Детство

Самолёт-госпиталь приземлился в Иллии в частном ангаре. Воздух, ударивший в лицо при переходе, был сухим и колючим. Для Ло, чья терморегуляция была сломлена, это был первый сигнал тревоги: внешний мир здесь был враждебен. Машина миновала окраины и въехала в закрытый комплекс. Дом Джона оказался трёхэтажной современной конструкцией из светлого камня и стекла — минималистичный, строгий, почти стерильный. Но главная крепость, как выяснилось, была внутри. Дверь открыл Саймон Солус. Его розовый пиджак и цилиндр казались абсурдным, но твёрдым аккордом на фоне белых стен. — Добро пожаловать. — произнёс он, и его бархатистый голос звучал так, будто он раскрывал не дверь, а волшебный портал. — Климат внутри настроен на комфорт пустынной лисицы. Или очень уставшего человека. Разница, признаться, минимальна. И тут протокол дал первую трещину: из глубины холла навстречу выкатился огромный золотистый ретривер Цитрус. Он обнюхал Ло с деловитым видом библиотекаря, проверяющего редкую книгу, и лёг поперёк коридора. Следом вылетел йоркширский терьер Домин, уселся на Цитруса и тявкнул, как будто объявляя: «Сеанс начался!». Последней вышла кошка Аффа, прошла мимо, как королева мимо подданных, и возглавила процессию. Так, ведомый и охраняемый живым эскортом под наблюдением автоматона в цилиндре, Ло въехал в свой новый дом. --- Комната-убежище в подвале стала его капсулой. Животные встроились в её экосистему. Цитрус — живой дверной доводчик. Домин — источник хаотичного тепла. Аффа — пушистый регулятор напряжения. Саймон появлялся регулярно, его визиты были всегда театральны и содержательны. Он мог войти, пританцовывая, и объявить: — Наш общий друг Домин утверждает, что вы слишком серьёзны. Он рекомендует игру в «принеси тапку». Это не медицинский термин, но эффективность, по его данным, стремится к ста процентам. Он часто мягко подшучивал над Ло, видя его напряжённую позу: — Вы сейчас практикуете искусство быть камнем? Похвально. Но даже камни со временем обрастают мхом. Предлагаю в качестве мха — горячий шоколад. Молли уже его колдует. А если будете и дальше так стараться, придётся занести вас в каталог как новый вид мебели — «неподвижный мальчик с защитным собачьим поясом». Его смех был негромким, добрым, похожим на тихий перезвон хрусталя. Он смеялся, когда Ло в сотый раз осторожно ощупывал диван, прежде чем сесть, или когда Домин, неся игрушку, врезался ему в ноги. — О, смотрите-ка! — восклицал Саймон. — Наш капитан проводит тактическую разведку местности. Умно. Никогда не знаешь, где затаился коварный враг в виде потерянного носка. Или сам Домин, что, впрочем, одно и то же. Ритмы дома были чёткими. Джон относился ко сну как к священному ритуалу. Его утро начиналось с бесстрастного ухода за собой, за которым наблюдал Цитрус. — Сиди ровно, — говорил Джон, нанося сыворотку. — Асимметрия — враг не только эстетики, но и эффективности впитывания. Иногда он мазал псу на нос крем. — Для симметрии. И чтобы помнил, чей тут режим. Цитрус терпеливо ждал, потом облизывался, словно пробуя на вкус дисциплину. Вечерний спектакль в спальне был неизменен. — Цитрус, я проснусь весь в шерсти. Слезай. Пёс игнорировал. — Это приказ, а не предложение к обсуждению. Цитрус вздыхал, делая вид, что не понимает. Джон сдавался: — Ладно. Но если хоть одна шерстинка попадёт в мой кофе — ты будешь пить воду из миски на кухне неделю. Через десять минут Цитрус переползал к его спине. Джон ворочался. — Предатель. Контракт разорван. Но протест был ритуальным. Системный сбой принят и учтён. --- Джодах в эти дни был тенью, растворённой в стенах дома. Он не участвовал в утренних или вечерних сборах. Его присутствие ощущалось иначе: в вовремя подписанных документах для школы, в бесшумно появляющихся на кухне нужных продуктах, в точном графике, по которому жил дом. Он был архитектором этого хрупкого порядка. Иногда его можно было застать в кабинете на первом этаже, склонившимся над бумагами, его фиолетовые глаза холодными озёрами отражали свет монитора. Он общался с Ло только по необходимости, коротко и ясно: — Дверь в твою комнату можно запирать изнутри. Код — дата твоего прибытия сюда. Или: — Завтра в 14:00 приедет врач для планового осмотра. Будь в комнате. Его слова не требовали ответа. Они были фактами, встроенными в общую систему безопасности. И в этой предсказуемости была своя, странная надёжность. Когда Ло, привлечённый тишиной, поднялся на кухню и наткнулся на стену тепла, Цитрус мягко оттеснил его назад. — Нельзя, — сказал Джон, появившись словно из тени. — Для тебя это равно прогулке по раскалённым углям. Вниз. — Он пытался расширить границы карты, — прокомментировал Саймон, проходя мимо с подносом. — Похвально. Но карта, увы, пока не включает зоны с температурой выше +26. Возвращайтесь на освоенную территорию, капитан. Доверие прорастало медленно. Саймон, вручая Ло поводок для выгула Домина в гараже, изрёк: — Маленький меховой ураган требует выхода энергии. Вы же не хотите, чтобы он перенаправил её на перепрограммирование моего цилиндра? Уверяю вас, его планы в этом направлении уже обрели тревожную конкретность. Он пялится на него с нездоровым интересом. В гараже Ло сидел на холодном полу, а Цитрус клал голову ему на колени. — Хорошая позиция, — кивнул Джон, проходя мимо. — Контроль над ситуацией и пути к отступлению обеспечены. Ещё одно утро. Домин сонным вваливался в комнату, как только Саймон вставал и заправлял постель. Йорк сразу же пристроился у его живота калачиком, и уснул. — Снова ты, — шёпотом говорил Ло. — Он считает вас самым надёжным источником тепла после кухонной батареи, — голос Саймона доносился из колонки в стене. — Что, согласитесь, лестно. Хотя и немного смущает, если задуматься о конкуренции с радиатором. Джон, застав Ло проснувшимся, говорил строго: — Ты не должен вставать так рано. Это нарушение всех биологических циклов. Но, видя, как мальчик вжимается в подушку, отступал и просто садился на край дивана. Его уход, тихий и без упрёков, был красноречивее слов. Вечером перед школой все, кроме Джодаха, собрались в гостиной. Джон разложил нейтральные, предметные тетради. Темно синие, голубые, зеленые, и все приглушенно-пыльных тонов. — Завтра, — сказал он, глядя в пространство. — Если станет невыносимо… выйди. И представь, что Цитрус рядом. — Машина в 7:50, — донёсся ровный голос Джодаха из коридора. Он не вошёл, но его присутствие висело в воздухе гарантией. Саймон поправил цилиндр: — Домин настаивает на передаче вам своего мячика. Утверждает, что это «тактический амулет против скуки». Я проверил — метафизической угрозы не представляет. Физическую, впрочем, тоже, если не кидать им в окно. А то у Джона там ещё один флакон любимого лосьона стоит, и сценарий его падения я даже моделировать не хочу. --- Десятый вечер. Воздух остыл. Саймон появился на пороге с лёгким театральным жестом. — Дамы, господа и приглашённые представители фауны. Атмосфера за стенами достигла состояния, которое люди поэтично называют «приятный вечерок». Пятнадцать минут на ознакомительную прогулку. Цитрус поскрёб дверь. — Кажется, ваш телохранитель уже составил её план, — заметил Саймон, смеясь. — Включающий обязательный пункт «проверить, не проросли ли в углах дворика неучтённые косточки или, того хуже, потерянные бантики». Джон, появившись, оценил обстановку. — Цитрус, ты с ним? Пёс вильнул хвостом. — Тогда иди. Но пятнадцать минут. Саймон, таймер. — Уже заведён, — отозвался автоматон. — И настроен на мелодию, а не на раздражающий писк. Эстетика — тоже наука. Хотя некоторые, — он многозначительно посмотрел на Джона, — предпочитают голые функциональность и цифры. Во дворике Ло стоял, вдыхая новый мир. Цитрус, завершив инспекцию, сел у его ног. — Всё чисто? — прошептал Ло. — Он только что просигнализировал мне, что территория безопасна, — донёсся из решётки вентиляции ровный голос Саймона. — Если, конечно, не считать стратегических запасов Аффы под скамьёй. Но это уже вопрос дипломатии, а не безопасности. Вы же не собираетесь объявлять кошке войну из-за спрятанной мышки? Хотя вид у вас сейчас довольно решительный, должен заметить. Ло сел. Цитрус устроил голову у него на коленях. Аффа, выйдя из тени, прыгнула на спинку скамьи. Через пятнадцать минут дверь открылась. — Время, увы, не резиновое. Даже для нас, — сказал Саймон, и в его голосе снова звенела добрая усмешка. — Но цикл повторится. Завтра. И послезавтра. Пока не надоест. А надоедает, по моим наблюдениям, куда медленнее, чем кажется вначале. Особенно когда в качестве компаньонов — целый зоопарк и один автоматон со странным чувством юмора. Возвращаясь в капсулу, Ло нёс с собой не просто память о прохладе. Он нёс тихий смех автоматона, тяжёлую голову собаки и молчаливое кошачье одобрение. Границы его мира по-прежнему упирались в стены, но в них появилась дверь. И её теперь охранял не просто замок, а целый живой, дышащий, мурлыкащий и слегка безумный механизм, который почему-то считал своей главной задачей — чтобы он просто дышал. И дышать, как выяснилось, в такой компании было немного легче.