Правила безупречной войны

Рождество приближалось к Нью-Йорку с безжалостной, сверкающей натиском. Витрины пятых авеню соревновались в ослепительности, а воздух, несмотря на холод, был напоен ароматами корицы, хвои и дорогих духов. В офисе «Runway» праздничная лихорадка достигла апогея: готовился ежегодный благотворительный бал, одно из самых грандиозных светских событий сезона, которое Миранда курировала лично. Для Энди это означало новый виток безумия. Теперь, помимо обычных обязанностей, добавились бесконечные списки гостей, которые менялись ежечасно, переговоры с кейтерингами, флористами и оркестрами, и необходимость быть на связи двадцать четыре часа в сутки. Но была и одна, совершенно новая задача: Миранда доверила ей курирование аукциона, на котором разыгрывались лоты от дизайнеров — платья, украшения, эксклюзивные путешествия. Это была ответственность другого уровня, работа, которой обычно занимался старший редактор, а не вторая помощница. Эмили отреагировала на это как на личное оскорбление. Теперь ее холодная война перешла в открытую фазу. Она «забывала» передать Энди важные звонки, «теряла» документы, связанные с аукционом, и отпускала ядовитые комментарии в присутствии других сотрудников. «Кажется, наша маленькая Золушка примеряет не только туфельки, но и корону организатора», — сказала она как-то раз в столовой, достаточно громко, чтобы слышали несколько редакторов. — «Жаль только, что бал заканчивается в полночь. А в нашем мире, дорогая, полуночи наступают внезапно и без предупреждения». Энди научилась игнорировать эти выпады, но напряжение давалось ей дорогой ценой. Она почти не виделась с Нейтом, их редкие встречи заканчивались ссорами из-за ее постоянной занятости. Ее друзья из старой жизни — Лили, Даг — казались теперь обитателями другой планеты, чьи проблемы (проблемы с бойфрендом, поиски работы) воспринимались как трогательные и незначительные. Однажды вечером, за неделю до бала, Энди задержалась, проверяя последние детали. Миранда была на ужине с потенциальным спонсором, и офис погрузился в редкую, почти мирную тишину. Вдруг зазвонил прямой телефон на столе Энди — внутренняя линия из кабинета Миранды. Сердце ее упало. Миранда никогда не звонила с мобильного, если была вне офиса. — Алло? Андреа Сакс, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы еще здесь, — прозвучал в трубке голос Миранды. Он был ровным, но Энди уловила в нем едва заметную напряженность. — Да, Миранда. Завершаю со списком лотов для аукциона. Пауза. На другом конце слышался далекий гул ресторанных голосов, звон посуды. — Мне нужна информация. Срочно. — Миранда назвала имя одного из топ-менеджеров Elias-Clark. — Всё, что есть о его последних инвестициях в технологические стартапы. Особенно те, что связаны с устойчивой модой. У вас есть двадцать минут. — Но... база данных закрыта на ночное обслуживание, — растерянно сказала Энди. — И финансовые отчеты... — Найдите способ, — холодно прервала ее Миранда. — Или мне нужно напоминать, что ваша работа заключается в решении проблем, а не в их констатации? Связь прервалась. Энди откинулась на спинку кресла, чувствуя приступ паники. Двадцать минут. Ночью. Это было невозможно. Она попробовала зайти в корпоративную сеть — доступ был действительно заблокирован. Она позвонила в IT-отдел — автоответчик. Отчаяние начало подступать комом к горлу. И тогда она вспомнила о Найджеле. Он был темной лошадкой, но обладал феноменальной сетью контактов и, как она подозревала, доступом к информации, которая официально была никому не доступна. Она набрала его номер, молясь, чтобы он был на связи. Найджел ответил после четвертого гудка. — Дорогая, если это снова про твой сломанный каблук, я уже сказал — это не мой отдел, — раздался его насмешливый голос. — Найджел, мне срочно нужна помощь. Миранде нужна инфа по инвестициям Джонатана Гейтса. База данных закрыта. На другом конце воцарилась тишина. — Ох, — наконец произнес Найджел. — Она проверяет тебя на прочность. Интересно. Ладно. У меня есть кое-какие... неофициальные источники. Жди сообщение через десять минут. И, Андреа? — его голос стал серьезным. — Будь осторожна. Играешь с огнем. И помни: даже если ты достанешь эту информацию, она найдет способ поставить тебя на место. Таков ее способ. Через девять минут на телефон Энди пришло зашифрованное сообщение с файлом. Она быстро обработала данные, выделив ключевые моменты, и отправила краткий, но исчерпывающий отчет на телефон Миранды. Ответ пришел через минуту. Всего одно слово: «Адекватно». Энди выдохнула. Она сделала это. Она прошла проверку. Но Найджел оказался прав. На следующий день, когда Энди принесла утренний кофе, Миранда, не отрываясь от газет, сказала: — Ваш отчет вчерашним вечером был... приемлем. Однако оформление оставляло желать лучшего. В будущем используйте корпоративный шаблон. Даже в условиях аврала. «Я сделала невозможное, а она критикует шрифт», — подумала Энди с горькой усмешкой. Но вместе с раздражением пришло и понимание: это был урок. Никогда нельзя расслабляться. Никогда нельзя быть полностью «адекватной». Нужно быть безупречной. Всегда. Бал должен был состояться в Рокфеллер-центре. За два дня до события разразился кризис. Основной дизайнер, отвечавший за декор, попал в больницу с аппендицитом. Его команда впала в панику. Эмили, ответственная за этот фронт, металась по офису с лицом, похожим на восковую маску. — Это катастрофа! — причитала она. — Все рушится! Миранда убьет нас! Миранда, вызвав их обеих в кабинет, выслушала доклад Эмили с лицом, выражавшим ледяное презрение. — Несчастный случай — это не оправдание бездействию, — произнесла она. — Вы должны были иметь план Б. Раз вы его не имеете, — ее взгляд перешел на Энди, — вы займетесь этим. Найдите замену. Сегодня. Используйте любые контакты. Любые средства. Энди почувствовала, как кровь отливает от лица. У нее не было контактов в мире event-дизайна. Это была территория Эмили. — Я... попробую, Миранда. — Не «попробуйте». Сделайте. Энди вышла из кабинета, а в голове крутилась одна мысль: «Любые контакты». И она вспомнила. Неделю назад она разбирала личную почту Миранды (что само по себе было немыслимым уровнем доверия) и среди приглашений на различные мероприятия заметила визитку молодого, но набирающего популярность дизайнера интерьеров. Его хвалил один влиятельный блогер, на которого Миранда иногда обращала внимание. Энди, по какой-то непонятной причине, сохранила эту визитку, засунув ее в ящик стола. Она нашла карточку. Дизайнера звали Люк Вандербильт. Она набрала номер, ожидая, что ей ответит автоответчик или секретарь. Ответил он сам. Голос был спокойным, уставшим. Энди, стараясь не выдавать паники, кратко изложила ситуацию. — Вы просите меня за два дня организовать оформление для бала «Runway»? — переспросил Люк. — Вы понимаете, что это самоубийство? — Я понимаю, что это огромная просьба, — сказала Энди. — Но я также знаю, что вы талантливы. И что такой шанс выпадает раз в жизни. Вы будете работать не на меня. Вы будете работать на Миранду Пристли. И весь мир это увидит. На другом конце повисла долгая пауза. — Чертовщина, — тихо произнес Люк. — Вы умеете продавать. Ладно. Я в деле. Но мне нужна полная свобода действий и тройной бюджет. — Бюджет утвержу в течение часа, — без колебаний сказала Энди, понимая, что берет на себя колоссальную ответственность. Она вошла в кабинет Миранды без стука — неслыханная дерзость. Миранда подняла на нее взгляд, брови поползли вверх. — Я нашла замену. Люк Вандербильт. Ему нужен тройной бюджет и карт-бланш. Миранда изучала ее несколько секунд. Потом ее губы тронула почти невидимая улыбка. — Смело. Глупо, но смело. Утверждаю. Держите меня в курсе. И, Андреа, — она добавила, когда та уже повернулась к двери, — если он провалится, провалитесь вместе с ним. Без страховки. Работа закипела. Энди стала связующим звеном между паникующей командой Эмили, гением-дизайнером Люком, который, казалось, вообще не спал, и остальными подрядчиками. Она решала проблемы с доставкой материалов, улаживала конфликты, брала на себя гнев Миранды, когда что-то шло не так (а что-то шло не так постоянно). Она почти жила в Рокфеллер-центре, забывая о еде и сне. Ночь перед балом. Оформление было готово на 90%. Люк, с красными от бессонницы глазами, но с горящим взглядом, показал ей главный зал. Он превзошел сам себя. Вместо традиционной рождественской мишутуры он создал зимний лес из хрусталя и серебра. Тысячи кристаллов свисали с потолка, отражая свет, ледяные скульптуры переплетались с живыми белыми орхидеями. Это было волшебно, холодно и безумно дорого. И это было абсолютно в духе Миранды. — Это... гениально, — выдохнула Энди. — Спасибо, — хрипло сказал Люк. — Теперь иди и приди в себя. Завтра тебе предстоит быть лицом, которое все будут благодарить. Или проклинать. Энди вернулась в офис за полночь. Она думала, что он будет пуст, но свет в кабинете Миранды горел. Дверь была приоткрыта. Энди осторожно заглянула внутрь. Миранда стояла перед манекеном, на котором было надето платье для бала — длинное, струящееся, цвета морозной ночи, усыпанное кристаллами Сваровски, которые переливались, как звезды. Она поправляла складку на плече, ее лицо в свете лампы было сосредоточенным, почти нежным. — Войдите, не стойте в дверях, — сказала она, не оборачиваясь. Энди вошла. — Я не хотела мешать. Просто за документами. — Как продвигается оформление? — Завершается. Это... нечто потрясающее, Миранда. Вы будете довольны. Миранда кивнула, наконец оторвавшись от платья. Она обернулась и внимательно посмотрела на Энди. — Вы выглядите ужасно. — Спасибо, — с горькой усмешкой ответила Энди. — Это не комплимент, — сухо сказала Миранда. Она подошла к своему столу, открыла ящик и достала маленькую золотую коробочку конфет — те самые, французские, которые, как знала Энди, она заказывала лично из Парижа. — Ешьте. Падение в голодный обморок завтра на балу будет последней каплей. Энди взяла конфету. Шоколад таял на языке, давая прилив энергии. — Почему вы все еще здесь? — спросила она, осмелев. Миранда снова повернулась к манекену. — Проверяю детали. Вечер завтра должен быть безупречным. Внешне. — Она сделала паузу. — Мой развод будет окончательным через неделю. Стивен не отступает. Близнецы... они пока не знают всей правды. Но они чувствуют напряжение. Говорила она об этом так, будто обсуждала погоду, но Энди видела, как напряглись ее плечи. — Они любят вас, — тихо сказала Энди. Она не знала, правда ли это, но чувствовала, что это нужно сказать. Миранда резко обернулась. В ее глазах вспыхнула вспышка чего-то горячего, уязвимого. — Любовь — это роскошь, которую я не всегда могу себе позволить, Андреа. Моя работа, мой мир... они требуют других валют. Преданности. Жертв. Безупречности. — А что насчет вас? — не удержалась Энди. — Что вы себе позволяете? Миранда смотрела на нее, и в ее взгляде было столько сложных оттенков — удивление, раздражение, усталость, и что-то еще, что Энди не могла определить. — Я позволяю себе выигрывать, — наконец сказала она. — Это единственное, что имеет значение. Теперь идите. Вам нужен сон. Завтра вы будете моими глазами и ушами на балу. Я ожидаю, что вы будете в состоянии отличить важного спонсора от просто богатого бездельника. Энди кивнула и направилась к двери. — И, Андреа? — Да, Миранда? — Платье. То, что вы планировали надеть завтра. Оно не подходит. Слишком... романтично. Вы будете работать, а не искать принца. В вашем шкафу в кладовой висит черное платье от Calvin Klein. Наденьте его. С теми серьгами, что я вам дала. Энди замерла. Она даже не знала, что в кладовой есть шкаф с одеждой для нее. — Я... хорошо. — И возьмите эти, — Миранда кивнула в сторону небольшой бархатной шкатулки на столе. — Для волос. Энди открыла шкатулку. Внутри лежали два изящных шпильки из черного оникса, простые и невероятно элегантные. — Это... слишком много, Миранда, я не могу... — Вы можете, потому что я так сказала, — прервала ее Миранда. Теперь в ее голосе вновь звучала привычная сталь. — Завтра вы представляете не только себя. Вы представляете меня. И «Runway». Так что будьте безупречны. Энди взяла шкатулку. Ее пальцы дрожали. — Спасибо. Миранда уже отвернулась, снова погрузившись в созерцание своего платья. — Не благодарите. Просто не подведите. Энди вышла, держа в руках шкатулку, чувствуя вес ожиданий, роскоши и этого странного, опасного доверия. Завтрашний бал был не просто светским событием. Это было поле боя. И она, одетая и вооруженная самой Мирандой Пристли, должна была выйти на него и доказать свою ценность. Не как помощница. А как нечто большее. Она посмотрела на темное небо за окном, усеянное настоящими звездами, и подумала, что хрустальный лес Люка в Рокфеллер-центре, вероятно, будет им не уступать. А она окажется где-то между — среди сверкающих осколков этого искусственного и настоящего миров, пытаясь найти свое место в отражении ледяных глаз Миранды.