Наше проклятье

Прошёл месяц. И…всё хорошо. Хэрин и Чанук вместе спят в одной кровати, вместе обедают (да и завтракают тоже). Они в принципе всё вместе делают, практически не отходя друг от друга. Теперь у них есть парные подвески — солнце и луна. Чанук купил их где-то полторы недели назад. Луну он забрал себе, а солнце оставил Сон. Чанук постепенно привыкает быть снова человеком. Привыкает к тому, что нужно есть, спать, ходить в туалет, что теперь, если ему нужна какая-то вещь, то нужно встать и взять её, а не использовать телекинез, что ему теперь жарко, холодно и душно. Что погода теперь от него зависит, и нужно тепло одеваться, чтоб не замёрзнуть. Кстати, они из-за этого ходили по магазинам несколько почти целый день, чтоб парень выбрал себе зимние вещи. А он ещё и привиреда, так что ему многое не нравилось из-за того, что «не сидит, полнит, я в этом бледный, а в этом мне будто уже веков девять!». В конце концов, они скупили один конкретный магазин и довольные наконец ушли домой. Также он теперь может пьянеть. Пока он был под воздействием проклятья, его не брал алкоголь от слова вообще! Сейчас он может опьянеть от одной бутылки соджу. Теперь ему нужно ухаживать за лицом, чтоб не было высыпаний всяких, отёков и всяких других неприятностей с лицом.

***

Хэрин подрабатывала репетитором на дому. Хоть они с Чануком и жили на, не пойми откуда взявшиеся деньги парня, ей было откровенно скучно целый день ничего не делать. Так что теперь к ней пару рах в неделю приходил дети, и она в течении часа, занималась с ними на кухне. В конце урока она всегда давала деткам сладости. А Чанук в это время обычно сидел в комнате, дабы не смущать деток. Но бывали моменты, когда ему становилось одиноко и тогда он мог аккуратно из-за угла подгядывать за своей девушкой, пока та объясняла ученикам очередной пример.

***

В один день их идиллию нарушил звонок в дверь. — Кто там? — Хэрин, накинув первую попавшуюся футболку (чануковскую, кстати,) пошла открывать дверь, — Мама?! Папа?! Оказалось, родители девушки решили устроить ОЧЕРЕДНОЙ СЮРПРИЗ, приехав в гости, никак не предупреждая об этом дочь. — Привет доченька! — мама полезла обниматься, — Мы давно не разговаривали с тобой…нам всё ещё стыдно за то раз, шутка была неудачная, согласна. Поэтому мы приехали извиниться…с гостинцами! — папа показал пять пакетов, полных еды. — Можно было и по телефону извиниться, не нужно было ехать так далеко. — Здравствуйте! — сзади девушки показался Чанук. — А это…? — мама Хэрин замерла, разглядывая парня. — Ты парень моей дочери? — как-то грозно спросил отец. — Д-да… — Чжи слегка испугался ТАКОГО отцовского взгляда. — Ну, наконец-то! — расталкивая жену и дочь, господин Сон направился к Чануку, чтоб обнять его, — Я так беспокоился, что моя принцесса всё время тут одна, а оказалось, что нет! Ты ещё и красавчик, сложен хорошо! Одобряю! — и с такой силой ударил парня по плечу, что тот, чуть на колени не упал.

***

Через полчаса вся семья собралась за столом, на котором стояли почти все гостинцы родителей (их было слишком много, так что не всё поместилось). Разговоры лились рекой: родители рассказывали смешные истории из детства Хэрин, от чего той хотелось под землю провалиться! Потом спрашивали как ребята познакомились. Те отвечали, что случайно встретились на улице, а потом оказалось, что живут по соседству. А вот на вопросе чем занимается Чанук, парочка замялась… — Он…фрилансер! — выдала Хэрин, — Честно, не понимаю, что он в ноутбуке там делает, но деньги хорошие зарабатывает, да милый? — и посмотрела на парня, дабы тот тоже хоть что-нибудь сказал. — Да, я сам на себя работаю, так сказать, хаха…ой какое вкусное кимчи, просто божественное! Донимать вопросами не стали, так что просто сменили тему. Чанук никогда бы не подумал, что ему понравится вот так сидеть в кругу семьи, слушать шумные разговоры и тосты, шутки и истории. Раньше он ненавидел подобные посиделки…особенно со своей семьёй. Хорошо, что он уже почти забыл, за что их ненавидел, почему презирал собственных братьев и сестёр, а отца с матерью вообще за людей не считал. Хотя…сейчас он понимает, что и сам был не лучше. И неужели такое ничтожество, как он, достоин сидеть в кругу семьи своей девушки? Правда достоин?

***

Застолье затянулось до позднего вечера. Родители, прежде, чем уехать, помогли парочке прибраться. Долго прощаясь и обмениваясь пожеланиями, чтобы всё было хорошо и тому подобное, родители всё же уехали ближе к половине двенадцатого ночи. — Фух…это было долго даже для меня, — девушка плюхнулась на кровать, закрывая глаза, — Родной, ты в ванной? — крикнула Хэрин, но ответа не последовало. Она пошла проверить, где Чанук, но ни в туалете, ни в ванной его не оказалось. Она пошла на кухню. Он был там. — Ук-и, ты чего здесь? — он стоял к ней спиной, опираясь руками об раковину. — Я…я искал…кхм… — болезненный стон, после которого парень чуть не упал на колени. — Чанук! — она успела подхватить его, прежде, чем его колени коснулись почему-то жуть какого холодного ламината, — Что с тобой? — увидела, что левой рукой он держится за сердце, — Опять сердце? Где таблетки? — она судорожно разглядывала комнату в поисках пузырька с лекарствами. Врачи так и не смогли понять, что у него за диагноз, поэтому прописали достаточно сильное обезболивающие. — На кровати в комнате… АГХ! — его изнутри будто укололо огромным шприцем, — Хэрин, больно… АААА!!! — боль становилась невыносимой, будто что-то рвалось наружу, ломая кости, разрывая мышцы. — О боже, милый! — она подлетела к парню, что уже валялся на полу, держась за грудную клетку. Он весь вспотел, щёки покраснели, а от напряжения у него на лбу вздулись венки, — Я быстро, потерпи чуть-чу… Тут начало происходить что-то невероятное: комната начала рассыпаться, превращаясь в чёрное пространство без пола и потолка, вообще без ничего! По воздуху витал только пепел, оставшийся от испаряющейся мебели. Только Хэрин и Чанук оставались на своих местах. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — у девушки чуть ли истерика не началась. Место не было похоже даже на ночное небо. Оно было кромешно чёрным, абсолютно пустым. Не было ветра, звуков…только кряхтения Чанука от боли нарушали тишину, — Где мы? — она подбежала к парню, села рядом, укладывая его голову к себе на колени, — Милый, ты как? — убрала прилипшую чёлку с его лба. — Я… — он открыл глаза и, наконец, увидел, куда их занесло, — О нет…он забрал нас. Перед ними из пустоты появился тот самый дракон, который уже когда-то овладевал телом Чанука. — И снова здравствуйте, мои голубки! — грозный голос звучал везде, заполнял собой пустое…нечто, — Что ж, Чанук-и, ты так меня и не послушал…я просил тебя отказаться от любви к ней ради нашего общего блага. — О чём он говорит, Чанук? Почему ты должен был… — парень перебил Хэрин. — О моём…мгх…проклятье, — он сел, отлепляя голову от коленей девушки, — Я не говорил тебе, но… — Он не рассказал тебе? Хахахахах!!! — драконья ипостась Чанука от смеха кувыркалась в воздухе, держась за живот, — Ты ничего не знаешь дорогая Сон Хэрин? — подлетел прямо к девушке, чуть ли не касаясь её лбом, — Способ снять проклятье — его смерть, а убить его может…хахаах, — на этот раз смех был злобный и жуткий. — Стой, не говори! — крикнул Чанук, вновь хватаясь за сердце. — Твоя любовь! — и чёрное пространство затряслось, словно рушилось. — Ч-что? — рушился и внутренний мир Хэрин. Она сама…сама его убивала всё это время…какой кошмар, — Почему ты молчал?! — слёзы прыснули из глаз. — Я не… — Ты должен был сказать мне! — подползла к Чануку, — Дурак! Идиот! — била его по плечам, — Ты бы… остался жив тогда! — А ведь она права, Чанук, — к ним подлетел дракон, — Откажись от любви к ней! Просто скажи, что не любишь её, и я верну всё как было! — мир вокруг начал менять краски, становясь то белым, то красным, то синим, всё ещё продолжая трястись, — СКАЖИ, ЧТО НЕ ЛЮБИШЬ ЕЁ! — получеловек-полудракон начал превращаться в настоящего дракона: руки покрывались чешуёй, во рту стало больше острых зубов, дракон становился выше. — НИКОГДА! — отмахнувшись рукой, Чанук повалил дракона на «землю». Видимо, в этом месте у него были силы…или их остатки, — Я никогда не откажусь от неё. Лучше умру от любви к ней, чем жить в вечных муках без неё! — сердце билось то слишком быстро, то еле ощутимо, — Так что исчезни уже наконец! И после этих слов раздался пронзительный крик, оглушающий Хэрин и Чанука — это умерла драконья часть парня. Она взорвалась… Чанук после таких криков остался совсем без сил. Хэрин подсела ближе и вновь уложила его голову к себе на колени. — Лучик… — из последних сил он поднял руку, чтоб легонько коснуться её лица. — Я здесь, родной, я рядом, — она накрыла его ладонь, что была на её щеке, своей. — Не вини себя. Я сделал выбор…мгхм… сам. Я выбрал любить тебя. Хоть это и предвещало мою смерть с самого начала, — глаза наполнялись слезами, — Всё то время, что мы провели вместе было лучшим за всю мою бессмертную жизнь. Я благодарен вселенной, что мы встретились. Я благодарен тебе за твою любовь. Ты смогла полюбить такое чудовище, как я, смогла простить, смогла быть рядом. Я очень люблю тебя, Лучик. Прости, что вынужден оставить тебя одну. Я обещал, что… ААА! — и вновь крики боли. — Нет, нет! — его рука вновь схватилась на сердце. Хэрин обхватила его голову, прижимая к груди, будто ребёнка, — Не смей! — Что не…не оставлю тебя одну…прости меня…. И тут Хэрин заметила, как Чанук буквально…испаряется: ноги и живот покрылись пеплом и дымом и растворялись, разлетаясь в разные стороны. — НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! — истерику она уже не могла сдерживать, — Не уходи, пожалуйста! Я прошу тебя! — Прости меня… АГХ! — он оттолкнул её, чтоб случайно не ударить. В следующую секунду его начало биться в конвульсиях. Выглядело так, будто из него кто-то высасывал силы. С каждым поворотом парень становился бледнее, худее…прозрачнее. Он исчезал на глазах. — Чанук! — она приподнялась на руках, чтоб вновь подползти к нему и обнять, но парень уже почти исчез. — Прости, Лучик… — последнее, что он успел прошептать, прежде, чем испариться навсегда. Первые секунды девушка молчала. Но потом начала истошно кричать. Ей было ужасно больно, теперь сердце страдало от боли у неё. Она кричала его имя, срывая голос. Надеялась, что он вернётся на её зов. — Ты можешь высушить моря, землю заставить содраг-гаться! — начала петь песню, но всё время заикалась от слёз, — Но только песню т-ты услышишь, — сидя на коленях, она кричала в пустоту, но её уже никто не слышал, — Как только ты слова поймёшь! — сил не было…она поняла, что это бесполезно, — Источник звука ты… — сглотнула вновь накатывающий ком в горле, — Отыщешь…на звук знакомых нот…не придёшь. Слёз уже не было, пришло опустошение. Из её только что вынули кусок души, кусок сердца…кусок её самой. Из её жизни исчезла её…жизнь. Да, Чанук был именно жизнью для неё. Как и она для него. Чёрное пространство начало приобретать очертания кухни, на которой они были вместе с Чануком ещё недавно. Оглядываясь пустыми и заплаканными глазами, она заметила цепочку, что лежала недалеко от неё — подвеска Чанука. — Милый… — подползла на слабых ручках, чтоб забрать украшение. Это его вещь и она обязательно её сохранит.

***

Оказалось…это единственное, что от него осталось. Когда всё вернулось на круги своя, девушка обнаружила, что в её квартире ни осталось ничего от Чанука: ни одежды, ни зубной щётки, ни полотенца…ничего. Исчезли почти все их фотографии, кроме одной — на ней ребята лежали на кровати. Чанук спал, утыкаясь в шею Хэрин, а она очень широко улыбаясь, сделала это фото. — Ты тогда так просил, чтоб я удалила её…хорошо, что оставила. Рамки для других фотографий были пустыми, полки шкафов тоже. Позже оказалось, что и дома его нет. Там вновь небольшое поле, где снова спит стая собак.

***

Этой ночью Хэрин и глаза не сомкнула. Не давали спать слёзы…она не могла уснуть без него. И сможет ли теперь вообще?

***

Дракон умер, обрекая на вечные муки девушку, чья душа светилась ярче любой лампы, а жар её сердца мог посоревноваться с жаром солнца. Теперь она будет каждую ночь просыпаться от слёз, жить в вечных страданиях о том, кого полюбила сильнее, чем саму себя, кого больше никогда не увидит. Своей любовью она его убила, а он своей смертью обрёк её на постоянную боль в сердце. Ибо этим двоим больше не видать спокойной и счастливой жизни друг без друга. Вот только…их судьбы должны были сложиться по-другому. Но их любовь изменила даже божественные замыслы.

Всё должно было закончиться иначе…