Неродственные души

***

В медицине существует понятие «инородное тело» — это когда в организме оказывается нечто, чему там не место. На этом свидании инородным телом чувствовал себя я, хотя официально я был там «под прикрытием». Нами всё-таки согласилась на встречу с Алланби. Конечно, она убедила меня, что это чисто деловой интерес: «Ло, он знает график патрулей G-6, это сэкономит нам миллионы на логистике!». Но когда я увидел её в лёгком сарафане, собирающуюся на набережную, мой внутренний хирург затребовал немедленной анестезии. План был прост: я маскируюсь под официанта в кафе «Морской бриз», а Бепо, притворившись огромным кустом в кадке, страхует меня. Алланби пришёл в парадном мундире, сияя так, что чайки слепли в радиусе километра. Он притащил с собой не просто цветы, а целую корзину мандаринов, обвязанную лентой в цветах Дозора. Я подошёл к их столику, сохраняя каменное лицо. На мне был фартук, который я стащил в подсобке, и белое полотенце через плечо. Нами замерла с бокалом воды в руке, и я увидел, как её плечи начали мелко дрожать от сдерживаемого хохота. — О, официант! — Алланби даже не взглянул на меня. — Принесите леди самое дорогое вино. — У нас закончилось дорогое вино, — отрезал я, намеренно громко ставя на стол ещё один графин с водой так, что брызги полетели на мундир Алланби. — Могу предложить только горький травяной чай. Полезно для нервной системы. Особенно при галлюцинациях о «счастливом будущем».

В медицине существует понятие «мнимое превосходство». Это когда пациент уверен, что он здоров, в то время как его рентгеновский снимок выглядит как карта минного поля. Алланби страдал именно этим: он был уверен, что выиграл раунд, просто потому что я надел фартук.

Алланби поднял голову. Его глаза сузились. Он узнал меня мгновенно — всё-таки дозорных учат запоминать лица преступников и конкурентов. Но вместо того чтобы вызвать подкрепление, он расплылся в самодовольной ухмылке. — О-о, посмотрите-ка! — Алланби вальяжно откинулся на спинку стула. — Трафальгар Ло. Неужели в клинике Росинанта дела настолько плохи, что ты решил подрабатывать официантом? Или это новая методика лечения — трудотерапия для проигравших? Я сжал поднос так, что металл жалобно скрипнул. — Я расширяю сферу деятельности, — мой голос был холодным, как морг в полночь. — Решил изучить повадки приматов в их естественной среде обитания — за обеденным столом. Будете заказывать что-то ещё, офицер. -Принесите нам десерт. Что-нибудь очень сладкое. — Сахар вреден для зубов, — я наклонился к Алланби, понизив голос до зловещего шепота. — Кстати, чисто профессиональный совет: у вас расширены зрачки и легкий тремор. Это либо признаки влюбленности, либо ранняя стадия редкой тропической лихорадки, которая начинается с выпадения волос на затылке. Я бы на вашем месте не волновался. Алланби инстинктивно коснулся затылка, его улыбка на секунду дрогнула, но он тут же взял себя в руки. Я отошёл, но продолжал наблюдать. Алланби перешёл в наступление. Он достал маленькую коробочку. — Нами, я долго думал. Я готов пойти на всё. Я даже договорился с интендантом базы G-6, чтобы тебе разрешили... э-э... официально проводить «инспекцию» наших складов. Мы назовём это стратегическим партнёрством! Только будь моей! Нами открыла рот, но не успела ответить. В этот момент «куст» в кадке за её спиной чихнул. Громко. По-медвежьи. — Что это за звуки? — Алланби вскочил, хватаясь за эфес сабли. — В засаде дикие звери?! — Это просто морской бриз! — Нами схватила его за руку. — Сядь, Алланби-кун! Я снова материализовался рядом, на этот раз с подносом, на котором лежал один-единственный лимон. Он попытался накрыть её руку своей. В этот момент я «случайно» уронил на стол лимон, который срикошетил прямо в бокал Алланби, обдав его мундир красными брызгами. — Ой, — произнес я с выражением лица, лишенным всякого раскаяния. — Кажется, у меня случился спазм локтевого нерва. — Ты! Ты испортил мой парадный плащ! — вскочил Алланби, вытирая пятна салфеткой. — Это знак, офицер, — я медленно снял фартук и бросил его на стол. — Красные пятна на белом фоне — это классическая клиническая картина проваленного свидания. — Послушайте, любезный! — Алланби наконец встал лицом к лицу со мной. — У меня свидание с прекрасной женщиной! Уйдите с линии огня моей любви! Я медленно снял кепку, глядя на него своим самым «клиническим» взглядом. — Линия огня закрыта на карантин, офицер. У объекта... — я кивнул на Нами, — обнаружен острый приступ непереносимости белых плащей. — Ло! — Нами вскочила, пытаясь сдержать смех. — Всё, Алланби, прости. Свидание окончено. Мой «врач» считает, что мне пора на процедуры. Когда мы уходили, я услышал, как Алланби крикнул нам вслед: — Я не сдамся! Я выучу медицину! Я получу диплом фельдшера и заберу её легально! — Ты — законченный ревнивец, Трафальгар Ло, — Нами смеялась, когда мы шли по набережной. — Бедный парень, он же просто хотел накормить меня за счёт казны Дозора. — Я не ревную, — я смотрел прямо перед собой, не выпуская её ладонь. — Я просто слежу за гигиеной твоего окружения. — Ну конечно, — она прильнула к моему плечу. — И лимон был очень кстати. У него действительно был слишком приторный вид.

Знаете, что я понял в тот вечер? В медицине есть лекарства от ядов, от инфекций и от боли. Но нет ни одного средства против желания придушить любого, кто называет твою женщину «небесной девой».