Игра в Бога

Потеряться в суматохе было до неприличия легко. Паника — более эффективный тюремщик, чем любые кандалы. Люди метались, не видя ничего перед собой, кроме улыбающихся морд титанов, вползающих в город через свежую дыру в стене. Началась давка. «Глупость убьёт вас раньше, чем это сделают они», — холодно констатировала про себя Мари, ловко уворачиваясь от локтей и испуганных толчков. Вместо организованной, чёткой эвакуации — этот хаос, где каждый думал лишь о собственном спасении, топча ближнего. Что ж. Если вы выбираете быть стадом, то станете кормом для хищников. Вы это заслужили. Она изящно, почти танцуя, пробиралась сквозь ревущую толпу к внутренним вратам, ведущим из этого пристенного города — Троста, как она успела выяснить. Логика строительства была примитивна, но имела смысл: пролом в стене Роза не открывал доступ ко всей внутренней территории. Титаны попадали сначала в этот каменный мешок, окружённый дополнительным кольцом укреплений. Их сдерживали здесь, как воду в шлюзе, чтобы дать время основной массе населения бежать глубже. Примитивно, но практично. И тут её слух уловил незнакомый, пронзительный звук — свист, похожий на крик хищной птицы, умноженный механизмом. Она подняла взгляд. Солдаты в странных свободных плащах летали в воздухе. Летали. Используя какие-то устройства с крюками и тросами, они отталкивались от стен и крыш, рассекая пространство с грациозностью, которой она не ожидала от этих отсталых островитян. Оказывается, Мари ещё можно было удивить. И её удивила не столько технология — в Марли были куда более совершенные механизмы, — сколько её адаптация, её… изящная смертоносность. Они уже вгрызались в шеи титанов, защищая отступающих граждан. Не такие уж и беспомощные. Король-трус окружил себя не только камнем, но и солдатами, готовыми к немедленному, отчаянному контрудару. Неплохо. Значит, игра будет сложнее. Мари перебралась на «безопасную» территорию вместе с последней волной беженцев. Вид этих людей окончательно убедил её: она попала в живой музей. Одежда, речь, сам воздух — всё пахло застоем, вековой спячкой. Это королевство отстало от внешнего мира не на десятилетия — на целый век, если не больше. Они заперлись не только за стенами, но и в прошлом. Теперь предстояла первая, самая рискованная часть плана — разведка. Нужно было найти следы тех, кто должен был быть здесь до неё: воинов Марли. Она сделала глубокий вдох, позволив плечам ссутулиться, взгляду — затуманиться от якобы непролитых слёз. Её лицо, всегда являвшее собой маску холодной уверенности, стало на мгновение лицом потерянной, испуганной девочки. Мари никогда не дрожала. Но сейчас её голос должен был дрогнуть. Она подошла к одному из солдат, уже стоявшему у поста за внутренними воротами. «Извините, сэр…» — её голос прозвучал тихо, с преднамеренной, едва уловимой дрожью. — «Мой брат… Райнер Браун. Вы… вы не слышали о нём?» Солдат медленно перевёл на неё взгляд. И Мари сразу поняла — это не простой рядовой. В его взгляде не было паники или растерянности, лишь усталая, натянутая как струна бдительность. На куртке, поверх униформы, были вышиты три розы. Знак отличия, нагрудный знак элитного подразделения? Какой именно — ей было неизвестно. Этот пробел в знаниях раздражал. «Иди куда шла, — рявкнул он, даже не вникая в вопрос. Его голос был хриплым от усталости и дыма. — И без тебя проблем хватает.» Внутри неё мгновенно вспыхнула ярость — чистая, раскалённая, как расплавленный металл. Она обожгла изнутри, требуя выхода. “Будь он на моей родине, от такого тона у него не осталось бы даже языка”, — пронеслось в сознании. Но она не на родине. Она — под прикрытием, призрак в стане врага. А значит — терпеть. Сжать зубы до хруста и терпеть. Она лишь слегка опустила голову, сделав вид, что сникает от грубости. «Простите…» — прошептала она, уже отступая в толпу. Никто и не обещал, что будет легко. Но первая неудача лишь заострила её решимость. Если прямой запрос к военным вызывает такую реакцию, значит, нужно искать другие пути. Нужно слиться с этим обществом, изучить его изнутри, стать своей в этом мире «демонов». И тогда — выследить тех, кто пять лет топтался здесь, пожиная её время. Она растворилась в толпе беженцев, её янтарные глаза, уже лишённые притворной жалости, холодно сканировали окружение, выискивая следующую возможность, следующую слабину в обороне этого застрявшего во времени мира. Спустя несколько дней, проведённых в мучительном бездействии среди вонючих, вечно ноющих беженцев, Мари наконец выловила нужную нить. Райнер Браун. Он был жив, служил в Разведывательном корпусе, и, что самое главное, был здесь, в этом округе. Новобранец. Эта информация была подобна лучу света в подземелье. Если жив Райнер, то, с высокой вероятностью, живы и остальные. Значит, они не погибли — они бездействовали. Или хуже того, сбились с пути. Этот факт вызывал в ней не облегчение, а новую волну холодного гнева. Теперь её задача обрела конкретную цель: добраться до Райнера. А для этого нужно было понять правила игры в этом новом мире, и ключом к ним было то самое парящее оружие. Перед ней, возвышаясь на скалистом уступе, стоял замок Разведывального корпуса. Неприступная, серая громада, высеченная из самой горы. Довольно изящно для столь примитивного общества, признала она про себя, наблюдая с укрытия. Солдаты несли караул на всех видимых подступах и стенах — настоящая крепость, опутанная бдительными взглядами. Ломиться в лоб было верхом идиотизма. Её взгляд скользнул по тренировочным дворам, где мелькали фигуры на лошадях и отрабатывали манёвры с устройствами пространственного маневрирования. Среди этого муравейника она искала одну-единственную светлую макушку. Райнера было найти проще всего: крупный, широкоплечий ещё с отрочества, светловолосый, с тем выражением простоватой упрямости на лице, которое она так хорошо помнила. Она сама отбирала их, сама готовила, сама вкладывала в их головы догмы марлийского превосходства. Она знала каждого из этих «воинов» как свои пять пальцев — их слабости, их страхи, их истинное, негероическое нутро. Ночью, когда даже самый бдительный караул клонился в дрему, а замок погружался в сон, она совершила свой ход. Пробраться внутрь оказалось опасно, но проще, чем она предполагала. Дисциплина здесь была показной, бдительность — поверхностной. Убить кого-нибудь в этих тёмных коридорах было бы проще, чем получить у неё «отлично» на самой простой тренировке в Марли. Эта мысль лишь укрепила её презрение. Она двигалась по каменным коридорам бесшумно, как тень, заглядывая в полуоткрытые двери казарм, вслушиваясь в храп и бормотание спящих солдат. И тогда удача, всегда бывшая её верной союзницей, улыбнулась ей. У выхода на одну из внутренних галерей, затянутой ночным туманом, стояла одинокая фигура в плаще караульного. Широкие плечи, характерный силуэт. Она не стала медлить. Два быстрых, бесшумных шага — и она была за его спиной. Левая рука с силой, не оставляющей выбора, закрыла ему рот, заглушив любой звук. Правая, обхватив и сцепив руки, резко потянула его вниз и на себя, повалив на каменный пол. Он попытался вырваться, но её хватка, отточенная годами борьбы не на жизнь, а насмерть, была железной. Райнер стал крепче и массивнее, чем она помнила, но против её техники и яростной решимости у него не было шансов. Она наклонилась так, чтобы лунный свет, падающий из арочного окна, упал на её лицо. «Тише», — прошипела она почти беззвучно. Он замер. Его глаза, широко раскрытые от шока, встретились с её холодным, знакомым янтарным взглядом. Прошла долгая секунда. Затем — кивок. Непродолжительный, но чёткий. Он узнал. И понял. Она не стала отпускать его сразу. Её губы приблизились к его уху, и слова прозвучали как холодное лезвие, вонзившееся в ночную тишину: «Завтра. Сосновый лес у восточного склона, ниже родника». Не дожидаясь ответа, она так же бесшумно ослабила хватку и отпрянула в тень, растворившись в лабиринте тёмных коридоров, оставив Райнера лежать на холодном камне с бившимся в глотке сердцем и ледяным предчувствием того, что спокойным дням на этом острове пришёл конец. Как и было приказано, в глухую полночь в сосновом лесу появились двое. Райнер, непробиваемый как стена, и рядом с ним — тщедушный, вечно ссутулившийся Бертольд, чьё лицо и в темноте казалось отражением тихой, безропотной жертвенности. Мари наблюдала за ними из-за ствола вековой сосны, оценивая. Пять лет. Пять лет они провели здесь, и время оставило на них свой след: Райнер стал ещё массивнее, взрослее, но в его осанке читалась неестественная скованность. Бертольд казался высохшей тенью. Она вышла из мрака бесшумно, материализовавшись перед ними, как призрак их прошлого. Оба молодых человека инстинктивно втянули головы в плечи и, почти не сговариваясь, склонились в низком, почтительном поклоне — рефлекс, вбитый годами марлийской муштры. «Госпожа Мари Тайбер…» — начал Райнер, его голос был густым от волнения. Он поднял взгляд, и в его широко распахнутых глазах читался не просто испуг, а настоящий шок. «Как вы… Что вы здесь делаете?» «В отличие от вас, мои решения приводят к действию, а не к пятилетней спячке», — отрезала она, её голос, тихий, но пронзительный, словно удар хлыста, разрезал ночную прохладу. Она сделала шаг вперёд, и они невольно отступили. «Ни одной вести. Миссия в тупике. Вы что, решили предать Марли и навсегда остаться здесь, играя в солдатиков?» Под этим ледяным, полным презрения взглядом оба парня съёжились, будто пытаясь стать меньше. Райнер выпрямился, пытаясь собрать остатки военной выправки. «Никак нет, госпожа! Мы… мы ждали момента. Прародитель скрывался. И после недавнего прорыва стены…» Он умолк на секунде, и Мари поняла — они догадались, чей это был «почерк». «…один из местных кадетов, Эрен Егер, в ярости принял облик Атакующего Титана, чтобы заделать брешь. Мы не уверены, что он является именно Прародителем, но он — носитель титанической силы. Чтобы быть ближе, мы вступили в Разведывательный корпус. Сейчас мы новобранцы, на счёту у нас уже несколько вылазок». «Как восхитительно», — её голос зазвучал сладко-язвительно, и это было страшнее крика. «Значит, я рада услышать, что пять лет ушли вникуда! Вы ждали, пока цель сама себя не выдаст, вместо того чтобы активно её искать? Идиоты». Она выдержала паузу, давая этим словам впитаться, как яд. «Где остальные?» Райнер потупил взгляд, его голос стал глуше, опасливее. «Энни… ушла в Военную Полицию. Чтобы быть ближе к центральной власти, к королю». В голове Мари мысленно поставили галочку. Леонхарт. Хоть одна проявила инициативу и логику. «А Марсель…» — голос Райнера дрогнул, в нём прорвалась неподдельная, юношеская боль, которую годы не смогли до конца задавить. «…погиб. Его съел титан…» «Какой позор!» — взрыв её гнева был мгновенным и физическим. Она резко шагнула и с размаху дала Райнеру пощёчину. Звук удара ладонью по щеке прозвучал в ночи сухо и громко, как выстрел. Бертольд вздрогнул, будто удар пришелся и по нему. «Скормить носителя Челюстей первому же тупому исполину! Вы что, забыли всё, чему вас учили? Вы нашли нового носителя его силы?» «Н-нет…» — пробормотал Райнер, по щеке которого уже расцветал красный след. «Сила… могла перейти к любому из элдийцев на острове. Мы не знаем, к кому». «Бесполезные», — выдохнула Мари, и в этом слове звучала окончательная, беспощадная оценка. Она отвернулась, собираясь с мыслями. Эти «воины» были не просто на нуле — они в минусе. «Слушайте и запомните раз и навсегда. Вы должны узнать, как мне попасть в Разведкорпус. Быстро, тихо и без подозрений. У меня нет пяти лет, чтобы, как вы, ждать у моря погоды. Я войду в их систему, и мы закончим то, что вы так позорно провалили. Ясно?» «Так точно!» — хором, с солдатской автоматичностью, выпалили они. «Завтра. Здесь же. С планом. Теперь исчезните». Не дожидаясь повторения приказа, они развернулись и почти бегом скрылись меж деревьев, оставив Мари одну в холодном, безмолвном лесу. Она сжала кулаки, чувствуя, как адреналин и ярость медленно отступают, сменяясь холодным, кристально ясным расчётом. Игра началась по-настоящему. И теперь у неё на доске появилось три слабые, потрёпанные, но всё же свои фигуры. Этого пока достаточно. На следующий день в лес, как и было условлено, пришёл один Райнер. Его отчёт был краток и деловит, без намёка на эмоции прошлой встречи. Собранность вернулась к нему — возможно, страх перед ней был лучшим мотиватором. «За всю историю Корпуса лишь одно исключение, госпожа. Капитан Леви. Его навыки были настолько превосходны, что командующий Эрвин Смит принял его сразу, минуя три года обучения кадетов. Ваш путь должен быть аналогичным: продемонстрировать превосходство, неоспоримую ценность.» Мари кивнула, в уме уже складывая план. «Значит, мне нужно изучить ваше УПМ. Ты должен принести мне один комплект. И показать базовые принципы. С остальным я разберусь сама.» Приказ был тихим, но не терпящим возражений. Райнер исчез и вскоре вернулся с похищенным снаряжением — двумя отличными маневрами и запасными лезвиями. Его объяснения были кратки: газ, крюки, триггеры, распределение веса, инерция. Мари слушала, не проронив ни слова, её взгляд впитывал каждую деталь. Её острый ум уже разлагал механику полёта на составляющие: физику, геометрию, контроль тела. Последовал месяц уединённых, изнурительных тренировок в глуши соснового леса. Это оказалось… проще, чем она ожидала. Не сама технология — она была гениально проста в своей эффективности, — а процесс овладения ею. Её тело, закалённое годами марлийской военной муштры, обладало идеальной мышечной памятью. Её разум, привыкший просчитывать действия на десять шагов вперёд, мгновенно находил оптимальные траектории. Уже через неделю её движения перестали быть неуверенными рывками. Через две — она летала между деревьями с тихой, почти бесшумной скоростью, делая то, на что у кадетов уходили месяцы. Мечи стали естественным, острым продолжением её воли. Она отрабатывала удары на стволах, представляя шеи титанов, оттачивая угол, силу, скорость до автоматизма. Меткость стала её навязчивой идеей — она сбивала шишки и ветки с лету, не задевая кору. Ей не нужно было учиться быть солдатом. Ей нужно было научиться выглядеть их идеальным солдатом. К концу месяца лес стал её личным полигоном. Она могла пересечь его из конца в конец, не коснувшись земли ни разу, оставляя на стволах лишь тончайшие, почти невидимые насечки от лезвий. Её дыхание оставалось ровным даже после самых сложных манёвров. Она была готова. Оставался последний, самый тонкий вопрос: как дать о себе знать командующему. Не явиться с повинной — это выглядело бы подозрительно. Её появление должно было быть зрелищным, неизбежным и выгодным для него. Ей нужна была сцена, на которой она сможет блеснуть мастерством, попав в поле зрения Эрвина Смита в момент, когда его потребность в уникальном ресурсе будет наивысшей.