Пикантная ситуация

Уэнсдей Аддамс, агент ЦРУ, была воплощением хладнокровия и расчетливости. Ее жизнь состояла из секретных операций, допросов и постоянного напряжения. Но даже у нее был свой секрет, своя отдушина – Энид Синклер, журналистка, чья яркая индивидуальность и неиссякаемый оптимизм были полной противоположностью Уэнсдей. Их отношения были тайными, страстными и полными неожиданностей. В тот вечер, когда за окном моросил осенний дождь, а в квартире Уэнсдей царил полумрак, девушки решили добавить немного остроты в свою интимную жизнь. Уэнсдей, с ее любовью к порядку и контролю, предложила использовать служебные наручники. Энид, всегда готовая к экспериментам, с восторгом согласилась. – Ты уверена, что это хорошая идея? – игриво спросила Энид, когда Уэнсдей достала из ящика стола блестящие металлические браслеты. – Абсолютно, – ответила Уэнсдей, ее губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Это добавит… пикантности. И, возможно, послужит отличным стимулом для твоей следующей статьи о "нестандартных методах поддержания отношений". Они пристегнулись к изголовью кровати, смеясь и целуясь. Уэнсдей, в своей расстегнутой рабочей рубашке, сидела верхом на Энид, чьи волосы разметались по подушке. Страсть нарастала, воздух в комнате накалялся. Но когда пришло время освободиться, их смех сменился недоумением. Ключа не было. – Ты уверена, что положила его сюда? – спросила Энид, пытаясь дотянуться до прикроватной тумбочки. – Я всегда кладу его на это место, – пробормотала Уэнсдей, ее обычно невозмутимое лицо выражало легкое раздражение. – Но его там нет. Возможно, он решил отправиться в самостоятельное расследование. Или, что более вероятно, ты его куда-то засунула, пока была слишком занята своими… журналистскими изысканиями. Они обыскали все вокруг, насколько позволяли наручники, но ключа нигде не было. Паника медленно подкрадывалась. – Что же нам делать? – прошептала Энид, ее голос дрожал от смеси страха и смущения. – Я не хочу проводить остаток жизни прикованной к кровати, даже если это кровать Уэнсдей Аддамс. Хотя, признаюсь, вид у тебя в таком виде весьма… вдохновляющий. Уэнсдей, глубоко вздохнув, попыталась сосредоточиться. Она была агентом ЦРУ, она могла выбраться из любой передряги. Но сейчас она была прикована к кровати, в полураздетом виде, с журналисткой, и ключ от наручников исчез. Единственный номер телефона, который она помнила наизусть, был номер ее напарницы и доверенного человека Йоко Танаки. – Придется звонить Йоко, – сказала Уэнсдей, ее голос был на удивление спокоен. – И если она начнет задавать глупые вопросы, я лично позабочусь о том, чтобы ее следующая миссия заключалась в чистке канализации в самой отдаленной точке планеты. Энид широко распахнула глаза. – Йоко? Ты серьезно? Она же нас убьет… или, что хуже, выложит это в инстаграм – Она не убьет нас, – прошипела Уэнсдей, пытаясь придать своему голосу угрожающий тон, хотя легкое покраснение на ее щеках выдавало волнение. – Она просто… будет очень разочарована. И я позабочусь, чтобы это разочарование было для нее незабываемым. Возможно, я расскажу ей о твоих ночных кошмарах, где ты танцуешь с единорогами в розовых пачках. Энид хихикнула, несмотря на ситуацию. – О, Уэнсдей, ты такая милая, когда пытаешься быть страшной. Но я думаю, Йоко больше заинтересует вид тебя, пытающейся сохранить достоинство в этой… ситуации. Уэнсдей набрала номер. Гудки казались вечностью. Наконец, на другом конце послышался сонный голос Йоко. – Алло? Кто там? Если это опять тот доставщик пиццы, который ошибся адресом, я его лично… – Йоко, это Уэнсдей, – перебила она, стараясь звучать как можно более официально, хотя ее голос слегка дрожал. – Мне нужна твоя помощь. Немедленно. Приезжай в мою квартиру. И не задавай вопросов. Если ты ослушаешься, я лично позабочусь о том, чтобы твоя следующая командировка была в Антарктиду, где ты будешь изучать поведение пингвинов в полной изоляции. И без теплой одежды. Наступила пауза. Йоко, видимо, пыталась переварить услышанное. – Уэнсдей? Ты в порядке? Ты звучишь… странно. И что значит "не задавай вопросов"? Ты же знаешь, я не могу без вопросов! Это как… как без кофе утром! – Это не обсуждается, Танака, – отрезала Уэнсдей. – Ты приедешь, или я лично позабочусь о том, чтобы твоя карьера в ЦРУ закончилась, когда я расскажу всем о твоей коллекции плюшевых игрушек, которую ты прячешь под кроватью. Йоко издала звук, похожий на сдавленный крик. – Ты не посмеешь! Ладно, ладно, еду! Но если это какая-то дурацкая шутка… – Это не шутка, – прошептала Уэнсдей, глядя на Энид, которая теперь откровенно смеялась, прикрывая рот рукой. – Это… непредвиденная ситуация. Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Уэнсдей, приподнявшись, крикнула заходить, стараясь прикрыть себя рубашкой. Энид, все еще прикованная к кровати, наблюдала за ней с нескрываемым весельем. Когда дверь открылась, на пороге стояла Йоко, с растрепанными волосами и недоумением на лице. Ее взгляд скользнул по Уэнсдей, затем по комнате, и остановился на кровати. – О, черт… – выдохнула Йоко, ее глаза расширились. Уэнсдей, сидящая в полураздетой, с наручниками на запястьях, пристегнутыми к кровати, и Энид, лежащая рядом, тоже прикованная, но с улыбкой на лице, были зрелищем, которое Йоко не забудет никогда. – Я… я не знаю, что сказать, – пробормотала Йоко, ее взгляд метался между хмурой Уэнсдей и хихикающей Энид. – Хотя нет, знаю! Уэнсдей Аддамс, ты меня когда-нибудь перестанешь удивлять? Я думала, что видела все, но это… это новый уровень! И, кстати, твоя "непредвиденная ситуация" выглядит очень даже предвиденной, если ты понимаешь, о чем я. Уэнсдей метнула на нее убийственный взгляд. – Танака, если ты сейчас же не найдешь ключ, я лично позабочусь о том, чтобы твоя следующая миссия заключалась в пересчете песчинок в Сахаре. Голыми руками. И без воды. Йоко, не обращая внимания на угрозы, достала телефон. – О, нет, нет, нет, Уэнсдей. Это слишком хорошо, чтобы просто так пройти мимо. Это же золотая жила для моего инстаграма! "Агент ЦРУ в пикантной ситуации: когда работа и личная жизнь переплетаются". Или, может быть, "Наручники: не только для допросов". – Йоко! – прорычала Уэнсдей, ее лицо стало еще мрачнее. – Если ты посмеешь… – Ой, да ладно тебе, Уэнсдей, – перебила Йоко, уже наводя камеру. – Ты же знаешь, я не могу упустить такой шанс! Это же исторический момент! Единственный раз, когда я вижу тебя в таком… расслабленном состоянии. Ну, почти расслабленном. И, кстати, Энид, ты выглядишь просто потрясающе! Твои волосы так красиво разметались по подушке. И эта рубашка Уэнсдей на тебе… ммм, очень стильно! Энид, не сдержавшись, расхохоталась. – Йоко, ты лучшая! Уэнсдей, видишь? Она оценила! – Я тебя придушу, Энид, – прошипела Уэнсдей, но в ее голосе уже не было прежней угрозы, скорее, оттенок безысходности. Йоко сделала несколько снимков, не забыв про селфи с хмурой Уэнсдей на заднем плане. – Отлично! Теперь у меня есть доказательства, что даже самый хладнокровный агент ЦРУ может попасть в такую… забавную ситуацию. И, кстати, Уэнсдей, ты выглядишь очень мило, когда злишься. Особенно с этими наручниками. Это придает тебе такой… бунтарский вид. – Танака, я тебя предупреждаю, – голос Уэнсдей стал тише, но от этого не менее угрожающим. – Если хоть одна из этих фотографий появится в сети, я лично позабочусь о том, чтобы ты провела остаток своей жизни, работая в архиве, перебирая пыльные папки с делами о пропавших носках. И каждый день я буду присылать тебе фотографии единорогов в розовых пачках. Йоко хихикнула. – Ой, Уэнсдей, ты такая предсказуемая! Но я подумаю над твоим предложением. А пока… где же этот чертов ключ? Она начала осматривать комнату, заглядывая под кровать, под тумбочки, даже под ковер. – Может, он решил сбежать? – предположила Энид. – Или его похитили инопланетяне? – Или его просто засунула куда-нибудь Уэнсдей, пока была слишком занята своими… секретными операциями, – подмигнула Йоко. – Ну, или своими… секретными отношениями. Уэнсдей снова метнула на нее взгляд, полный обещаний мучительной расправы. – Танака, если ты не прекратишь свои глупые комментарии, я лично позабочусь о том, чтобы твоя следующая миссия заключалась в обучении этикету стаи диких гиен. И я не гарантирую, что ты вернешься целой. Йоко, наконец, нашла ключ. Он лежал под подушкой, куда его, видимо, случайно забросила Энид во время одного из своих особенно бурных приступов страсти. – А вот и он, мой дорогой ключик! – воскликнула Йоко, торжествующе поднимая его над головой. – Ну что, мои дорогие пленницы, готовы к освобождению? Или, может, хотите еще немного поиграть в "связанных и покорных"? Уэнсдей, с трудом сдерживая гнев, процедила сквозь зубы: – Танака, если ты немедленно не отстегнешь нас, я лично позабочусь о том, чтобы твоя следующая миссия заключалась в переписывании всех секретных документов ЦРУ шрифтом Брайля. И ты будешь делать это на ощупь. В полной темноте. Йоко, уже подходя к кровати, рассмеялась: – О, Уэнсдей, ты такая милая, когда угрожаешь! Но знаешь, я думаю, что твоя угроза звучит куда более убедительно, если бы ты была не прикована к кровати. Так что давай, освободимся, и тогда ты сможешь в полной мере продемонстрировать свои таланты в области… запугивания. Она ловко отстегнула наручники от запястий Уэнсдей, а затем и от Энид. Девушки, наконец, обрели свободу. Уэнсдей тут же вскочила, поправляя свою мятую рубашку и стараясь придать себе максимально деловой вид, хотя легкий румянец на щеках и растрепанные волосы выдавали ее. Энид, напротив, потянулась, блаженно улыбаясь. – Ох, это было… незабываемо, – промурлыкала она, глядя на Уэнсдей с обожанием. – Спасибо, Йоко, ты наш спаситель! – Всегда пожалуйста, – ответила Йоко, все еще держа в руке телефон с фотографиями. – Но учтите, мои услуги не бесплатны. За эту эксклюзивную фотосессию я потребую… ну, скажем, пожизненный запас твоих любимых черных кружевных перчаток, Уэнсдей. И, возможно, пару бутылок твоего любимого яда. Шучу! Или нет? Уэнсдей бросила на нее взгляд, полный обещаний. – Танака, если ты думаешь, что можешь шантажировать меня своими фотографиями, ты очень сильно ошибаешься. Я лично позабочусь о том, чтобы твоя карьера в ЦРУ закончилась так же быстро, как и началась. И я лично прослежу, чтобы твоим единственным местом работы стала фабрика по производству плюшевых единорогов. Где ты будешь шить им розовые пачки. Каждый день. Йоко лишь пожала плечами, улыбаясь. – Ох, Уэнсдей, ты такая предсказуемая! Но знаешь, я думаю, что эти фотографии стоят того. А теперь, если вы позволите, я пойду. Мне нужно срочно обработать эти шедевры и выложить их в сеть. Только для избранных, конечно. И, возможно, я добавлю к ним пару своих комментариев. Например: "Когда агент ЦРУ решает добавить немного… острых ощущений в свою жизнь. И забывает, где оставила ключ". Она подмигнула девушкам и направилась к двери. – И помните, девочки, – добавила она, обернувшись. – Если вам когда-нибудь понадобится помощь с… пикантными ситуациями, или просто захочется поболтать о жизни, мой номер всегда доступен. Только не забывайте про ключ! С этими словами Йоко вышла, оставив Уэнсдей и Энид наедине. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклу. Уэнсдей медленно повернулась к Энид, ее взгляд был смесью раздражения, смущения и… чего-то еще, что Энид не могла точно определить. – Я убью ее, – прошептала Уэнсдей, ее голос был низким и опасным. – Медленно и мучительно. Я заставлю ее пожалеть о каждом своем слове, о каждом снимке. Она будет молить о пощаде, но я буду неумолима. Энид, все еще улыбаясь, подошла к ней и обняла. – О, Уэнсдей, ты такая милая, когда злишься. И, кстати, ты выглядишь очень сексуально в этой мятой рубашке. Может, мы продолжим наши… эксперименты? Только на этот раз без наручников. Или, по крайней мере, с запасным ключом. Уэнсдей посмотрела на нее, и уголок ее губ слегка приподнялся. – Возможно. Но сначала я должна позаботиться о Танаке. И я обещаю, что это будет зрелище, которое ты не захочешь пропустить. Возможно, я даже позволю тебе написать об этом статью. Под псевдонимом, конечно. Энид хихикнула. – Звучит заманчиво. Но сначала… может, мы все-таки найдем тот запасной ключ? На всякий случай. И, кстати, Уэнсдей, ты не хочешь рассказать мне о своих ночных кошмарах с единорогами? Я обещаю, что никому не расскажу. Ну, почти никому. Уэнсдей закатила глаза, но в ее взгляде уже не было прежней мрачности. – Энид, ты неисправима. Но, возможно, именно поэтому я тебя и терплю. А теперь, если ты не против, я должна составить план мести для Йоко. И я обещаю, что он будет настолько изощренным, что даже ты будешь впечатлена. Энид прижалась к ней, чувствуя тепло ее тела. – Я в этом не сомневаюсь, Уэнс. Я в этом не сомневаюсь. А пока… может, мы просто насладимся моментом? Без наручников, без Йоко, без планов мести. Просто мы вдвоем. Уэнсдей на мгновение задумалась, а затем кивнула. – Возможно, ты права. На некоторое время. Но помни, Танака еще не знает, что ее ждет. И я позабочусь о том, чтобы она это запомнила. Надолго.