Игра в Бога

Самолёт, дрожа всем корпусом, нырнул в кишащий пеплом и энергией воздушный поток за арьергардом колоссов. В иллюминаторе, заляпанном гарью, выплыла главная цель — сам Исполин, костяной хребет, вонзающийся в небо, движущаяся гора плоти и костей. Вокруг его чудовищных лодыжек, словно мошкара, суетились титаны из его личной стражи — огромные, уродливые, но привычные. Воздух за бортом был не свежим — он был густым от криков, что затихли лишь минуты назад, от запаха испепелённого камня, расплавленного металла и чего-то сладковато-кислого, что не хотелось распознавать. «По готовности!» — голос Мари, холодный и чёткий, прозвучал в тесном отсеке. Все были на взводе: Райнер сжал кулаки, Порко нервно дёргал за кольцо аварийного люка, Леви перепроверял крепление УПМ одним, отточенным движением. Энни молча смотрела в пустоту, её пальцы белыми костяшками сжимали поручень. Пик дышала глубоко и ровно. Люк с шипением отстрелило в бушующее небо. И они прыгнули. Свободное падение, ветер, рвущий одежду, и тут же — знакомая, всепоглощающая вспышка трансформации. Мари, Райнер, Порко, Пик и Энни обернулись в своих титанов ещё в воздухе, обрушившись на спину исполина как метеоры. Солдаты на УПМ — Леви, уцелевшие разведчики, элита Марли — развернулись следом, их тросы впились в неровную, дымящуюся плоть гиганта. Их цель была одна: голова, где, по их расчётам, должен был находиться Эрен. Мари, ведя свою титаническую форму, первой вонзила клинки в «кожу» исполина, создавая точку опоры и прикрывая солдат, которые с рюкзаками, набитыми взрывчаткой, карабкались выше, к основанию черепа. Казалось, есть шанс. И тогда мир исказился. Из пор гигантского тела, из самого пара, что клубился вокруг, материализовались фигуры. Не новые титаны — призраки. Тени прошлого, вызванные волей Прародителя. Впереди всех — женская фигура в кристаллических доспехах, с молотом в руке. Образ тёти Мари, предыдущей Молотобойцы. Рядом — пышущий жаром силуэт Бертольда. И десятки, сотни других — знакомых и незнакомых, все воплощения девяти титанов за столетия, все погибшие в битвах, все, чья сила когда-либо возвращалась к Прародителю. Они были полупрозрачными, но отнюдь не бесплотными. Их удары были настоящими. «Прародитель призвал свою армию! — крикнула Мари, парируя удар призрачного молота своей собственной, реальной, силой. — Полный вперёд! Цель неизменна!» И начался ад. Битва на хребте конца света. На ограниченном пространстве гигантской движущейся горы сошлись титаны настоящие и титаны прошлого. Свист УПМ смешался с рёвом исполинов, лязгом кристалла о кристалл, глухими ударами по плоти. Это был хаос высшего порядка. И они проигрывали. Призраков было слишком много. Они сражались с бездумной, идеальной координацией, словно единый организм. Мари едва увернулась от копья призрака Челюстей; удар скользнул по её кристаллическому плечу, расколов его. Боль, острая и реальная, отозвалась в её настоящем теле. Райнер, отбивавшийся от трёх теней одновременно, получил удар в спину. Его броня треснула. Жан, пытавшийся прикрыть его с УПМ, был сбит с ног ударом хвоста призрачного Зверя; его трос запутался, и он повис на одной руке Райнера, беспомощно болтаясь над пропастью. Леви, метавшийся как демон, вырезая глотки призрачным титанам с хирургической точностью, не заметил атаку сзади. Коготь, прошедший сквозь дымку, впился ему в бедро. Он не закричал, лишь хрипло выдохнул и рухнул на одно колено, кровь тут же залила пористую поверхность исполина. Его клинки выпали из ослабевших пальцев. Энни, впервые за долгое время трансформировавшаяся в Женскую особь, пыталась сдержать ярость, концентрируясь на защите раненых. Но её собственная форма была неустойчивой, слабой от долгой спячки. Призрачные титаны били по ней, как по наковальне. Пик, в форме Перевозчика, из последних сил пробивалась сквозь строй призраков к голове, неся на спине последний заряд взрывчатки. Но её окружали. А потом случилось самое страшное. Армин, пытавшийся координировать атаку с воздуха, давая указания с помощью сигнальных ракет, слишком низко пронёсся на своём УПМ. Из тумана вынырнула гигантская, звериная пасть призрачного титана-Зверя и сомкнулась в воздухе. Крика почти не было слышно — лишь короткий, оборвавшийся хруст и тихий всплеск. Сигнальные ракеты, которые он нёс, рассыпались вниз, как дождь из бесполезных огней. В тот миг, когда исчез последний луч надежды, последний стратегический ум, волна абсолютного, леденящего отчаяния накрыла всех. Они не просто проигрывали битву. Они проигрывали всё. Их отчаянная атака захлебнулась в крови и призраках. Исполин неумолимо шагал вперёд, к берегам Марли, а они умирали здесь, на его спине, беспомощные и забытые. Когда надежда, казалось, истекла вместе с кровью на хребте исполина, случилось невозможное. Титаны прошлых воплощений — те самые призрачные фигуры, что едва не растерзали их, — замерли. Их полупрозрачные формы дрогнули, исказились, будто по ним пробежала волна чужой воли. А затем, в едином, немом порыве, они развернулись. Они не исчезли. Они перешли на их сторону. Кристаллический молот тёти Мари, вместо того чтобы добивать племянницу, обрушился на спину призрачного Челюсти, атаковавшего Порко. Пышущий жаром призрак Бертольда обернулся и выжег проход для Пик, прорывавшейся к цели. Армия теней, секунду назад бывшая их палачом, стала их щитом и мечом. Они вытаскивали раненых, прикрывали отступление, с яростью обрушивались на тех немногих титанов-стражей, что оставались верны Эрену. И во главе этого немыслимого переворота стоял он. Из пасти призрачного титана-Зверя, поглотившей его секунды назад, вырвался сгусток пара. И из него, обожжённый, истекающий, но живой, выкатился Армин Арлерт. Он не был съеден. Вместе с Зиком они перевернули ход игры, убедив призраков прошлого бороться за их сторону. «ВСЕМ УЙТИ С ХРЕБТА! — закричал Армин, его голос сорвался от напряжения. — ПРЯМО СЕЙЧАС! ОТРЫВАЙТЕСЬ!» Мари, с развороченным кристаллическим плечом и глубокой раной на боку, уже не могла даже пошевелить своей титанической формой. Она видела, как её оболочка начинает рассыпаться. Через пелену боли она увидела, как к ней, преодолевая собственную хромоту, на из последних сил работающем УПМ, метнулась тёмная фигура. Леви. Истекая кровью из раны на бедре, лицо белое от боли, он дотянулся до неё, вырвал её хрупкое человеческое тело из клубков пара прежде, чем та упала в бездну. Его хватка была железной. «Всё-таки мне удалось тебя спасти, — прохрипел он, прижимая её окровавленное тело к своей груди, уворачиваясь от падающих обломков титанической плоти. — Не из подземелья, конечно… но я думаю, сойдёт.» В его голосе не было триумфа. Была лишь усталая, горькая ирония и какое-то невероятное облегчение. Он не дал ей сказать ни слова, резко оттолкнулся от тела исполина и, на последних каплях газа, понёсся прочь, к единственному клочку твёрдой земли, видневшемуся в дымной дали. Они рухнули на склон холма, заросшего выжженной травой, в нескольких километрах от шагающей катастрофы. Леви приземлился на одно колено, смягчив удар для неё, и тут же рухнул на бок, выпуская её из объятий. Они лежали рядом, задыхаясь, прислушиваясь к затихающему гулу битвы. И тогда это случилось. Сначала — ослепительная, беззвучная вспышка в центре исполина, в том месте, куда пробилась Пик со своим зарядом и где теперь находился Армин. Потом — волна тепла, докатившаяся до них даже сюда. И наконец — ГРОХОТ. Не просто взрыв. Это был звук ломающейся реальности. Звук того, как рвётся связь, как рассыпается в прах древняя, кошмарная сила. Хребет исполина замер. Затем, с оглушительным, медленным скрежетом, начал крениться. Гигантские костяные структуры трескались, плоть испарялась клубами пара, затмевающими солнце. Армия колоссов замерла на полпути, их тела начали медленно оседать, превращаясь в горы безжизненной плоти. Гул Земли остановился. Тишина, наступившая после взрыва, была оглушительной. Мари, лёжа на спине и глядя в затянутое пеплом небо, чувствовала, как по её щеке течёт что-то мокрое — то ли кровь, то ли слёзы, которых она не помнила, как проливать. Рядом Леви тихо застонал, пытаясь приподняться на локте, чтобы оглядеться. Их взгляды встретились. В его глазах не было «я же говорил». Не было «мы победили». Было лишь то же самое, что и у неё: шок, боль и смутное, невероятное понимание, что самое страшное — возможно, позади. И что они, одни против всех, выжили. Вместе. Дым от колоссального взрыва ещё не рассеялся, а в его эпицентре уже вырисовывалась новая, ужасающая картина. Фигура титана Эрена — израненная, лишённая исполинской формы, но всё ещё живая — стояла на коленях. И к нему, из развороченной груды плоти, выползало нечто отвратительное. Огромный, пульсирующий титанический червь — источник всей этой силы, ядро Прародителя. «Если они воссоединятся… — хриплый, полный отчаянной ясности крик Мари разорвал застывший воздух. — Гул Земли восстановится! Нам нельзя этого допустить!» Преодолевая боль, рвущую тело на части, она встала. Взгляд скользнул по выжившим: Леви, истекающий кровью, но живой; Ханджи с группой штурмовиков; несколько уцелевших разведчиков; её воины-титаны, израненные, но на ногах. Потерь, невероятно, но было не так много. Достаточно. Она первой двинулась. Глубокий надрез, вспышка — и Молотобоец, хоть и с потускневшей, потрескавшейся броней, возник на пути чудовища. Её титанические руки с хрустом впились в скользкую плоть червя, пытаясь оторвать его от земли, удержать. Райнер, Порко, Пик — все, у кого ещё были силы, последовали за ней, обрушившись на тварь, образуя живой барьер. Червь затрепетал, и из его пор хлынул густой, удушливый пар. Пар с тошнотворным, сладковато-гнилостным запахом, который въедался в память. На земле, среди солдат, Конни Спрингер замер. Его лицо побелело. «Этот запах… — прошептал он, глаза округлились от ужасного узнавания. — Разве не так пахло в моей деревне…» Осознание ударило, как молот. Чистые титаны. Этот пар… Леви понял первым. Его инстинкты сработали быстрее мысли. «Солдаты Марли! ВСЕ, КТО НЕ ЭЛДИЕЦ! В УКРЫТИЕ! НЕМЕДЛЕННО!» Но было уже поздно. Сам он, истекая кровью, не мог бежать. Два марлийских солдата, видя его состояние, подхватили под руки и потащили прочь. Он не сопротивлялся, его взгляд был прикован к облаку пара. Секунда. Тишина. И затем — десятки, сотни ослепительных вспышек, разорвавших поле боя. Солдаты-элдийцы, вдыхавшие пар, застывали на месте, их лица искажались в немом крике, а тела раздувались, ломались, превращаясь в уродливых, улыбающихся титанов. Эрен, даже будучи на грани, в последнем усилии воли призвал новую, жуткую армию — не из прошлого, а из живых людей своего же народа. Новые титаны с рёвом бросились не на людей, а на защиту червя и своего повелителя. Их тупые, мощные удары обрушились на спины титанов Марли, отвлекая, сковывая. «ДЕРЖИТЕ ЕГО!» — закричала Мари, но её голос был полон отчаяния. Силы таяли. Кристаллические пальцы Молотобойца скользили по влажной плоти червя. Он вырывался. А её спину, плечи, ноги методично, тупо избивали десятки рук вновь рождённых исполинов. Каждый удар отзывался огненной болью в её настоящем теле, теряющем связь с формой. Армин, в своём облике, отчаянно пытался сдержать самого Эрена, но тот, ведомый древним инстинктом воссоединения, был неостановим. Леви, отброшенный своими спасителями за гребень холма, увидел среди хаоса одну фигуру. Микаса. Она стояла неподвижно, как статуя, её клинки опущены, лицо — маска шока и невыносимой боли. Она смотрела на Эрена. «МИКАСА!» — его крик, хриплый от потери крови, пробился сквозь грохот. — «Ты должна убить Эрена! Сейчас! Больше некому! Давай! По-другому этот ад не остановить!» Она не отреагировала. Словно не слышала. Её плечи содрогнулись, и она рухнула на колени, уронив голову. Слёзы, молчаливые и горькие, капали на пыльную землю. Леви, стиснув зубы от боли в ноге, оттолкнулся от камня и, хромая, подошёл к ней. Он не был человеком для утешений. Но он был солдатом, который знал цену последнего приказа. «Я знаю… — его голос был непривычно тихим, почти срывающимся. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но выбора нет. Ни у тебя. Ни у него. Ни у всех нас. Прошу тебя. Мы должны.» Она медленно подняла на него лицо, залитое слезами. В её глазах была вся вселенная боли — любовь, преданность, годы борьбы бок о бок, и понимание страшной, окончательной истины. Она смотрела на него, этого сурового, израненного человека, который просил её сделать самое невозможное. И она кивнула. Один раз. Тихий, беззвучный кивок, полный бесконечной скорби и бесконечной же решимости. Они не говорили больше ни слова. Они взмыли в воздух. Червь был уже в метре от Эрена. Молотобоец Мари, из последних сил, вцепился в него, но её форма уже рассыпалась, не выдерживая. Леви сделал идеальный, рискованный заход. Один точный выстрел громового копья — и снаряд разнёс челюсть титана Эрена, обнажив проход к тому, что внутри. И в этот проход, как тень, как воплощение самой судьбы, влетела Микаса. Наступила тишина. Не просто отсутствие звука. Всеобъемлющая, оглушительная тишина, в которой замерли рёв титанов, свист УПМ, даже биение сердца. Казалось, сам мир затаил дыхание. А потом… ничего. Ни взрыва. Ни вспышки. Червь замер, его пульсация прекратилась. Новорождённые титаны застыли на полпути, их тела начали медленно оседать, теряя форму. Титан Эрена, уже лишённый воли, медленно, как падающее дерево, начал крениться вперёд. Тишина осталась. Наполненная только шелестом оседающей пыли, тихим шипением пара и безмолвным воплем, застрявшим в глотках всех, кто это видел. Ад остановился. Ценой, которая была слишком велика, чтобы её осознать.