Игра в Бога

Игра затягивалась, и это раздражало больше всего. Почти месяц тайных манёвров, наблюдений и давления — и ноль ощутимого результата. Противник, несмотря на всю свою слабость и разобщённость, оказался удивительно цепким. Они раскрыли Энни. И та, проявив последнюю крупицу ума, сковала себя в непробиваемый кристалл, похоронив все секреты и себя заодно. Теперь до неё не могли добраться ни солдаты стен, ни, что куда важнее, карающая ярость самой Мари. Умный ход. Последний. А тем временем сеть сжималась. Только полный идиот не проследил бы цепочку между Райнером, Бертольдом и провалом миссии. Особенно после их же глупой, наивной легенды о «родной деревне», разрушенной при прорыве стены Марии. Совпадения складывались в слишком очевидную картину. Действовать нужно было стремительно. Черт. В один из вечеров, под предлогом проверки снаряжения на окраине лагеря, она собрала двух оставшихся «воинов». Они стояли перед ней, Райнер — с каменным лицом, за которым скрывалась трещина, и Бертольд — уже почти призрак, готовый раствориться от одного её взгляда. Единственные фигуры на её опустевшей доске, и те — шаткие. «Слушайте и запоминайте. Мы создаём контролируемый пролом в стене Роза, — её голос был сухим, лишённым эмоций, тоном полководца, отдающего приказ перед тотальным наступлением. — Это единственный способ выкурить Прародителя. Пока он чувствует себя в безопасности за своими стенами, он не проявится. Мы вынудим его выйти. Я создам надлом. Не разрушение, а брешь, с которой они смогут справиться, но не мгновенно. И не без помощи титанической силы.» Она пристально посмотрела на каждого, вкладывая в взгляд ледяную угрозу. «Ваша задача — быть начеку. Следить за каждым, особенно за Егером. И не вздумайте попасться. Если в штабе ещё остались мозги, вы уже под колпаком. Поэтому пролом сделаю я. Одна. Ясно?» Они закивали, почти синхронно, с бездумной покорностью солдат, которым отключили волю. “Идиоты. Но пока что мои идиоты.” Ночью, когда замок и окрестности погрузились в сон, лишь изредка нарушаемый шагами патруля, она совершила вылазку. Далеко от главных ворот, на слабоохраняемом участке, где тень от стены была особенно густой, она выпустила титана. Молотобоец возник в ночи с приглушённым рокотом, а не ослепительной вспышкой. Один точный, сконцентрированный удар исполинского молота — и в древней каменной кладке стены Роза появилась глубокая, зияющая трещина, из которой посыпались обломки. Не огромный пролом, ведущий к катастрофе, а именно надлом, «рана», которая начнёт кровоточить титанами. Через несколько часов в замке поднялась предсказуемая паника. Сигнальные ракеты, крики, топот. Титаны, вечные санитары этого мира, уже тянулись к свежему запаху человечества из новой раны. Командование бросило все силы на эвакуацию жителей ближайших деревень и на перекрытие бреши. И, как она и рассчитывала, их маленькая группа — Райнер, Бертольд, она сама и ещё несколько рядовых — получила приказ. Не героический, а рутинный и смертельно опасный: в составе сводного отряда под началом двух старших офицеров обследовать сектор, оценить масштабы повреждений и по возможности начать ликвидацию титанов, пока не подошли основные силы. Это было идеально. Они были внутри системы, на передовой хаоса, который она же и создала. Офицеры были их надзирателями, но в предстоящем хаосе они же могли стать и их прикрытием, или же… первыми жертвами, если что-то пойдёт не так. Мари поправила ремни УПМ, её лицо под капюшоном плаща было бесстрастно. Ловушка была расставлена. Приманка — безопасность человечества — была в опасности. Теперь оставалось ждать, клюнет ли на неё большая рыба. Или же им всем придётся самим нырнуть в кишащие титанами воды, чтобы её достать. Всё шло по расчёту. Временное заграждение из дерева и камня, возведённое в панике солдатами, лишь прикрыло пролом, как пластырь на обильном кровотечении. Это была не победа, а отсрочка. Окончательно запечатать рану стены могла лишь сила того же порядка, что и нанесла удар — сила Прародителя. Пока же дерево трещало под напором тупой, неостановимой ярости снаружи. Рано или поздно, щит рухнет. Спасаясь от нарастающего потока титанов, их группа, как и другие уцелевшие разведчики, отступила в старую, полузаброшенную сторожевую башню неподалёку. Каменная громада стала их временной клеткой. Ясная, холодная ночь за окном превратилась в адский пейзаж: в лунном свете у подножия башни копошились десятки улыбающихся исполинов, тянущих руки к живой добыче наверху. Солдаты отчаянно отстреливались, сбрасывали запасы горючего, пытались отсечь челюсти клинками — но угроза была слишком велика, а их позиция слишком уязвима. Вскоре с верхних ярусов посыпались вниз первые жертвы — не кричащие, а безмолвно исчезающие в клубках пара и хрусте костей. Мари наблюдала за этим с холодным бесстрастием, оценивая прочность их укрытия и время, которое у них осталось. Её план работал: давление достигло предела. Где же ты, Прародитель? Где твоё благородное желание спасать? И тогда произошло нечто, что заставило её ледяное спокойствие дать трещину. Из группы солдат, прижатых к стене, резко вышла вперёд та самая противная девчонка — слишком шумная, слишком наглая, с вечным вызовом в глазах. Та, что даже с Мари разговаривала с неподдельной дерзостью. Что она задумала, эта идиотка, в такой момент? Самоубийство? Девушка, не говоря ни слова, с яростной решимостью провела лезвием по своей ладони. И знакомый, ослепительный разряд молнии разорвал ночь прямо на каменном полу башни. Когда пар рассеялся, на площадке, сокрушая древний камень когтистыми лапами, стоял он. Низкий, приземистый, невероятно быстрый и покрытый твёрдой, почти непробиваемой бронёй. Челюсти. Титан, сила которого когда-то принадлежала Марселю. Мысли в голове Мари пронеслись со скоростью этого существа. “Значит, сила перешла к одной из местных. К этой… дерзкой мыши. И она всё это время была у нас под носом.” Первой реакцией была ярость. Глупость Райнера и Бертольда стоила им ценного актива. Но почти мгновенно её сменил холодный, острый интерес. Новый зверь в клетке. Неуправляемый, дикий, но “их”. И судя по тому, как Челюсти ринулись не на людей в башне, а вниз, на чистых титанов, разрывая их с чудовищной эффективностью, у этой девчонки была своя воля. И, возможно, даже своя цель. “Она не просто атакует. Она зачищает периметр. Как будто… пытается спасти кого-то здесь.” Мари отступила глубже в тень, её взгляд метнулся к Райнеру и Бертольду. Их лица, освещённые отблесками битвы внизу, были искажены шоком и узнаванием. Они тоже поняли. План мгновенно перестроился. Прародитель не появился. Но появился другой ключ — возможно, даже более полезный в краткосрочной перспективе. Сила Челюстей, попавшая в руки эмоциональной, импульсивной девочки, которую можно было спровоцировать, манипулировать ею, использовать её ярость и привязанности. Подкрепление прибыло, их эвакуировали на безопасный гребень стены Роза. На какое-то время воцарилась напряжённая, вымотанная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и отдалённым рёвом титанов внизу. Казалось, худшее позади — оставалось только подсчитать потери и разбираться в причинах пролома. И тут Райнер совершил то, что в глазах Мари было верхом идиотизма, лишённого даже намёка на стратегию. «Я — Бронированный титан, — рявкнул его голос, громовой и лишённый всякой тонкости, разрезая ночную тишину. — А он — Колоссальный!» В его тоне не было триумфа, только отчаянная, животная решимость сороковника, загнанного в угол. Он решил вскрыться первым. Видимо, в его повреждённом рассудке это выглядело как блестящий тактический ход — застать всех врасплох. Следующее мгновение поглотил ослепительный свет и грохот двойной трансформации. Два титана, две живые катастрофы, возникли прямо на узкой каменной ленте стены. Начался бой. Вернее, избиение. Райнер в своей бронированной форме тупо бил и ломал, а Эрен в обличье Атакующего титана отвечал яростной, неукротимой, но всё же более дикой силой. Бертольд, последовав за своим «лидером», трансформировался следом, его исполинское, пышущее жаром тело стало живой стеной, отделяющей поле боя двух титанов от остальных солдат, которых он сдерживал одним своим видом и волнами убийственной температуры. Мари, как истинный полководец, наблюдала за разворачивающимся побоищем с ледяным, почти клиническим интересом, не делая ни шага вперёд. Вмешаться? Было бы глупо. Глупо и преждевременно. Её титан — её главный козырь, и раскрывать его в этой беспорядочной свалке, где свои бьют своих, значило бы свести на нет всё преимущество внезапности. “На что он вообще рассчитывал, этот кретин? Ни ума, ни тактики. Только грубая сила, и то применяемая в лоб.” Она видела, как Райнер проигрывает. Его броня трескалась под яростными ударами Егера, его движения становились всё тяжелее. “Конечно, он проигрывает. Он воюет с яростью, а не с головой.” «Надеюсь, им хватит ума хотя бы сбежать, а не погибнуть здесь с позором», — холодно подумала она, оценивая шансы. Но, к её удивлению, именно грубая сила в итоге и решила исход. Бертольд, видя, что его товарищ терпит крах, совершил отчаянный, но эффективный манёвр. И этого мгновения хватило Райнеру. Оглушив Егера, он вырвал его из шеи Атакующего титана и, схватив беспомощное человеческое тело, бросился к краю стены. “Не Энни, но Райнер… — мысль пронеслась в голове Мари. — Эти двое идиотов всё-таки принесут на корабль главный приз. Хоть что-то.” Но на этом сюрпризы не закончились. В суматохе, пока все были в шоке от двойного предательства и исчезновения Егера, Бертольд успел схватить ещё одну мелкую, отчаянно сопротивляющуюся фигурку — ту самую дерзкую девчонку, новую носительницу Челюстей. Имир. Отлично. Два титана за раз — не самый плохой итог вечера, учитывая обстоятельства. Они прыгнули со стены, и вскоре внизу, в темноте, раздался тяжёлый, уходящий топот. Солдаты на стене замерли в оцепенении, слишком шокированные, чтобы немедленно организовать погоню. Лошади были далеко, порядки разрушены. План, — переосмыслила Мари, оставаясь неподвижной среди всеобщей паники, — был груб, идиотичен и пошёл наперекосяк с самого начала. Но в своей первобытной прямолинейности он… сработал. Неплохо для работы тупых инструментов. Теперь Эрен и Имир были в их руках. Пусть не на её руках, а в лапах двух эмоциональных калек, но это уже детали. Главное — активы изъяты с территории противника. Оставалось лишь добраться до побережья и завершить миссию. И, возможно, наконец, выяснить, кто же скрывается под маской Прародителя. Однако Эрвин Смит снова доказал, что он не простой противник. Не прошло и пары часов, как по самому гребню стены Роза, огибая разрушения, понесся отряд всадников во главе с ним самим. “По стене. Умно. И дерзко.” Так можно было не только быстрее перебросить лошадей, но и сохранить элемент неожиданности. Мари, разумеется, была среди них. Её роль теперь была двойной: солдат Разведкорпуса и тайный страховочный трос для Райнера и Бертольда. Если всё пойдёт совсем плохо, возможно, придётся «случайно» устранить их самой, чтобы они не заговорили. За считанные часы они догнали беглецов у края Леса Титанов. Теория, что враги будут прятаться там, оправдалась. Но то, что она увидела, заставило её кровь похолодеть от презрения. Райнер в своей титанической форме, вместо того чтобы мчаться к побережью на всех парах, замедлился и схватил какую-то мелкую, белокурую разведчицу — Кристу, кажется. “Сантименты. Решили спасти «невинную душу», переправить её в Марли.” Глупость, достойная рыданий. Эти слабые, липкие чувства всегда мешали солдатам видеть цель. И теперь вся миссия, всё, ради чего они здесь были, могло рухнуть из-за этой одной эмоциональной прихоти. Злость кипела в ней, холодная и беззвучная, но не было времени на гнев. Разведчики ринулись в атаку. Райнер, сжимая в одной руке Бертольда, а в другой — Эрена, Имир и эту дурочку Кристу, попытался уйти вглубь леса. Это была погоня отчаяния. И снова Эрвин перевернул поле боя. Его манёвр был гениален в своей жестокой простоте. Он и его люди, как гончие, завели за собой целые толпы чистых титанов из окрестностей и навели этот живой, ревущий поток прямо на Бронированного титана. Титаны, повинуясь древнему инстинкту, набросились на Райнера, отвлекая, раздирая его броню. В этой неразберихе Эрена вырвали из его хватки. Всё. Провал окончательный, — пронеслось в голове Мари, когда она увидела, как Егера уносят прочь. Видимо, настал тот самый момент. Убить его. Здесь и сейчас. Скормить его силу первому же тупому исполину. Так будет проще, чем позволить силе Прародителя оставаться в руках врага. Это было поражение, но его можно было обратить в тактическую ничью. Она увидела его на опушке. Эрен сидел на земле, рядом с ним — его тень, та назойливая азиатка Микаса, которая, видимо, и вытащила его. Идеальный момент. Мари бесшумно обошла сзади, её пальцы уже сжимали рукоять клинка. Один точный удар в горло девчонке, чтобы не мешала, и Эрен будет мой. Она приготовилась к рывку. Ещё мгновение… И тут случилось нечто. Эрен, в истерике, отчаянии и ярости, начал кричать. Не просто кричать — он заорал, подняв руки к небу, как будто взывая к чему-то древнему и страшному. И в этот миг Мари почувствовала это. Не увидела — почувствовала кожей, костями, самой кровью титана в своих жилах. Искру. Всплеск чистой, неоспоримой воли, исходящей от него. И мир послушался. Все титаны в округе, десятки, сотни уродливых, улыбающихся существ, замерли на мгновение, а затем, словно единый механизм, развернулись. Они проигнорировали людей, проигнорировали всё. С рёвом, несущимся из одной глотки, они ринулись на Райнера и Бертольда. Лес содрогнулся. Она просто смотрела, её ледяное спокойствие впервые сменилось абсолютным, безмолвным потрясением. Координация… прямой приказ… Мысли сливались в одну, ясную и неоспоримую, как удар молота. Он Прародитель. Теперь это было яснее некуда. Не просто носитель титана. Не один из девяти. Он был тем самым ключом, королём, сердцем всего, что они искали. И он только что сам, непроизвольно, вручил им это знание. В глазах Мари, отражающих бушующую вокруг бойню, не было отчаяния от нового провала. В них зажёгся новый, холодный, триумфальный огонь. Поражение? Нет. Это поражение ключ ко множеству побед. Весь хаос, все смерти, все идиотские просчёты Райнера — всё это мгновенно обесценилось перед лицом одного этого факта. Они нашли его. Не где-то в далёком будущем, не после долгих лет поисков. Он был здесь. Он был идентифицирован. И что важнее всего — он был уязвим. Эмоционален, непредсказуем, управляем своими слабостями. Пока титаны рвали её «воинов», а разведчики пытались прийти в себя от увиденного, в уме Мари уже строился новый план, более смелый, более рискованный и более совершенный, чем всё предыдущее. Если силу Прародителя нельзя забрать силой, пока он контролирует стаю… значит, его нужно обезвредить иначе. Сломать изнутри. Использовать его же привязанности, его чувство вины, его ярость. Заставить его захотеть отдать свою силу. Или создать ситуацию, где его контроль будет бесполезен. Она медленно отступила в тень деревьев, её взгляд последний раз скользнул по фигуре кричащего Эрена. Теперь она знала своего истинного врага. И истинную цель. Война только что перешла в новую фазу. И на этот раз, Мари Тайбер не собиралась проигрывать.