Эксперимент: Жизнь в роли

Экстра ФФ «Эксперимент: Жизнь в роли». Семья Харрис была довольно известна в Илли. Мало того что они унаследовали золотую кровь старинного дворянского рода, так ещё и почти каждый второй ребёнок в этой семье рождался настоящим гением, способным изменить мир в той или иной области. Наука, медицина, изобретения, искусство — их таланты простирались во все сферы. Они всегда стояли на вершине бизнеса и обладали почти неиссякаемыми богатствами. И, конечно же, скандалы… Скандалы, которые так любили медиа. Любая, даже самая незначительная новость о семье Харрис мгновенно появлялась в газетах, журналах, социальных сетях. Фамилию «Харрис» упоминали даже в учебниках истории: то как о выдающихся полководцах, то как о стратегах, политиках, учёных и художниках. Можно сказать, что практически каждая заметная новость в Илли так или иначе была связана с ними. Сколько же было шума вокруг одного только имени! Вспомнить хотя бы тот случай, когда несколько лет назад граф Колиус отказался от своего старшего сына Шона, тем самым передав право наследования младшему сыну Эдварду. Какая тогда поднялась шумиха! Каждый журналист пытался взять интервью у членов семьи, разыскать правду о причинах столь странного поступка отца. Но так ничего и не выяснили. С тех пор страсти поутихли. Колиус Харрис уже умер, а новым главой семьи стал Эдвард Харрис. Его женой стала прекрасная женщина по имени Лолита. Пусть она и происходила из небогатой деревенской семьи, но сумела покорить сердца многих своим удивительным голосом и стихами. Спустя полгода после свадьбы Лолита забеременела, и на свет появилась маленькая девочка по имени Александра. С ранних лет она была очень любопытной, но при этом довольно скрытной. СМИ… Ах, бедные журналисты! Им так и не удалось сделать хоть одно фото девочки. Родители тщательно оберегали дочь: возвели высокий забор вокруг дома, оставив лишь один потайной чёрный ход, через который Александра могла незаметно выходить в город. Разумеется, не одна, а с прислугой — ведь если бы она вышла с родителями, то все бы сразу поняли, кто это такая. --- *** — Сашенька! Искорка моя, скажи, ты бы хотела братика или сестричку? — прищурив свои тёмно-синие глаза и хитро улыбнувшись, спросила миссис Харрис. — А с ними можно будет играть? — радостно воскликнула девочка, оторвавшись от плюшевого мишки и посмотрев на маму. — Можно будет заплетать сестрёнке косички! А братику… братику можно будет… э-э-э… — Играть с ним в мяч? — вмешался Эдвард, подходя сзади, обнял жену за талию одной рукой, а другой ласково погладил шатенистые волосы дочери. — Да! Играть в мяч! А потом мы втроём пойдём к маме слушать её стихи и пить чай! — захихикала Александра и, подпрыгнув на месте, начала бегать вокруг родителей. — В таком случае, Сашенька, можешь радоваться! — хихикнула Лолита, прикрыв рот ладошкой и лукаво прищурив глаза. — Вы купите мне и братика, и сестричку?! — глаза девочки загорелись, а она сама захлопала в ладоши. Родители лишь рассмеялись, вызвав у пятилетней малышки недоумение. Отец присел и погладил маму по пока ещё плоскому животу. — Нет, Искорка, он или она уже находится у мамы в животике, — мягко объяснил Эдвард, прижав ухо к животу жены. Лолита ласково улыбнулась и начала перебирать пальцами волосы мужа. — У мамы… в животе? — девочка захлопала карими глазами в полном ужасе, а затем резко вскрикнула: — Мама! Зачем ты съела братика и сестричку?! — с её глаз скатились слёзы. Она прижала к себе мишку и с обидой посмотрела на маму. Лолита замерла, не зная, что сказать, а Эдвард громко рассмеялся, схватившись за живот и почти упав на пол. Сквозь смех он выдавил: — Да, мама, ну зачем ты их съела?! — и засмеялся ещё сильнее. Малышка, не понимая, почему папа так смеётся, начала громко рыдать. Растерявшаяся мама попыталась обнять и успокоить её, но та вывернулась из объятий со словами: — Не ешь меня, мама! — и продолжила плакать. — Эдвард! Хватит смеяться! Пожалуйста, помоги объяснить ей… — растерянно произнесла Лолита, умоляюще глядя на мужа. — Сейчас, сейчас… — прокашлялся он, поднялся с пола и подошёл к дочери. — Сашенька, на самом деле мама никого не ела. — Тогда как братик и сестричка попали к ней в живот?! — Эм… — Эдвард на секунду задумался. — Знаешь, как мы сажаем семена в землю, и из них вырастают растения? Так вот, есть особая «семечка», из которой вырастает не цветок, а ребёнок. И растёт она не в земле, а у мамы в животике. — А почему её съела мама, а не ты? — Я… ну… — Эдвард растерялся. — Твой папа очень неуклюжий и вряд ли бы смог правильно вырастить малыша, — с улыбкой сказала Лолита, погладив дочку по голове. — А я, как ты знаешь, очень ответственная! Так что, Искорка, можешь ждать братика или сестричку через девять месяцев. --- Прошло уже мно-о-о-о-ого времени. Животик Лолиты заметно подрос, а радостный папа Эдвард уже обустраивал комнаты для будущих двух новых членов семьи. Да-да, как оказалось, в животике мамы росли целых два мальчика! Как же Эдвард прыгал от счастья: он буквально носил жену на руках, а дочку каждый день радовал подарками. Наверное, он вычитал в какой-то книге о воспитании, что после рождения младших детей старшие могут почувствовать себя ненужными, и не мог допустить такого ни за что. Поэтому Эдвард старался всегда быть рядом — то с Лолитой, то с маленькой Сашей. Они вместе выбирали обои, мебель и даже имена! Было множество вариантов, но остановились на символических: Имя Джон (John) имеет еврейские корни и происходит от имени Йоханан (יוחנן), что означает «Бог помиловал» или «Бог даровал». И Лололошка. По Имперскому символ 羅 / 罗 (Ло) означает «сеть, паутину, ловушку». Но отец решил немного схитрить и в сочетании с символами 蘿莉 / 萝莉 это дало значение «Лолита» — имя любимой женщины. А иероглиф 师 (shī) (шка) состоит из символа «человек» и «оружие» и в этом контексте означает наставника, человека, передающего знания. Эти имена выбрали не просто так. Лолита всю жизнь прожила в Илии, поэтому для одного сына имя искали среди привычных. А Эдвард любил путешествовать, и одним из его любимых городов был Альт-Сити — в гордом, закрытом государстве под названием Империя. Жаль только, что после смерти отца, Колиуса, и своего рода изгнания старшего брата он больше не мог путешествовать — ведь за ним закрепилось место главы семьи. В будущем эту роль должна будет унаследовать его старшая дочь Александра, поэтому Эдвард с ранних лет обучал её тактике и разным хитростям. Иногда он задумывался, за что же отец так обозлился на старшего сына, что даже отрёкся от него. Поставив себя на место отца, Эдвард не мог придумать причину, по которой смог бы отказаться от своей дочери или ещё не родившихся сыновей. Первые несколько лет он пытался найти и связаться с Шоном, но всё, что смог узнать, — тому пришлось сменить фамилию. На какую именно — неизвестно. Но зачем жить прошлым, если впереди счастливое будущее? Тем более, если твоей любимой жене вот-вот рожать, а это, как показал прошлый опыт, очень болезненный процесс… До родов оставалось ещё три недели, вещи уже были собраны, а дочке объяснили, что мама может какое-то время провести в больнице с братишками — на всякий случай. Казалось, оставалось только ждать. Эдвард заранее оплатил лучший роддом, опытных врачей и много даже, может, ненужных вещей — лишь бы всё прошло спокойно. Прошло не три недели, а только две. А ведь всё шло так хорошо… Два мальчика родились вполне здоровыми, Лолита постепенно приходила в себя, а Саша с Эдвардом то и дело крутились у мамы или возле братьев. Но через три дня случилось страшное. Кто-то каким-то образом похитил несколько младенцев из больницы. Медсёстры были в панике, охрана пересматривала камеры, но всё напрасно… Пропало целых три ребёнка: двое из семейства Харрис и один, кажется, двухмесячный малыш по имени Дилан Линайви. Эдвард писал заявления, нанимал детективов, даже связался с мафиози — лишь бы найти своих сыновей. А Сашу от себя не отпускал ни на шаг, либо оставлял её в палате жены вместе с двумя охранниками. Лолита постоянно плакала. Стресс ужасно влиял на её ещё не восстановившийся организм. Она не хотела есть, не могла ясно думать. Её когда-то бездонные глаза словно потухли — как будто кто-то украл из них все звёздочки. Но всё же, прижимая к себе дочку, она иногда улыбалась и напевала тихую песенку. Саша не запомнила точных слов, но там пелось про потерявшихся гусят, которые когда-то вернутся домой, но уже не узнают ни родителей, ни братьев и сестёр. Было очень грустно… Вокруг все куда-то спешили, кричали, перекладывали бумаги. Папа громко разговаривал по телефону, мама всё плакала и худела на глазах, превращаясь почти в тень самой себя. Её больше не пускали к стеклу, за которым раньше можно было смотреть на братьев. Какая-то молодая медсестра сказала, что братьев здесь больше нет, их забрали. — Но ведь их вернут, верно? — каждый раз с надеждой спрашивала малышка. — Кто ж его знает… Может, да, а может, и нет, — сухо отвечала старая докторша, отмахиваясь: «Не знаю», «Спроси у родителей», «Меня в такое не посвящают». Юной Харрис оставалось только крепко обнимать своего старого плюшевого мишку и тихо плакать в его мягкую голову или пузико. Иногда она сворачивалась калачиком и пряталась в какой-нибудь коморке со швабрами, лишь бы не видеть этих злых, усталых, грустных взрослых. Когда её находили, всегда ругали: за то, что ушла одна, за то, что спряталась от охраны… Но потом всё же обнимали. И хоть это было совсем не так, как раньше, но хотя бы что-то. Что-то, что говорило ей: её ещё любят. И её нашли,а значит, может быть, и братьев найдут… Шли дни, недели, месяц… а новостей всё не было. Мама становилась всё бледнее — кожа казалась то белой, то серой… Сашенька ещё путалась в этих оттенках, но понимала одно: мамочке нужна помощь. Медсёстры попросили принести воды — да пожалуйста! Она уже несёт полный стакан. Маме нужны цветы у изголовья — конечно, сейчас! Саша уже идёт вместе с охранником выбирать самые красивые. Папа не раз пытался забрать её обратно в особняк, но Александра оставалась рядом с угасающей мамочкой. Однажды ночью она проснулась от криков в коридоре. Видимо, охранник больницы и охранники, присланные папой, опять о чём-то спорили… ... … ... ... ... Когда всё это закончится? Когда всё снова станет как раньше?.. Девочка перевела уставший взгляд от двери на кровать, где лежала мама, вся опутанная трубками и проводами. Лицо показалось ей странным… каким-то кукольным, неживым. — Мамочка? Мам, ты спишь? — робко спросила она, но ответа не последовало. Впрочем, это случалось всё чаще. Саша спрыгнула с кровати, пододвинула табуретку и забралась к маме. Легла рядом, прижалась и сама накрылась её рукой. Когда-то эта рука была тёплой и сильной, а теперь показалась подозрительно холодной и безвольной. «Холодно…» — подумала девочка, прежде чем провалиться обратно в сон. Но проснулась она совсем не так, как хотела бы. Чьи-то руки — осторожные, но твёрдые — оттягивали её от мамы. Саша с трудом открыла глаза и услышала дрожащий голос медсестры: — Страшнее картины я не видела… Примите мои соболезнования. Я сообщу обо всём мистеру Харрису. А вы… позаботьтесь о девочке. Ей сейчас важна поддержка. — Поддержка? Мне? Сообщить папе что?.. — сонным голосом произнесла Саша, глядя на взрослых мутным, карим взглядом. — Ни о чём, золотце. Спи, спи… — грустно улыбнулась медсестра, осторожно погладила девочку по голове. — С мамой что-то случилось? Она идёт на поправку? — с надеждой спросила Саша, переводя взгляд с медсестры на неподвижную маму. Странно… мама совсем не шевелилась. Раньше, даже во сне, она ворочалась… — Она… я… — начала медсестра, но их прервал охранник: — Мисс Саша, пора пойти поесть. Невежливо разговаривать на голодный желудок, — сказал он, осторожно подхватив девочку на руки. — Мистер Эдвард будет недоволен, если узнает. — Но мама… — Никаких «но», — твёрдо отрезал он и унёс Сашу в столовую, подальше от палаты. Спустя какое-то время к ним пришёл и Эдвард. У него были красные, опухшие глаза. Он сразу обнял дочку крепко-крепко, не отвечая ни на один из её вопросов: «Мама выздоровела?», «Почему ты плакал?»… А ведь всё было так хорошо… После того дня мама больше не появлялась ни дома, ни в больнице, ни в парке, ни в театре, ни даже в любимом саду. И это были не все перемены. Сашу перестали выпускать даже через тайную дверцу во двор — её попросту заложили. Двор стал единственным не запретным местом. А за ней теперь всегда наблюдали — и охранники, и отец. Только… отцом он был уже лишь по крови. И уже точно не папой. Он всё время был где-то рядом: за окном, в коридоре, шёл следом. «Нельзя то, нельзя это. Не разговаривай с незнакомцами. Будь осторожна с теми, кого знаешь…» До ужаса раздражало! В садик, куда её записала мама, Саша так и не пошла. А что же друзья? Нет! Их родители, по мнению отца, были «слишком подозрительны». Так её единственными собеседниками стали охранники, слуги и старый дворецкий Уильям. Он заменил ей отца. Учил доброте и терпению, рассказывал о путешествиях, о дедушке, о дядюшке… Так проходило её детство. Подросла. Удивительно, но Уильяму удалось уговорить отца отпустить Сашу в школу, а не держать на домашнем обучении: мол, иначе она не научится жить самостоятельно. Учёба в школе была трудной, но давала ей главное — людей вокруг. Одноклассников, учителей, даже случайных знакомых. Можно было тайком убежать с подружками в кафе вместо физры. Здесь у неё впервые заметили талант к творчеству. Здесь всё казалось живым. Да, школа тоже была клеткой, но с переменами и окнами в мир. А дома всё так же: запреты, контроль, холод. К тринадцати годам Саша поняла: этот мир не подарит ей счастья и хорошего конца. Отец перестал искать её братьев. Детектив сообщил страшное: скорее всего, мальчиков продали на органы… Но Саша не верила. Что-то внутри шептало: «Нет, они живы! Их можно найти! Нужно лишь попытаться…» И она решила стать детективом. Хотела помогать людям и искать пропавших. Но отец настаивал: «Только факультет психологических наук!» Но и Саша оказалась не промах: подала документы сразу в три университета. И, спасибо "не слишком заметной фамилии", поступила во все три. Кое-где «помогли» деньгами — и никто даже не знал, что Александра Харрис учится и на детектива, и на инженера-изобретателя. Официально она была лишь студенткой психологии. Школу она закончила в шестнадцать, но выпустилась из одиннадцатого класса. Как? Да просто в первыйи и второй не ходила — сразу пошла в третий, выучив программу дома благодаря «доброму дяде Уильяму». После университета устроилась в лабораторию. Бралась за любую работу, за все эксперименты. Руководство заметило её рвение и предложило странную должность. Она согласилась: терять уже было некого… Отца застрелили мафиози, когда Саше исполнилось восемнадцать. Пусть он и перестал быть папой, но всё равно стало больно. А в руководстве лаборатории оказался её дядя Шон — тот самый, от которого семья отказалась много лет назад. Познакомились на похоронах Отца называется... Сначала была скучная бумажная работа. А потом… «Эксперимент: Жизнь в роли». Кто-то в правительстве решил создать «идеальных» людей, используя детей. Тринадцать лет подряд эти безумцы создавали «роли», подбирали и ломали судьбы… В голове всё смешалось. Она смутно помнила, как пробралась в кабинет главного учёного. Как нашла папки с надписями «Злодей (Джон)» и «Герой (Лололошка)». Глаза, волосы… Джон на фото был так похож на отца, только волосы темные , больше на мамины. Глаза карие — такие же, как у папы… А Лололошка — копия мамы, только в мужском облике. Так вот куда… А вот и тот самый «Дилан» — уже мёртвый, но сознание переселили в автоматона… Дальше было уже всё равно. Впереди была только одна цель: спасти их. Саша поняла, что весь её путь был не зря. Нужно лишь придумать, как вытащить братьев из этого кошмара.