Наше проклятье

ХХ часов назад. После удара головой в ванной, Чанук иногда приходил в сознание. Точнее пробивался через стену, установленную драконьей стороной. Человеческая часть Чанука находилась в собственной спальне, но дверь была закрыта, как и окна. Как бы он не пытался их выбить, не использовал оставшиеся силы — безрезультатно. В четырёх стенах, совершенно один, он вынужден видеть то, что сейчас творит злая сторона, пользуясь его телом. А там дела далёкие от добра.

***

Сразу после того, как дракон вырвался из…зеркала. Он сумел завладеть телом Чанука: теперь он снова в драконьем обличие, с пеплом на коже, огромными, чёрными, обожжёнными крыльями, длинными когтями и с ярко-жёлтыми глазами со зрачками чернее ночи. — Наконец-то! — дракон вздохнул полной грудью, — Теперь мы займёмся тем, чем должны были заниматься уже давно, если бы кое-кто не завёл дружбу с человеческой девкой! На ночь город погрузился в кромешную тьму. Ночи в Сеуле обычно яркие, как минимум, хорошо освещаемые. А сейчас даже фонари не горели. У домов, машин и фонарей, мимо которых пролетал дракон, пропадало электричество и разбивались стёкла. Город тух на глазах. От слишком мощных взмахов крыльев машины переворачивались и катились, сбивая редких всё на своём пути. От пропажи электричества в половине города, самолёты не могли приземлиться и были вынуждены кружить в небе до тех пор, пока им не включат посадочную полосу. Этим дракон и воспользовался: поднявшийся до высоты полёта ближайшего самолёта, он остановился прямо перед ним, сложив ладони вместе направил их вперёд. Пилот, летящий прямо на него в самолёте, не сразу заметил дракона из-за ниоткуда появившегося тумана, поэтому не успел свернуть (ему и не дали). Он налетел прямо на Чанука, но случилось что-то невообразимое: драконьи руки разрезали самолёт пополам, разделяя друг от друга сидения в аккурат посередине (ну где обычно стюардессы ходят). Причём сам дракон никак не пострадал, а лишь заливался истерическим смехом. Люди в панике начали истошно кричать: матери прижимали к себе своих детей, надеясь, что это их спасёт. — Не волнуйтесь, я уберегу вас от падения, — прокричал Чанук так, что его почему-то все услышали. Люди уже начали улыбаться, так как думали, что их сейчас спасут. Но Чанук этого делать не собирался, — Вы не долетите до земли живыми… Кому-то он ломал шеи, кому-то вырывал конечности, а кого-то пробивал рукой в живот или грудь насквозь. Неважно каким способом, но смерти всех пассажиров самолёта была быстрой. Всех ста человек… И дети, и старики — все были мертвы. Половины самолёта упали в реку, не создавая новых жертв, но для этого здесь был дракон. Дракон, который только начал развлекаться. — Хммм…скучно! Что ещё доставляло нам раньше удовольствие? Помнишь? Обращался он к человеческой части Чанука. А тот никак не мог воздействовать на своё же тело. — Остановись!!! Ты не наигрался?! — кричал Ук в пустоту. — Ооо нет! Мы в самом разгаре! — и снова Чанука отбросила какая-то сила в угол комнаты, — Корабли! Мы же так даавно не веселились на кораблях! Юху! — взамахами крыльев он сносил деревья, фонари, рекламные стенды. И кто знает…сколько там внизу было людей?

***

— Мам, вы вообще оба головой думаете, прежде, чем так шутить?! У меня дома парень, которого нельзя оставлять одного ни на минуту!!! — внутри всё пылало…неспокойно на душе, — «С ним всё хорошо…?»

***

— Капитан, сильный шторм! Что делать? До земли далеко! — юный матрос, держась за мачту, пытался докричаться до капитана. Туристическое судно не было предназначено для таких штормов, у него мачта слишком хлипкая, да и дерево не очень. — Справимся! Думаю скоро закончится! — Дорогие мореходы! — голос звучал везде и нигде одновременно, — Этот шторм станет последним для вас, так что запомните его хорошенько! — КТО ЗДЕСЬ?! — Ваша погибель… Невидимая сила вытолкнула всех пассажиров на палубу. Они все просто хотели поплавать на аля пиратском корабле, как из фильмов, а в итоге они в шаге от смерти. Корабль начало качать сильнее. Волны пробивались на алубу, смывая людей и припасы. Тогда дракон взмахнул крыльями ещё раз, заливая ещё больше воды. Скоро дракону осточертело, что большинство людей на палубе такие живучие, и он схватил капитана за шею и поднял его в воздух. — Не хочешь пить? От морской воды потом жажда мучает, — он пристально посмотрел в полные ужаса глаза капитана. А у того изо рта полилась вода. Живот, руки и ноги начали раздуваться, пока мужчина не стал похож на надувной шарик, — Кажется…я слышал, что в некоторых странах это называется капитошкой… — и мужчина полетел с огромной скоростью прямо на корабль, разбиваясь о палубу. От него остались лишь куски одежды и алая лужа. Экипаж в панике, никто не знает куда бежать — везде их снесёт вода. А сверху существо, которое может убить их куда более больным способом, чем вода. — Не бойтесь, людишки. Вас я убью быстро. На ваше счастье, что у меня морская болезнь! Одним взмахом руки он взорвал половину экипажа, превращая палубу в месиво воды, органов и крови. Остальных, почему-то ещё живых, людей он поднял в воздух и стал по очереди насаживать на мачту грудной клеткой. — Странный корабль какой-то…я думал таких уже не делают. А…так все вы туристы, что ли? Ещё интереснее. Дракон чуть отлетел от корабля и, лениво взмахнув рукой, помчался прочь от моря. А корабль слишком быстро потонул в морской пучине… — Интересно, правда? Так мы ещё делали! Хот что-то новенькое попробовали. — Остановись, прошу… — Чанук уже на колнях стоял. Он не знал, как застваить дракона прекратить. — Зануда! Чёрт, солнце встаёт! Мы успеем ещё парочку делишек наделать. С невероятной скоростью дракон проносился по улицам города, сметая прохожих на смерть, а кого убил не сразу — кидал в того машину. В какой-то момент Чанук почувствовал резкий прилив сил. «Солнце встаёт!» Тьме наступил конец. Он пытался открыть дверь. — НЕТ! — прорычал дракон, — Ещё рано! — издал ещё более звериный рык. Его начало мотать из стороны в сторону, — Я не уйду просто так! Из последних сил он ещё пару раз взмахнул крыльями и оказался возле дома… Хэрин. — Не смей её трогать, ублюдок! — дверь должна был уже открыться, но замок не хотел щёлкать. Дракон свалился у порога и начал громко стучать в дверь. — Хэрин, дорогая, открой! — он перестал по-зверски рычать, заговорил как человек. — Ук? — из-за двери послышался женский голос, — Почему ты на улице? — дракон услышал, как поворачивается замок в двери. Опёрся на стену, чтобы не упасть — силы были на исходе, рассвет забирал их. — При…вет, — улыбка с лица Хэрин резко пропала, когда перед её глазами появился окровавленный Чанук в своём драконьем обличие, — Ты…что ты… — Наконец-то я смогу уничтожить тебя! — он влетел в комнату, сталкивая девушку на пол, — Из-за тебя он стал другим, стал слабаком! Размяк, потому что, видите ли, встретил свою любовь! Я не допущу, чтобы он исчез из-за тебя!!! — она надвигался на неё. — О ком ты говоришь?! Чанук, что с тобой?! — она в ужасе ползла назад, не узнавая своего парня. Он упал рядом с ней и вцепился в её горло. — Я избавлю его от соблазнов, он слабостей! От тебя! — он душил её, наблюдая, как жизнь тает в её глазах. Хэрин билась в конвульсиях, пытаясь вырваться из когтистых рук дракона. Но то, что перед ней было перекошенное от злости лицо её парня пугало в разы сильнее, чем само удушье. То, с какой ненавистью он всё сильнее сжимал руки на женской шее, ранило сильнее, чем когти, что царапали кожу. Ранило даже сильнее, чем нож, пуля, да что угодно! Он не может так на неё смотреть. Это не Чанук. И когда воздуха совсем не оставалось, она поняла, что это его та самая тёмная сторона, о которой он когда-то рассказывал. — НАКОНЕЦ-ТО! — дверь поддалась. Чанук вышел из комнаты, вновь обретая контроль над телом. Он открыл глаза и понял, что душит Хэрин…собственными руками, — О боже! — резко убрал руки и отполз подальше от девушки, — Я… — КХА-КХА! — Хэрин перевернулась на бок и жадно начала брать ртом воздух, — Ч-чанук? Это ты? — Да… Хэрин, я… я не…я не с-смог… — он начал плакать и заикаться — Е-его сдерж-жать… Прости меня….он уб-бил всех тех…людей. А т-теперь ещё и т-тебя чуть не покал-лечил! — Людей? — «сколько народу пострадало от рук Ча…дракона. Это сделал НЕ Чанук…так ведь?». Непонятно отчего, но Хэрин быстро встала, оттряхнула брюки. Будто её минуту назад и не душили вовсе! Подошла к Чануку, что стоял на коленях недалеко от неё, и обняла его. — Пойдём, милый. Всё закончилось, — она помогла ему встать и отвела на кухню.

***

Мужчина не стал посвящать Хэрин в подробности, чтоб ей не стало ещё более противно. Она и так пережила не самое приятное событие в своей жизни. Так что лучше пусть и не знает, что он натворил. Хэрин тратит уже третье полотенце, чтоб оттереть парня от крови. В душ он уже сходил, но кровь въелась в кожу сильнее, чем он ожидал. — Прости меня…прости, умоляю, — он поставил кружку с недопитым горячим чаем. — Хватит уже извиняться. Это и моя вина тоже, — вновь обмакнула полотенце в тазик с водой, — Это вина всех нас. — О чём ты? — Эта поездка к родителям…папу не клали в больницу, меня разыграли, чтобы я приехала. Да, у моих родителей походу маразм на старости лет и они думают, что это было смешно. Так что виноваты все… — Ты же не знала…но это правда странно. Помолчали несколько минут. — Ты боишься меня…ты никогда так на меня не смотрела. Даже в нашу первую встречу, — он пытался поймать её взгляд. Она упорно не смотрела ему в глаза. — Я не…боюсь, — она НЕ МОГЛА смотреть ему в глаза. Она видела в них то, что происходило в самолёте, на корабле, на улице…в деталях, в красках, как будто сама там находится. Так что она знала всё, что он делал и без его рассказов. А ещё это…удушье…в дрожь бросает. Она старалась не подавать вида, но ком в горле нарастал с каждой минутой, а тряску в руках было уже трудно сдерживать. — Я знаю, что мне нет оправдания, — он взял её за руку, когда Хэрин собиралась вновь пойти в ванную, чтобы успокоиться, — Нет прощения… но, Лучик, могу я хотя бы понадеяться, что ещё раз тебя увижу? Его рука больше не обжигала, она была такой же температуры, что и Хэрин. Выздоровел? — Я не уйду, Чанук, — она развернулась к нему, но руку мягко вытащила из хватки, — Но мне нужно время. Я не могу… — ей больно это говорить, — Не могу смотреть на тебя, в твои глаза. Я видела всё, что он делал…и твоё лицо! Я понимаю, что это был не ты, пытаюсь объяснить себе, что ты сам ничего не мог сделать и как-то помешать, но…там…твоё лицо. — Я… — его руки дрожали, — Я понимаю, тебе мерзко находиться рядом со мной, — он даже не смел посмотреть ей в глаза. — Может быть, но я всё ещё люблю тебя, и… — помолчала немного, — Иди спать, я буду здесь, — развернулась и пошла в ванную. Она сама себя не понимала…как она может всё ещё его любить? После всего того, что видела, после того, что пережила! Это либо очень сильная любовь, либо болезнь. Хэрин, как бы не хотела, но склонялась ко второму варианту. Ей казалось, что она сошла с ума.

***

Хэрин разрешила Чануку остаться у неё дома — спать у себя Чанук панически боялся. Девушка сказала ему спать на её кровати, а сама взяла второй матрас и легла на кухне. Да, теперь кухня была только её — пару дней назад соседка сверху съехала. Чанук, после ухода девушки в другую комнату, ещё долго не мог лечь в её кровать. Наматывал круги по комнате, не решаясь даже сесть на мягкий матрас. Ему не позволяла совесть: после всего того, что он сделал, ещё и в её кровать ложиться? Но спустя где-то тридцать минут усталость от пережитого ужаса взяла вверх, и парень вынужденно улёгся на кровать. Кровать пахла Хэрин, отчего парень до головы накрылся одеялом и обнял подушку. Ох, как ему хотелось сейчас обнимать саму Хэрин. Ему не хватало её тепла рядом. Слёзы из глаз сами полились: стыд, страх, боль, ненависть к самому себе — всё смешалось в солёных дорожках на его щеках. Он снова чувствовал себя одним во всём мире, снова его накрывало это чувство пустоты и одиночества. Хотелось, чтоб Хэрин сейчас была рядом, вновь гладила его по голове и успокаивала. Да, он размяк, стал слабаком, стал таким, каким не был даже до проклятья. Но теперь ему не нужно убивать, чтоб чувствовать себя живым. Ему нужна была Хэрин. Но он не пойдёт к ней сейчас. Потому что знает, что ей сейчас не лучше, что она боится его. Он это чувствует. Он чувствует, как она прямо сейчас опустошённо смотрит в потолок, не вытирая слёз и не издавая ни одного звука. Он чувствует и её боль тоже.

***

Хэрин не спала пол ночи. Её мучило то, что она видела в глазах Чжи и воспоминания о пережитом удушье. — «Это был не он, не он! Это не…нет, я не могу!» — села, обнимая себя за колени. Мысли не давали покоя. Порой, помимо мыслей и собственных кошмаров, спать ей не давали крики из комнаты. Она игнорировала кошмары Чанука четыре дня (ночи). Он много спал, а днём из комнаты почти не выходил, но после полуночи начинал истошно кричать. Одна часть девушки хотела сорваться с места и успокоить его, а другая… другая боялась приближаться к нему: мало ли, что он сделает на эмоциях? На пятую ночь девушка не выдержала и всё же пошла к нему. На самом деле её ещё с самого его прихода удивило, что он…спит. Раньше сон ему был не нужен, но в последнее время он спит сутками, просыпаясь лишь для похода в туалет (хотя раньше ему и туда не надо было). Крики по ночам с каждым разом были всё болезненнее. Парень кричал так, будто его резали изнутри. — Чанук, проснись! — девушка забралась в постель и начала тихонько толкать парня, — Это кошмар, открой глаза! — реакции никакой. — АААА! — только крики, от которых он уже начал срывать голос. На лбу и шее вздулись вены, волосы были мокрые от пота, а руками парень вцепился в простынь. Хэрин и водой его брызгала — бесполезно, и по лицу била — ноль реакции. Всё продолжает кричать и плакать. От бессилия она полезла к нему под одеяло, уложила его голову себе на грудь и крепко обняла, поглаживая по волосам. — Всё хорошо, милый, я рядом, — уткнулась губами ему в макушку, — Ты не один, ты справишься. Не слушай его…он не может иметь над тобой власть. Крики стали не такими душераздирающими, но всё равно не прекращались. Простых объятий было мало. Тогда Хэрин вспомнила одну колыбельную, вроде как она на русском языке была, что так запала ей в душу. — Жизнь дорога стелется как скатерть, по делам и совести всем платит, — убрала прилипшую к его лбу чёлку, — Только в сердце сбереги… — провела рукой по его горячей щеке, — Свет моей большой любви… — хотела поцеловать его в лоб, но видения вновь нахлынули волной неприятных ощущений. Чуть отстранившись, Хэрин всё ещё не верила. — Помогло.? — она не ожидала, что поможет ЭТО, а не сирена в ухо. Она не ушла сразу, решив убедиться, что приступы криков не начнутся ещё раз. Девушка разглядывала его лицо: появились морщинки, круги под глазами. Видимо из-за постоянного пребывания во сне он стал бледным, а из-за того, что не ел — осунулся. — Человек…он человек…родинки, мешки под глазами… Он становится человеком. Посмотрев на парня ещё пару тройку минут, Хэрин всё же решила пойти дальше спать. — Хэрин… — только девушка оказалась у края кровати, её запястье накрыла тёплая мужская ладонь, — Не уходи… Пожалуйста, — выдохнул мужчина. — Ук… Я уйду в другую комнату, — мягко вытащила свою руку из мужской хватки. — Спасибо, что спасла. Я не знаю, что происходит со мной в последнее время, но сейчас… Я чувствую, что этого больше не повторится, пока ты рядом со мной. — Почему? Почему именно я? — Я сам долго задавался этим вопросом. Никто больше не вызывал во мне тех чувств, которые смогла вызвать ты. А потом я думал, что это из-за твоего света. — Света? — Ты не видишь его, в силу того, что ты человек. Но я, как что-то нечеловеческое, его вижу. Ты вся сияешь, особенно, когда тебе весело, — он придвинулся ближе к краю кровати, — Я следовал за твоим светом, и как видишь… он спасает меня. Я становлюсь человеком, слабею, болею…это всё из-за тебя, Хэрин. — Ого…неожиданно. — Я подумал, что тебе нужно знать какой я вижу тебя. Ты себя сильно недооцениваешь, принижаешь собственные достоинства, стыдишься своей натуры. Я заметил это. — И как же? — Ты часто притворяешься. Даже когда он…душил тебя, что ты сделала после? Ты не кричала на меня, не избивала. Ты…обняла меня. Хотя я чувствовал твою панику. Не только это… ты не показываешь свои истинные эмоции очень часто. Я же вижу тебя насквозь, Хэрин. Знаю, что ты испытываешь на самом деле. И также знаю, как ты сама себя заставляешь…ну там… «больше не смейся, слишком долго»… «хватит плакать, ситуация не такая уж и грустная». Что-то такое…ты не должна так делать. — Я… — девушка была в шоке от такого потока информации о себе, — Я…понимаю, что это плохо. Но ты просто не знаешь, с какими людьми я общалась, и из-за чего стала так себя вести. — И что же было? — Людям не нравятся слишком эмоциональные, слишком чувствительные, слишком весёлые, слишком навязчивые. То есть…я. Я вся…слишком. Хэрин опустила голову. Таких откровений она уж точно не ожидала. — Лучик, ты чего… — теперь он был в сантиметре от неё, — Ты не слишком. Ты — это ты, какая есть. И не нужно не под кого подстраиваться. Я полюбил тебя именно за то, что из тебя чувства хлещут через край! Я многих людей встречал, очень много. Ты из них самая настоящая, честная. Ты не можешь лгать…ну мне уж точно не сможешь, я вижу твои мысли. — Ты прав… — она села рядом с ним на край кровати, признавая поражение. Она никогда не могла врать ему, не могла перед ним быть какой-то другой, как бы ни пыталась.

***

Чанук уснул. Он был ужасно вымотан после кошмаров, так что отключился достаточно рано. Сидевшая на кухне Хэрин решила проведать его. Зайдя в комнату, обнаружила, что парень скинул одеяло на пол. Улыбнувшись, девушка накрыла его и…села рядом. Чанук дрожал и это был не озноб. Ему опять страшно, опять его мучают кошмары, но видимо уже не такие страшные, раз он не кричит. Его лоб покрылся испариной, а в уголках скапливались слёзы. — Не уходи… — прошептал Чанук, продолжая спать. — Бредит что ли? Не уж то до сих пор болеет? Хэрин не хотела уходить. Она хотела остаться с ним рядом, но не могла. Любое прикосновение, даже ко лбу для проверки температуры, вызывало волну воспоминаний. Они уже были не такие яркие, чуть смазанные, но они всё ещё БЫЛИ. Чтоб хоть как-то успокоить парня, она подсунула ему одну из своих мягких игрушек, чтоб он мог что-то обнять. А он не просто обнял, он вцепился в игрушку. — Тебе так страшно…? Прости, р… — «родной». Девушка всё же ушла. Не могла больше видеть его таким, ведь… на ней тоже лежит вина за всё, что произошло. Да, вы не подумайте, что Хэрин хорошо себя чувствует, отнюдь. Её сжирает чувство вины. Хоть на тот момент причина её ухода была более, чем уважительной, ей всё равно стыдно, что она оставила его одного. Ещё больше её гложит то, что с отцом же всё нормально, её обманули. Но она винила себя за всё. За смерть тех людей, за то, что сама чуть не умерла, за…состояние Чанука.

ТЫ ОБЕЩАЛА БЫТЬ РЯДОМ!

Ей нужно не только дождаться, пока пропадут видения, но и себя простить тоже.

***

Чанук проснулся ближе к вечеру. Проснувшись, он обнаружил возле себя плюшевого мишку, которого вчера ему подсунула Хэрин. Сейчас он не хотел к ней идти…хотел, что удивительно, побыть один. Ему нужно было научиться справляться со своими проблемами самому. Он думал, что Хэрин рано или поздно уйдёт, что она не сможет его простить. Это она с ним возиться, пока он на ноги не встанет, а потом сразу же выгонит на улицу. — Кстати об улице… — парень решил, что надо бы заглянуть домой. Как минимум за вещами, а то он в одном и том же уже почти неделю ходит (спит). Так как выход на улицу не проходил через кухню, он смог спокойно выйти, не привлекая внимания Хэрин. Слегка шатаясь от слабости в ногах, он медленно поднимался к дому. С каждым шагом страх наполнял его, отчего идти становилось сложнее. Когда он подошёл прямо к воротам, он уже задыхался от ужаса, что сковал его. Паника накрыла с головой — он не сможет зайти к себе в дом. Он сорвался с места и пытался побежать обратно к дому девушки. Первые две минуты даже справлялся, но сон сутками в течение пяти дней дал о себе знать — Чанук упал и подняться не смог. — ЧАНУК?! ТЫ ГДЕ?! — он услышал, как она зовёт его. Попытки ползти тоже не обвенчались успехом — он был слишком слаб. — Хэрин! — попытался докричаться до неё. — О боже, Чанук! — она оказалась перед ним через минуту, — Ты как оказался здесь? — упала рядом с ним на колени. — Я хотел…зайти к себе в дом. И не смог… — еле поднял голову. — Давай я схожу, хорошо? А сейчас пошли ко мне, тебе нужно восстановить силы. Давай, держись за меня, — Хэрин перекинула его руку через плечо и аккуратно подняла Чанука, следя за тем, чтоб он встал на ноги.

***

Они сразу пошли на кухню. — Тебе нужно поесть, сейчас приготовлю что-нибудь, — но вспоминая свои кулинарные способности, девушка предложила другой вариант, — Рамён есть. Чанук был согласен на всё, лишь бы она побыла рядом с ним подольше. На кухне царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием пачки лапши. Позже Хэрин всё же нарушила звенящую тишину. — Почему «лучик»? — пока вода закипала, девушка повернулась к Чаунку, — Я помню, ты что-то говорил про свет, исходящий от меня. Только из-за этого? — Нет, не только. Лучи солнца имеют свойство проникать даже в самые тёмные уголки Земли. Они могут быть очень тусклыми, еле заметными, но они есть и освещают местность. Лет через девяносто после получения проклятья, я начал ощущать всепоглощающую пустоту внутри. Она съедала меня и не давала жить! — И поэтому ты начал убивать? — Хэрин, я продолжил убивать. Я и человеком уже был убийцей. А с получением сверх сил способов убить стало больше. Убивая людей изощрёнными вариантами, я чувствовал себя живым. Видимо тогда я начал создавать свою вторую…личность, так сказать. Я менял города, страны в попытках найти что-то другое, что может мне помочь. Но всегда возвращался к одному и тому же — убийствам. А потом появилась ты, — поднял взгляд на Хэрин, — И моя потребность убивать исчезла. Ты разогнала эту пустоту внутри, разом заполнила мою душу, осветила сердце. Я стал по-настоящему живым только из-за тебя… У Сон на глаза навернулись слёзы. Она столько для него значит…она даже не представляла, что сделала просто появившись в его жизни. — А твоё сердце? Оно начало болеть, после нашей первой встречи, ты говорил. Это плохо? — Ну…конечно нет, — врёт, — Это потому что я никого не любил веками, да и не билось оно долго. Теперь вот мучаюсь, хах… — ей не стоит знать, что сердце не просто бьётся, а ужасно болит почти каждое утро. — Мне…мне нужно в туалет, — напрочь забывая про кипящую воду в кастрюле, Хэрин убежала в туалет. Она не могла отрицать того факта, что всё ещё любит Чанука. И, хоть девушку это пугало, но последняя ситуация не смогла пошатнуть её чувства. Да, она его боялась, но не переставала любить. И сейчас, запирая дверь туалета, она поняла, что видений нет. Она их не видела, пока несла парня домой. Ей уже не снились кошмары, она не просыпалась по ночам из-за криков убитых людей в голове или из-за грозных, жёлтых, драконьих глаз, что испепеляли всё, что видят. И как будто бы избегать Чанука больше не нужно было. Теперь она ещё и знает, как жизненно ему необходима. «Я стал по-настоящему живым только из-за тебя…». Слова метались голове, повторяясь снова и снова. «Из-за тебя». Кто ещё скажет ей такое? Для кого она ещё станет спасением? Честно, ей и самой без Чанука сложно…без его объятий, добрых слов на ухо. Она уже не представляет как будет…без него.

Без него…?

***

Несколько часов спустя. Ребята уже разошлись по комнатам. Чанук стоял у окна, разглядывая редко проходящих мимо людей. В голове мысль была только одна «Хоть бы она не проходила мимо меня вот так…будто не знает». От погружения в грустные мысли его отвлекла Хэрин. А точнее её руки, что обняли его со спины, цепляясь в замок у живота. Она прижалась к его широкой спине. Никто и слова не сказал, всё было и так понятно — они друг без друга не смогут. Руки парня затряслись. От счастья, что она снова будет с ним, он не смог сдержать слёз. На ручки девушки, что всё ещё крепко обнимали его, он положил свои горячие ладони. Хэрин скучала по нему: по его спине, рукам, прикосновениям. По Чануку скучала. Она простила всё, как бы ни хотела и дальше злиться и бояться его. Чжи повернулся к ней лицом, кладя руки ей на плечи. — Спасибо, Лучик, — шмыгая носом, тихо сказал парень. — … — девушка не знала, что ответить. Она просто встала на носочки и легонько коснулась его губ, как всегда любила делать. И уже хотела отстраниться, но Чанук не дал ей этого сделать: он вновь припал к её губам, держа Хэрин за голову. Поцелуй из легкого и невинного превращался в собственнический и страстный. Парень подхватил Хэрин за бёдра и, не разрывая поцелуй, понёс к кровати. — Я люблю тебя, Хэрин, — аккуратно положил её на кровать, нависая сверху, — Никогда не покидай меня. — Я тоже тебя люблю, — убрала у него чёлку со лба, — Никогда не оставляй меня одну. Они были смыслом жизни друг для друга. Судьбой? Родственными душами? Спасением друг для друга? Это не важно, их любовь преодолеет всё…и даже смерть.