Игра в Бога

Род Тайбер правил своими землями в Марли с холодным, неоспоримым авторитетом. Они были исключением из правила, живым укором истории. В то время как других потомков народа Имир клеймили демонами и держали за скот, на семью Тайбер смотрели со смесью страха и подобострастия. Их власть зиждилась не на милости, а на древней силе, переходящей по крови: титане Молотобойце. И эта сила требовала достойного наследника. Глава семьи, Вилли Тайбер, был человеком из закаленной стали, не знавшим пощады ни к врагам, ни к своей крови. Его первенец, Ямато, стал для отца горьким разочарованием. Мягкий, чувствительный, чуждый жажде власти — в устах Вилли эти качества звучали как приговор: «Слабый. Ничтожный». Эту оценку, как едкую кислоту, впитала с молоком нянек его младшая дочь, Мари. Она не была копией отца внешне — ее украшали темные, как ночь, волосы и пронзительные янтарные глаза, будто выточенные из самого пламени. Но душа… душа была отлита в той же бескомпромиссной форме. В ней жили та же деспотичность, та же расчетливая жестокость, то же врожденное понимание иерархии мира. С самых ранних лет Мари усвоила незыблемую истину: миром правят не доброта и не любовь. Миром правят сила и воля, лишенные сантиментов. За это уважали ее отца. За это начинали уважать и ее. Любовь она считала глупостью, преданность — иллюзией. Лишь страх был тем надежным цементом, что скреплял истинную верность. И она знала: их род держится на острие. Одна ошибка, одна слабина — и возмездие, которое обрушится на семью Тайбер, будет столь же беспощадным, сколь беспощадны они сами. Поэтому, когда стало ясно, что Ямато не выдержит бремени наследия, чаша весов склонилась к Мари. Первенец был слишком слаб духом, чтобы стать хранителем древней силы. Мари же — заслужила. Ее дни были расписаны до минуты: изнурительные тренировки до седьмого пота, безупречная учеба, тонкости политики и военного дела. Она вошла в кабинет отца, где решались судьбы провинций, еще ребенком, но ее мнение, острое и безэмоциональное, быстро начали учитывать наравне со взрослыми. Никто не смел перечить юной леди Тайбер — в ее взгляде читалась та же сталь, что и в глазах ее отца. И вот день настал. Древняя сила, главное богатство и проклятие рода, перешла к тому, кто был достоин ее более всех. Церемония была лишена пышности — лишь холодный ритуал передачи власти. Когда процесс завершился, Мари стояла прямее прежнего, чувствуя в жилах не только свою кровь, но и пульсацию нового, чудовищного сердца. Она стала Титаном. Хранителем Молота. Не просто наследницей великого рода, но его живым оружием.

***

Пять лет тишины. Пять лет назад четверо избранных — носители титанов — ступили на проклятые берега Парадиза. Мари с самого начала считала эту миссию авантюрой, доверенной не тем рукам. Воины? В ее понимании это слово звучало для них слишком громко. Они были инструментами, и плохими. Слишком эмоциональные, слишком зависимые, слишком слабые духом, чтобы принять единственно верное, пусть и жестокое, решение. Их задачей было найти и изъять Титана Прародителя, ключ ко всем тайнам и силе Элдийского народа. Но с тех пор — лишь гробовое молчание. Ни победных реляций, ни трупов. Только дразнящая, невыносимая пустота, которая становилась черной дырой в стратегических планах Марли и личным оскорблением для дома Тайбер. И вот отец призвал ее. Тронный зал Вилли Тайбера был воплощением могущества без украшений. Холодный камень, высокие окна, пропускающие косые лучи света, и массивное кресло из черного дерева, похожее на часть скалы. Здесь не просили — здесь изрекали. Мари вошла, и звук ее каблуков отдавался эхом, как отсчет времени. Она остановилась перед троном и, не колеблясь ни секунды, опустилась на одно колено. Склонить голову было унижением. Склонить колено перед ним — ритуалом, признанием иерархии. Никто другой в мире не заслуживал от нее этого жеста. Она ловила краем глаза, как замирали придворные и офицеры, стоящие вдоль стен. Она сама, как и все они, восхищалась тем леденящим страхом, что исходил от ее отца. Тем, как одним лишь взглядом он мог сломать волю самого гордого генерала. Его жестокость была не вспышкой гнева, а холодным, расчетливым инструментом правления — и в этом была ее ужасающая красота. «Ты знаешь, зачем я тебя призвал», — его голос, низкий и ровный, разрезал тишину, как сталь. Она подняла взгляд, встретив его ледяные глаза. «Да, отец». «Тогда твоя миссия скоро начнется. Пять лет неопределенности — это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. Ты отправишься на Парадиз. Ты найдешь то, что они найти не смогли, и сделаешь то, на что у них не хватило духа». Он медленно поднялся с трона, и его тень накрыла ее. «Титана-Прародителя ты должна вернуть Марли. Но не просто как трофей. Ты должна стать им, Мари. Впитать его силу, подчинить его волю своей. Это единственный путь к окончательному триумфу. Приведи его носителя — живым, если возможно, чтобы акт наследования был тотальным. Мертвым — если проявит глупость. И разберись с теми ничтожествами, которые застряли в прошлом. Их время истекло». Он сделал паузу, и в этой паузе висел вес всей империи. «Я вверяю тебе не просто операцию. Я вверяю судьбу Марли. Потому что ты — единственная, кто этого достоин. Единственная из наследников, в ком нет слабости». Гордость, острая и всепоглощающая, ударила в виски, горячее крови титана в ее жилах. Это было высшее признание. Высшее доверие. «Да, отец». Ее голос прозвучал четко, без тени сомнения. Она склонила голову еще ниже, но не в покорности, а как клинок, который вкладывают в ножны, готовый к бою. Она не подведет. Она не может подвести. Потому что цена провала — не просто смерть. Это крах всего, во что она верит: силы, порядка, наследия Тайбер. Она отправится на тот проклятый остров и сотрет его с лица земли, если понадобится, но вернет то, что принадлежит им по праву. Молот должен был обрушиться на стены, возведенные трусами.