Неродственные души

***

Знаете, в чем главная трагедия современной медицины? Можно провести сложнейшую операцию, спасти безнадежного пациента и идеально зашить рану, но всё пойдет прахом, если в палату ворвется толпа родственников с антинаучными советами. В моей жизни такой «палатой» стал благотворительный вечер «Мугивара-Групп», а «родственниками» — худшее собрание самцов, которое я когда-либо видел. Нами сияла. Она была в своей стихии: шёлковое платье цвета спелого мандарина, калькулятор в уме и хищный блеск в глазах. Я же чувствовал себя охранником в музее, где каждый второй посетитель пытается потрогать экспонат руками. Первым в нашу «стерильную зону» ворвался Юстасс Кид. Он пах гарью, машинным маслом и агрессией. — Эй, Нами! — он грохнул своим металлическим кулаком по фуршетному столу так, что канапе подпрыгнули в ужасе. — Хватит заниматься этой мелкой чепухой. Переходи в «Виктория-Панк Индастриз». Я строю флот, который подмял под себя весь рынок металла. Мне нужен такой финансовый зверь, как ты. По выходным будем жечь резину на моем кастомном байке. Что скажешь? Я почувствовал, как в кармане брюк мои пальцы инстинктивно сжались в кулак. — У Нами-и аллергия на выхлопные газы, Кид-я, — процедил я, делая шаг вперед. Но Кид даже не успел огрызнуться. Толпу буквально раздвинул Алланби. Молодой дозорный с базы G-6 выглядел так, будто сошел с агитационного плаката «Вступай в Морскую пехоту!». Увидев Нами, он выронил бокал и замер, прижав руку к груди. — О, небесная дева! — Алланби рухнул на колено, игнорируя недоуменные взгляды инвесторов. — Судьба жестока! Мы встретились, когда ты «конфисковывала» припасы на моей базе ради выживания своих друзей, и с тех пор я не сплю! Забудь, что мы по разные стороны баррикад! Забудь про устав! Выходи за меня! Я готов дезертировать прямо сейчас: мы создадим наше собственное подразделение, где ты будешь заведовать казной, а я — охранять твой покой от целого мира! — Это… очень специфическое предложение, — Нами нервно хихикнула, пытаясь высвободить руку из его захвата. — Дезертировать? — раздался холодный, синхронный голос. К нам приближалась троица Винсмоков: Ичиджи, Ниджи и Ёнджи. Они выглядели как три версии одного и того же кошмара, упакованные в дорогие костюмы. — Нами, дорогая, — Ниджи поправил очки. — Отец считает, что твой потенциал тратится впустую. Мы предлагаем контракт века: брак с любым из нас на твой выбор, доступ к технологиям «Джерма-66» и личный остров. Это чистый бизнес, ничего лишнего. — Любовь — это не бизнес! — взревел Алланби. — Любовь — это когда у тебя есть мощный мотор! — перекрыл его Кид. Но финальный аккорд поставил Шарлотта Крекер. Он материализовался из облака сахарной пудры, держа в руках коробку печенья, которое стоило как небольшой вертолет. — Нами! Моя мать приглашает тебя в семью. Если ты согласишься, я перепишу на тебя три кондитерских острова. Представь: ты будешь купаться в шоколаде и золоте одновременно.

В этот момент я почувствовал то, что в хирургии называют «критической перегрузкой». Мой мозг лихорадочно вычислял, кому из них первому нужна ампутация чувства юмора, а кому — полная пересадка мозга.

— Довольно, — я сделал шаг вперед, вторгаясь в центр этого безумного аукциона. Моя рука легла на талию Нами — собственнически и жестко. Она вздрогнула, но тут же прильнула ко мне, и я кожей почувствовал её облегчение. — Господа. Нами-я не лот на торгах. И у неё очень плотный график лечебных процедур. — Каких процедур? — Крекер прищурился. — Профилактика навязчивых идей, — отрезал я, увлекая Нами за собой. — Мы уходим. У неё... прием лекарств по расписанию. — Каких еще лекарств?! — выкрикнул вслед Алланби. — Успокоительных! — крикнула Нами через плечо, сверкнув глазами. — Нам обоим! Мы выскочили на балкон, где ночной ветер наконец разогнал запах карамели и машинного масла. Я всё еще не отпускал её руку, чувствуя, как пульс медленно возвращается в норму. — Ло, ты был... устрашающим, — Нами рассмеялась, поправляя волосы. — Ты видел лицо Алланби? Он всерьез поверил, что я смертельно больна! — Ты считаешь это забавным? — я развернул её к себе. Моё раздражение не прошло, оно трансформировалось в нечто более тяжелое и горячее. — Этот парад идиотов? Один хочет увезти тебя в гараж, второй — под трибунал, третьи — в лабораторию, а четвертый — в сахарный диабет. — Признайся, Доктор, — она подошла ближе, так что я почувствовал аромат мандаринов, исходящий от её кожи. — Ты просто не любишь конкуренцию. — Я не люблю, когда на тебя смотрят как на инвестиционный проект, — выдохнул я, не в силах отвести взгляд от её губ. — Ты... ты не проект, Нами-я. — А кто я? — она приподняла бровь, и в её глазах заплясали те самые чертики, которые всегда предвещали шторм. Я хотел сказать «моя сводная сестра». Хотел сказать «финансовый директор Луффи». Но вместо этого я просто сильнее сжал её ладонь. — Ты — моя самая сложная патология. — ЭЙ! ТРАФФИ! НАМИ! — голос Луффи, донесшийся из зала, заставил нас вздрогнуть. — Там Санджи подрался с зелеными парнями из-за того, кто больше любит Нами! ИДИТЕ ПОМОГИТЕ ЕМУ! Нами вздохнула и хитро улыбнулась мне. — Пойдем, «братишка». Кажется, завтра мне придется идти на свидание с Алланби, чтобы выведать у него планы дозоров. Ты же не против? Я посмотрел на неё и понял: завтра я официально оформлю себе отгул. И этот отгул будет посвящен очень тщательной слежке.