После ритуала

      Это было больно. Чертовски.              «…Эй!..»       Впрочем, Виктор уже давно привык к боли — она была с ним всегда. Однако на этот раз очередная «смерть» ощущалась иначе: разум функционировал с большой задержкой, разорванные конечности совершенно не слушались, не желая становиться единым целым. До этого момента он даже не задумывался о том, какими смертоносными могут быть когти Бродяги.       «…Давай!.. Чёрт… Вставай…»       Перед глазами проплыло чьё-то лицо на фоне вечернего неба, но всё, что Виктор увидел, было ярким белёсым пятном с чересчур громким голосом.       «…Хорошо, мёртвый… Победим… Я… лицо!..»       Виктор не знал, почему и как, но он почувствовал резкий прилив сил. Шевеление оторванных пальцев по холодной плитке. Импульсы тока в районе лопаток. Неестественная зелёная аура покрыла его тело, соединяя куски мёртвой плоти воедино сквозь новую порцию боли и какого-то странного чувства, похожего на выброс адреналина.       Только вот у мёртвых его быть не может.       Он оглянулся по сторонам и, к своему удивлению, заметил сидящую на коленях Грейвс рядом с местом, где, как Виктор предполагал, он умер. Её выражение лица сильно отличалось от привычного незаинтересованного и несколько надменного, но для Виктора оно оказалось нечитаемым. Виктор коротко кивнул некромантке и, как ни в чем не бывало, побежал вперёд.       Тайный Король нуждался в душах.

***

      Виктору нравилось в убежище.       Здесь было достаточно высоко, чтобы приглушить звук проезжающего транспорта; тихо и в определенное время суток безлюдно — Виктор нуждался в чужой компании также сильно, как одновременно её боялся. Другие участники ритуала зачастую оставляли здесь чай, кофе и сопутствующие сладости (особо щедрым был Швейцар, который приносил не только всё вышеупомянутое, но ещё и пригласительные билеты в «Баронессу» на день спа-процедур).       Виктору, разумеется, ничего из этого не было нужно для поддержания жизнедеятельности, однако было нечто приятное в том, чтобы делать то же, что и нормальные люди.       Отдыхать, например.       Всё это время Виктор находился в одном из кресел у разожжённого камина, молчаливо наблюдая за языками пламени. Он практически не чувствовал исходящего от огня тепла, но это действие со временем превратилось в ещё один «ритуал» ради самого себя, приносящий толику успокоения тогда, когда это было необходимым.       На этот раз всё было иначе. Снова.       Прямо как на улицах Проклятого Яблока.       Грейвс кинула свой портфель в соседнее кресло, и только звук столкновения двух предметов в пространстве заставил Виктора обернуться. Он не слышал, как она прошла в эту зону и вообще появилась в убежище. Мысленно Виктор уже укорил себя за потерю бдительности.       Потому что с этой девчонкой нужно быть начеку каждую секунду.       Как показалось сначала, некромантка не представляла никакой опасности, молча выискивая что-то в своих вещах. Виктор прикинул, что лучшим решением будет игнорировать её нахождение здесь: не похоже, что Грейвс собиралась затевать разговор, а Виктор был не из тех, кто говорит, когда его не спрашивают.       Он неловко отвернулся к огню, намереваясь продолжить свою медитативную практику. Ровно до тех пор, пока сзади не послышался шорох одежды — глаза Виктора плавно упали на криво лежащую на столике лупу, отражение в которой ухмыльнулось ему в ответ.       — Нехорошо подглядывать.       Голос Грейвс явно был другим — в бесстрастных подростковых нотках заиграл огонь похлеще того, что разгорался в камине.       Виктор резко обернулся.       — Какого чёрта ты делаешь?       Тёмно-красный пиджак с эмблемой академии Блэкмор был небрежно откинут на кресло к портфелю, там же оказалась и полосатая юбка. Грейвс стояла перед Виктором в белой рубашке и ещё одной юбке, которую некромантка носила под учебной формой.       — А ты что думаешь?       Не дрогнув ни единым мускулом, Грейвс потянула за каблук ботинка ладонью, стягивая обувь сначала с правой ноги, а затем и с левой.       — Раздеваешься? — Виктор сам не знал, почему произнёс это вслух; скорее всего потому, что его застали врасплох. Некромантка посмотрела на него с этим нечитаемым выражением лица, которое Виктора начинало неумолимо выбешивать.       — Ага. Тебе что, вместе с этим телом суперспособность дали — озвучивать очевидное?       Виктор стушевался, а Грейвс, напротив, останавливаться даже не думала. Готическая юбка с кружевом упала на пол с тощих бёдер, оставляя некромантку в порванных плотных колготках.       — Для чего ты раздеваешься здесь?       И опять этот взгляд. Виктор почувствовал себя ребёнком, которому объясняют то, что понятно всем и каждому. Но не ему.       — Я предпочитаю сдерживать обещания, — легко ответила Грейвс, будто в таком виде собиралась пить с Виктором оставленный Пейдж чай. Она непринуждённо сократила между ними дистанцию; уверенность Виктора же таяла с каждым её новым шагом.       — Не припоминаю, чтобы ты вообще давала мне какие-либо обещания.              Он неловко вжался в кресло, с неудовольствием понимая, что Грейвс загнала его в тупик. Её маленькая ладонь легла Виктору на грудь, и он тут же ощутил доселе незнакомое, странное тепло.       — Бедняжка… Неужели последняя шоковая реанимация тебе память отшибла? — в голосе некромантки не было ни капли сочувствия, напротив — холодная точность; такая же, с которой Бродяга вонзил в Виктора во время ритуала свои когти. — Я помогла тебе возродиться, и пообещала тебе кое-что, если мы победим. И вот мы здесь.       — И что ты мне пообещала?       В горле у Виктора невообразимо пересохло.       Грейвс наклонилась ближе к его лицу; девичьи звенящие цацки в форме черепа ужалили Виктору грудь.       Тёплые губы коснулись мертвенно ледяного уха.       — Сесть тебе на лицо.       «…Эй! Вставай давай!.. Чёрт тебя дери, вставай! Хорошо, мёртвый здоровяк… Если мы победим, я сяду тебе на лицо!».       — Вижу, что вспомнил.       Если бы Виктор мог, он бы покраснел. Но сумел только неловко прочистить горло и без особого желания убрать ладонь Грейвс со своего тела.       — Я не…       — Ты «не» что? Не просил? Ну, зато я согласилась. Поздняк метаться. Спускайся вниз, Виктор.       Его имя было сказано с особой интонацией, задевшей что-то у Виктора внутри. В конце концов, Грейвс была некромантом: находить подход к мёртвым — её призвание. Он оглядел эту девушку с ног до головы, не оценивающе, а изучающе, словно пытался найти ответ на вопрос, что вообще побудило её затеять всё это.       Виктор встал с кресла и замер, не в силах сделать дальнейшее действие.       Он мог бы уйти и остановить Грейвс, и одновременно не хотел этого.       Он хотел ещё раз ощутить это тепло.       Грейвс посмотрела на него снизу вверх с вызовом, скрестив руки на груди.       — Что, мёртвый здоровяк испугался, потому что не знает, что делать в таких случаях?       Виктор одарил её убийственным взглядом, но сопротивление было бессмысленным. В несколько движений он послушно лёг на пол, уперевшись в него локтями.       — Как будто ты об этом знаешь, — Виктор попытался уколоть Грейвс в ответ, наблюдая за тем, как худые ноги перешагивают его наскоро сшитый пресс.       — Явно больше тебя.       Виктору начинало нравиться с ней пререкаться, и это его пугало.       Он был уверен, что делает лучше для всех, оставаясь в тени, в одиночестве. Виктор не собирался выстраивать никакие взаимоотношения с другими участниками ритуала, потому что толком не знал, кто он, и не хотел, чтобы остальные питали какие-либо надежды в его отношении. Однако стоило этой девчонке-некромантке появиться в городе, всё пошло не так, как задумывалось.       Грейвс постоянно вносила хаос во всё, в чем оказывалась, в том числе и в мысли Виктора.       Она бегло порвала колготки в пространстве между своих ног в своей привычной бунтарской манере и опустилась Виктору на грудь. Кажется, из нижнего белья на ней был только бюстгальтер.       — Нужна помощь? — Грейвс ощущала себя победительницей: это было видно в её позе, во взгляде и твёрдой хватке рук.       — Немного, — тихо отозвался Виктор.       Он всё ещё не до конца осознавал, на какую авантюру подписался, и это было Грейвс на руку.       — Знаешь, в детстве часто такую фразу говорили — закрой глаза, открой рот. Но так как детства у тебя не было, то можешь обойтись только открытым ртом, — некромантка ухмыльнулась, вместе с тем нетерпеливо качнув бёдрами. — Так что открывай. Пошире.       Виктор подчинился в полной мере, плотно закрыв глаза.       Новые, неизведанные ощущения ударили ему в разум, словно наковальня, прилетевшая откуда-то сверху. Широкий нос Виктора упёрся в тёплую копну жёстких темных волос, а губы коснулись чего-то до одури горячего, влажного и мягкого. Действуя точно на поводу у инстинктов, которых у него никогда не было, он скользнул ледяным языком между небольших половых губ и складок, требующих особого внимания.       Короткие острые ногти — сразу все десять — впились Виктору в скальп, но эта боль была слишком незначительной, чтобы отвлекаться от происходящего.       Грейвс осмелела почти сразу же, хватая Виктора за волосы и направляя его голову на себя в надежде сесть ещё плотнее, получить всё, сразу и больше, больше, больше. Одна из ладоней, ослабив цепкую хватку на чужой коже, скользнула вверх по собственному телу, под ожерелье, до боли сжимая небольшую грудь, скрытую одеждой.       Стоило языку Виктора сделать нужный круг и пару особо ощутимых движений, как некромантка выдохнула стон куда-то вверх, под потолок, и прошипела череду нелицеприятных, невнятных проклятий в чей-то адрес. Виктор решил воспользоваться моментом и, позволив себе довольную ухмылку, легло приподнял Грейвс двумя руками, чтобы освободить собственный рот из девичьего плена.       — В Блэкморе в принципе не учат манерам или только тебя?       Несмотря на то, что лицо Грейвс тронул обильный румянец, её взгляд был летальнее огня Инфернуса. Она посмотрела вниз, наблюдая за испачканным лицом Виктора, и тяжело выдохнула, встретившись с ним глазами.       — Вот только не начинай мне нотации читать, — голос некромантки дрожал, как и её хрупкое на вид тело, однако спесь никуда не делась. — А тебя мамочка не учила, что есть нужно молча? Упс… У тебя ведь её никогда не было.       Виктор свёл крупные брови на переносице и вцепился ладонями в нежную кожу некромантки на бёдрах. После таких объятий там точно останутся синяки. Надолго.       — Заткнись, — прикрыв глаза, Виктор тяжело выдохнул, оставляя на внутренней части бедра Грейвс нечто, похожее на поцелуй. — Я не хочу быть грубым, но…       — …Но я тебя вынуждаю?       — Верно.       — Преподы в Блэкморе мне так же говорят… Ах—       Стон Грейвс был прерван ещё одним, более прерывистым и громким. Теперь Виктор полностью контролировал процесс: удерживая некромантку в том положении, в котором ему было удобнее, он проник языком глубже, с каждым новым действием ощущая, как дрожат её колени, ноги и бёдра.       Если бы у него внутри была кровь, Грейвс давно бы пустила её Виктору — настолько сильной была её хватка на голове.       Виктор не остановился, когда Грейвс почти опрокинулась на него сверху, удерживая себя только раскрытыми ладонями о холодный пол.       Виктор не остановился, когда Грейвс между стонами, вздохами и бранью, умоляла, просила и заклинала его остановиться.       Виктор остановился только тогда, когда Грейвс, окончательно сорвав голос, судорожно сползла вниз и обняла его голову.       Виктор остановился только тогда, когда чужой, невыносимо быстрый пульс, стал его частью, бьющей по вискам и перебивающей все остальные звуки.       Он приобнял Грейвс в ответ в неловком действе, чувствуя, как его впервые за долгое время нестерпимо клонит в сон, и очнулся от этого странного состояния в тот момент, когда некромантка надевала свои полуботинки, грязной подошвой уперевшись в мягкую кожу одного из кресел.       Её пальцы, мгновениями ранее истязающие плоть Виктора, теперь с необычайной ловкостью шнуровали обувь. Она кинула многозначительный взгляд на него, закидывая пиджак к себе на плечо.       — Я ожидала худшего. А ты… Был неплох. Для кучки мёртвых тел.       — Ты тоже. Для неопытного тинейджера.       Виктор ожидал продолжения словесной перепалки, но её, к удивлению, не последовало. Грейвс поправила белые волосы, упавшие на лоб, и совсем слабо улыбнулась уголком губ.       — Ещё увидимся, Виктор.       Помедлив, он с ощутимой грустью ответил:       — Это вряд ли.       — В каком это смысле, «вряд ли»?! Ты мне ещё с курсовой помочь должен! Я буду тебя убивать столько раз, пока не пойму, как ты работаешь! Да мне за это стипуху поднимут…       Виктор не выдержал, и впервые за всю свою не-жизнь закатил глаза.       — О, Покровители, избавьте меня от этого…       Может, после следующей встречи ему действительно стоит воспользоваться пригласительным от Швейцара. Хотя бы ради спа-процедур.