуна.       Спустя пару мгновений ребенок встал на пути Сукуны и схватил его нижнюю пару рук своими. Они простояли так пару мгновений, и можно было видеть, как на лице Ураумэ мелькало тысячи мыслей.       Однако вскоре Слуга собрался с духом и спросил Сукуну:       — Мой лорд… Помните ли вы нашу первую встречу?       — Конечно, — ответил Сукуна, и через мгновение тишины осознал, что от него ждут продолжения, — Мой охлаждающий блок сломался, и я пошел искать замену. В ближайшей деревне, которая потом оказалась далеко не ближайшей, я нашел тебя, с кучей замороженных человеческих статуй, которые, как потом оказалось, были глупцами, решившими тебе навредить.       — И моими родителями, — пробормотал Ураумэ, — В той толпе… там были и мои родители тоже.       — Так или иначе, — перевел тему Сукуна, — Я подобрал тебя, мы приготовили медведя, и дальше я начал учить тебя всему, чему сам знал. Даже готовку людей оставил тебе, хотя некоторое время был уверен, что ты не осилишь.       — И это было правдой. Ну, до тех пор, пока против нас не выступили шаманы с четким приказом — убить на месте.       — Последняя попытка Императора и Великих Шаманских Семей остановить тот хаос, что творился в Японии, — усмехнувшись, подтвердил Сукуна, — Тебе пришлось учиться использовать свои Проклятые Техники не только для охлаждения еды, а оттуда…       — Смерти, жестокие и не очень, тысячи интриг, тяжелые бои, предательства и прочая грязь, которую нам пришлось пережить вдвоем. Количество пороков, показанных лично вами и вашими врагами, порой было слишком для молодого меня, и кошмары, через которые мы прошли, будут всегда царапать мой разум. Но…       — Но? — продолжил Сукуна, не совсем понимая, что происходит. Ураумэ же в ответ продолжил сжимать руки. Ледяные частички, слетавшие с кожи ребенка, сталкивались с невероятным объемом проклятой энергии, выделяемой Сукуной, и мгновенно испарялись, словно и не существовали.       — Объясню так. Вам сейчас холодно, лорд Сукуна? — получив в ответ отрицающее покачивание головой, ребенок продолжил, — И мне нет. А в том доме, где я родился, было. Родители не могли принять мою внешность, так как мои черты внешности — волосы, глаза, лицо, — не напоминали ни одного из родственников. Я видел Проклятья, а все остальные в деревне — нет. Я не замерзал зимой, пока остальные от холода умирали. И с пробуждением моей Проклятой Техники… последнее утверждение стало еще более правдивым. И мою жизнь наполнил другой тип холода. Одиночество, отчужденность.       Переведя дыхание и посмотрев Сукуне прямо в глаза, Ураумэ продолжил:       — Но вам не было холодно. Вы шли по ледяному аду, который я устроил, с легкой улыбкой и предложением мира. И все то время, что мы провели вдвоем, вы не позволяли мне вернуться в те холодные пустоши, которыми являлся мой разум. И потом… мне стало тепло. Так что за всю ту заботу, что вы проявили ко мне, я решил ответить соответствующе.       — Заботу? Вот за ее отсутствие меня и знает весь мир, — сказал Сукуна, уставившись вдаль.       — А я вас знаю даже лучше, чем весь мир. Ваша забота противоречива, но всеохватывающая. Вы грубы и порой слишком жестоки, но точны. И с вашей жаждой владеть всем, до чего дотянется взгляд, это… хм, кажется, что нынешнее поколение даже придумало название такому поведению… Позвольте вспомнить… «Цундере»?       — Не, не подходит. Тогда сойдёмся на суровом наставнике, — резко сказал Сукуна, не желая иметь ничего общего со всеми персонажами, которых Юджи, и затем Сукуна после краткого просмотра воспоминаний, ассоциировал с цундере.       Рассмеявшись, Ураумэ продолжил:       — Если говорить проще, я настолько же верен вам, насколько вы верны мне и самому себе. И если опыт сражения с Годжо Сатору, Итадори Юджи и их союзниками заставил вас задуматься… О том, каково это, быть по ту сторону баррикад, сражаться плечом к плечу, за благородную идею, нечто большее, чем все присутствующие…       — Не перегибай, — мягко остановил ребенка Сукуна, — Я всегда могу вернуться к прошлому.       — И из-за этого ваша попытка позаботиться о других в новой жизни имеет большее значение, — твердо сказал Ураумэ, осматривая темноту вокруг них. Спустя пару минут мальчик улыбнулся, чем вызвал большое недоумение у Короля Проклятий.       Помотав головой, Ураумэ все-таки объяснился:       — Вы были правы, мой лорд. В этом моменте действительно решилась ваша судьба, и вам был дан второй шанс, с наказом прожить жизнь так, чтобы воистину понять значение дружбы, цели и, чем проклятья не шутят, той самой пресловутой любви, о которой так долго мечтали сильнейшие своих эр, — прошептал Ураумэ. Постепенно тьма вокруг них стала рассеиваться, ослепляющий свет лился со всех сторон, заставляя щурить глаза. Улыбнувшись, Ураумэ отошел от своего лорда и поклонился.       — Встретимся же на той стороне, лорд Сукуна.       — Обязательно встретимся.

***

      Где в другом месте, в другом времени, на другой Земле с другими законами мироздания проснулся один голодный и бездомный мальчик.       Он был очень голоден, и крыша над его головой порой была хуже, чем житье прямо под мостом, но он никогда не был один.       Вместе со своим дорогим другом, небольшой собачкой с бензопилой на лбу, они выживали после смерти родителей мальчика, делясь теплом и силой, что имелась у друг друга.       И никакие преграды не были им ровней. Многомиллионный долг отца, болезнь сердца, одиночество и избиения, неоплачиваемая работа и ужасы работы с преступниками — все было ни почему маленькому Денджи, пока его друг Почитта был рядом, как компаньон, оружие или друг.       Но голод? Голод был другой проблемой.       И решать ее надо было сейчас.       Так что ради своего желудка (и своего друга), Денджи, не трогая мирно спящего Почитту, отправился на «охоту» за объедками с ближайших мусорок.       И даже что-то нашел! Продолговатое, явно засушенное мясное изделие с когтем на конце. Выглядело не очень, пахло тоже, но что Денджи, что Почитта, оба ели вещи хуже на вид, запах и вкус, так что это очень даже неплохой улов!       Вот только… Мясо не рвалось. Как бы сильно не сгинал его Денджи, не бил по нему подручными материалами (относительно чистыми, с минимальным шансом побывать в грязи), ничему не удавалось причинить вред этому когтю.       И тут Денджи попытался разгрызть его. Но размер мяса был слишком большой, чтобы уместить его в рот, и начавший задыхаться мальчик принял решение, что изменит его судьбу…       Он проглотил палец.       И с пробуждением Короля Проклятий тот хрупкий баланс сил, что имел этот мир, резко покатился в бездну…