Тот самый финал

Квартира Егора встретила их приглушенным светом и идеальным порядком, который сейчас казался почти стерильным после шумного хаоса премии. Как только за ними закрылась тяжелая входная дверь, отсекая звуки внешнего мира, напряжение, которое они копили весь вечер, стало почти осязаемым. Они молча скинули верхнюю одежду. Милана осталась в своих объемных джоггерах и боди, чувствуя себя странно беззащитной в этом огромном пространстве. Она только успела поправить волосы, как почувствовала его присутствие прямо за спиной. Егор не стал медлить. Он подошел вплотную, обнимая её за талию и притягивая к себе. Его губы коснулись чувствительной кожи за ушком, обжигая короткими, властными поцелуями, а руки собственнически сжались на её животе. Его дыхание сбилось, и Милана почувствовала, как его сердце стучит в спину — быстро и неровно. Это было именно то, чего она хотела последние две недели, но гордость оказалась сильнее желания. Милана резко, но аккуратно перехватила его руки и отстранилась. Она развернулась к нему лицом, сохраняя дистанцию в полшага. В полумраке коридора её платиновый блонд казался почти серебряным, а взгляд — серьезным и требовательным. Она не собиралась быть просто красивым финалом его удачного вечера. — Нет, Егор, — тихо, но твердо сказала она. — Сначала разговор. Егор замер, тяжело дыша. Его глаза потемнели от желания, которое он уже перестал скрывать, но, встретившись с её непоколебимым взглядом, он медленно опустил руки. Он понял: сейчас не получится просто зацеловать её обиду. — Ты серьезно? Прямо сейчас? — он провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Прямо сейчас, — кивнула Милана, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. — Я хочу знать, что это было. Две недели тишины после того, как ты... как нам было хорошо. Ты испугался цвета моих волос, моего отца или того, что я не вписываюсь в твой привычный образ жизни? Рассказывай. Я слушаю. Егор вздохнул, сделал шаг к ней и остановился, глядя на свои руки, будто подбирая слова, которые он никогда не привык говорить вслух. — Я испугался не тебя, Мил, — наконец произнес он, поднимая на неё глаза, в которых сейчас было столько честности, что ей стало не по себе. — Я испугался того, как быстро ты стала для меня какой-то дикой зависимостью. Егор замолчал, вглядываясь в панораму города, где огни машин сливались в бесконечные золотые нити. Он тяжело выдохнул, и это не было актерским приемом для кадра — это был выдох человека, который слишком долго держал всё в себе. — Знаешь, Мил… — он наконец обернулся, прислонившись спиной к холодному стеклу. — Все привыкли видеть во мне того, кто всегда на виду. Но в том, что касается личного, я всю жизнь был параноиком.  Никаких пиар-романов, никаких выходов за ручку ради охватов. Я всегда строил вокруг своей жизни бетонную стену. Потому что верил: как только я кого-то впущу под софиты, от этого «настоящего» ничего не останется. Грязь, сплетни, чужие руки — всё это сожрет любое чувство. Он сделал шаг к ней, его лицо в полумраке выглядело непривычно суровым. — И когда случилась ты… когда случилась та ночь… я просто не понял, что с этим делать. Ты — не просто девушка из тени. Ты сама яркая, ты ведущая,поёшь,одна из топовых инфлюенсеров,ты в этом же болоте варишься. Я привык либо скрывать всё до паранойи, либо вообще не вовлекаться глубоко. А с тобой у меня не получилось ни того, ни другого. Я испугался, что не смогу тебя защитить от этого мира. И что сам не смогу вовремя остановиться. Егор подошел совсем близко, так что Милана почувствовала исходящий от него жар. — Я уехал в тур и включил свой привычный режим отчуждения. Думал, что если замолчу, если закроюсь в своей раковине, то всё утихнет. Что я снова смогу контролировать свои мысли. Но ни черта не вышло. Две недели я ловил себя на том, что ищу твой взгляд в толпе на концертах. Что хочу набрать твой номер просто чтобы услышать, как ты язвишь. Он взял её ладони в свои, и Милана почувствовала, как сильно напряжены его пальцы. — Я молчал, потому что привык: тишина — это безопасность. Но сегодня на премии, когда я увидел тебя на сцене… красивую, недоступную, работающую в паре с Димой… я понял, что в этой своей безопасности я просто задыхаюсь. Мне стало плевать на стены и правила.  Я понял, что готов рискнуть своей анонимностью, своим спокойствием, чем угодно — лишь бы ты снова смотрела на меня так, как тогда, в твоей спальне. Егор заглянул ей в самые глаза, и в его взгляде была пугающая честность. — Я открываюсь тебе сейчас полностью. Если ты решишь, что такой сложный персонаж, который пропадает на две недели из-за своих внутренних загонов, тебе не нужен — я пойму. Это будет мой заслуженный проигрыш. Но я правда верю тебе. Не знаю почему, но верю. Милана слушала его, и её обида, которая казалась такой монолитной, начала крошиться. Перед ней стоял человек, который годами выстраивал свою крепость, и сейчас он сам выбивал из неё кирпичи ради неё. Милана молчала несколько секунд, впитывая каждое его слово. Она видела, как тяжело ему далось это признание — для человека, который привык держать всё под тотальным контролем, такая исповедь была равносильна капитуляции. Она сделала шаг вперед, сокращая то мизерное расстояние, что их разделяло, и положила ладони ему на плечи. Ее пальцы коснулись мягкой ткани его худи. — Знаешь, Егор… — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Твои внутренние стены — это, конечно, очень драматично. Но если ты еще раз решишь, что молчание — это лучший способ защиты, то защищаться тебе придется уже от меня. Я не из тех, кто ждет в очереди на твое внимание. Играть со мной в прятки — это самый быстрый способ меня потерять. И пофиг…дружба или любовь.Ты это понял?Это то,что я ненавижу в людях и одна из причин по которой могу отсечь от себя человека. Егор кивнул, его взгляд немного смягчился, а руки уже потянулись к ее талии, чтобы притянуть к себе. Но стоило ему коснуться ее кожи, как тишину гостиной разрезал настойчивый звук уведомления на телефоне Миланы. Потом еще один. И еще. — Черт, — прошептала она, нехотя отстраняясь и смотря на экран эплвотчей.— Дилара пишет. В такое время это либо пожар, либо… Милана достала телефон из кармана джоггеров. Экран светился от уведомлений в Telegram. Дилара переслала ей пост из канала ВПШ. — Мда… — выдохнула Милана, открывая сообщение. Егор подошел сзади, заглядывая через ее плечо. На экране красовалась серия фотографий, сделанных явно на профессиональную оптику из-за дороги, из темноты. «ЭКСКЛЮЗИВ ВПШ: А вот и главная сенсация после премии "Жара"! ⚡️ Егор Крид и Милана Соколовская были замечены ночью у одной из закрытых кальянных. Судя по кадрам, между ними очень близкие отношения! Посмотрите, как нежно Егор поправляет ей капюшон и... кажется, целует? После этого пара вместе уехала на Майбахе артиста. Неужели это та самая новая глава, о которой Крид намекал со сцены?» На фото всё было отчетливо видно: лица, выхваченные светом фонаря, тот самый момент с капюшоном, где из-за ракурса казалось, что он целует её чуть ли не в губы, и то, как он приобнимает её за талию, помогая сесть в машину.Милана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Егор всмотрелся в снимки. Его челюсть снова сжалась, а взгляд стал холодным, как в тот момент на премии. Он молча взял её телефон, пролистал фотографии и вернул его обратно. — Оперативно работают, уроды, — глухо произнес он. Он поднял глаза на Милану. Теперь, когда их тайна была слита в сеть за считанные минуты, ситуация изменилась бесповоротно. — Поздравляю, малышка, — добавил он с какой-то странной, горькой усмешкой. — Похоже, твоя жизнь только что стала намного сложнее. Ты готова к тому, что сейчас начнется в твоих комментариях? Милана заблокировала экран телефона и бросила его на мягкий диван. Звук уведомлений продолжал доноситься, но она даже не обернулась. Она медленно перевела взгляд на Егора, который всё ещё стоял с тем самым каменным лицом, какое у него всегда бывало в такие моменты. — Знаешь что? — Милана сложила руки на груди и чуть качнула головой. — Пускай думают, что хотят. Пишут, гадают, строят теории заговора... Мне плевать. Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, которую они снова создали из-за этого дурацкого сообщения. — Я не собираюсь ничего комментировать, оправдываться или постить опровержения. Моя жизнь — это не пресс-релиз. Я не буду говорить об этом ни слова. А ты? — Она прищурилась, внимательно наблюдая за его реакцией. — Снова включишь режим параноика и закроешься в своей крепости, потому что нас спалили? Или тебе уже давно похуй на эти заголовки? Егор молчал, глядя на неё. Напряжение в его плечах постепенно начало спадать. Он вдруг усмехнулся — не той колючей усмешкой, что раньше, а как-то более открыто, почти с облегчением. — Ты права, — он подошел вплотную и снова положил руки ей на талию, на этот раз уверенно. — У меня в телефоне уже десять пропущенных от Маши,но… — Он достал свой смартфон и просто выключил его, бросив на стол рядом с её телефоном. — Сегодня их для нас не существует. Он наклонился, упираясь своим лбом в её лоб. Его дыхание смешивалось с её. — Мне плевать на ВПШ и на всех, кто сейчас захлебывается в комментариях. Главное, что ты здесь, в этой квартире, и ты не ушла, когда увидела этот пост. Милана почувствовала, как её губы сами собой расплываются в улыбке. Это был первый раз, когда Егор так легко отпустил контроль над своим имиджем ради момента с ней. — Ну раз мы оба решили хранить гордое молчание… — она лукаво улыбнулась и запустила пальцы в его волосы. — То, кажется у нас появилось много свободного времени. Милана лукаво прищурилась, глядя на то, как Егор всё еще пытается переварить свалившуюся на них публичность. Она мягко, но настойчиво потянула его за край худи в сторону огромного низкого дивана в центре гостиной. — Ну всё, Егоор, хватит работать лицом для обложки Forbes, — протянула она, толкая его на мягкие подушки. Егор послушно повалился назад, не сводя с неё глаз, в которых всё еще боролись остатки привычного контроля и вспыхнувший интерес. Милана, не теряя ни секунды, грациозно перекинула ногу и уселась сверху на его бедра, чувствуя, как его руки тут же инстинктивно легли на её талию, придерживая. — Или ты опять будешь строить из себя взрослого и мудрого дядечку? — она склонилась к нему так низко, что её распущенные волосы коснулись его щек. — Будешь продолжать воевать с тараканами в своей голове и рассуждать о безопасности, пока мы здесь одни? Она видела, как в его глазах вспыхнул опасный огонек. Её близость, этот вызов в голосе и мягкое давление её веса окончательно выбили из него остатки серьезности. — Взрослого дядечку? — Егор хрипло рассмеялся, и этот звук завибрировал прямо в ней. — Малыш, ты по тонкому льду ходишь. Мои тараканы сейчас очень единодушны в том, что им хочется сделать с этой твоей дерзостью. Он чуть приподнялся, сокращая расстояние до её губ, и его ладони с нажимом скользнули вверх по её спине. — Я две недели только и делал, что воевал сам с собой, — прошептал он ей в самые губы. — И знаешь что? Я официально объявляю о безоговорочной капитуляции. Дядечка ушел в отпуск. Остался только я. Милана довольно улыбнулась, чувствуя свою победу. Она запустила руки под его футболку, ощущая твердые мышцы и то, как бешено колотится его сердце. — Ну наконец-то, — выдохнула она, прежде чем его губы накрыли её в требовательном, жадном поцелуе, в который он вложил всю ту злость и тоску, что копились эти бесконечные четырнадцать дней. Егор перехватил инициативу мгновенно. Его руки, до этого осторожно лежавшие на её талии, переместились на бедра, и одним мощным, но плавным движением он перевернул Милану под себя, вминая её в мягкие подушки дивана. Егор навис сверху, опираясь на локти, и в полумраке гостиной его глаза казались почти черными от желания. Милана только вызывающе улыбнулась, запуская пальцы в его короткие волосы и притягивая его голову к себе. Её ноги в мягких джоггерах обвились вокруг его талии, прижимая его еще ближе. Больше не было места для слов, для ВПШ, для обид и двух недель тишины. Остался только этот сумасшедший контраст: его жесткость и её податливость, его горячие ладони и её тихие вздохи, которые он буквально ловил своими губами. Егор целовал её жадно, почти яростно, словно пытался наверстать каждую секунду их разлуки. Его рука скользнула по её животу выше, накрывая грудь, и Милана выгнулась навстречу этому касанию, чувствуя, как всё внутри превращается в расплавленный воск. — Егор… — выдохнула она в его губы, когда он переместился к её шее, оставляя там властные, собственнические следы, которые завтра будет чертовски трудно скрыть даже самым плотным тональным кремом. Егор привык всё контролировать — и свои эмоции, и свою музыку, и даже своё дыхание в моменты близости. Он всегда оставался ведущим в этой игре. Когда он навис над ней, уверенный в своём превосходстве, Милана вдруг лукаво улыбнулась. Она не собиралась просто позволять ему доминировать. Пока он целовал её шею, спускаясь ниже к ключицам, её рука, до этого блуждавшая по его плечам, медленно скользнула вниз. Она знала, что делает. Её пальцы уверенно и нежно коснулись самой чувствительной кожи, там, где напряжение достигло предела. Милана сделала одно медленное, призывное движение, одновременно с этим слегка прикусив его за мочку уха и потянув на себя. Эффект был мгновенным. Егор замер, его тело натянулось как струна. Из его груди, вопреки всей его выдержке, вырвался низкий, вибрирующий и по-настоящему долгий хриплый стон. Он уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша, и на мгновение просто перестал сопротивляться тому шторму, который она в нём вызвала. Это был звук абсолютной капитуляции перед ней. — Малыш… черт бы тебя побрал… — прохрипел он, когда к нему вернулась способность говорить, хотя голос всё еще предательски дрожал. Он поднял на неё взгляд — затуманенный, темный, в котором теперь не было ни капли того холодного контроля, которым он так гордился. Милана смотрела на него с торжеством, понимая, что в этот момент она окончательно выбила из-под него почву. — Кажется, твои тараканы только что выбросили белый флаг, Егор, — прошептала она, не прекращая своего сводящего с ума движения. Егор больше не стал ничего говорить. Он просто накрыл её губы своими в поцелуе, который был уже не просто страстным, а отчаянным. Милана проснулась от отсутствия тепла под боком. Она чувствовала приятную тяжесть во всем теле и легкую прохладу шелковых простыней. Егора рядом не было — из кухни доносился едва уловимый шум кофемашины и приглушенный мужской голос, видимо, он уже решал какие-то рабочие вопросы по телефону. Милана лениво перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку, которая всё еще пахла его парфюмом. Потянувшись, как кошка, она нащупала на тумбочке свой айфон. Экран был просто залит уведомлениями. Инстаграм буквально трещал по швам.Милана зажмурилась на секунду, выдохнула и открыла приложение. Там был настоящий хаос. Паблики типа «ВПШ», «PEOPLETALK» и «Только никому» выставили те самые ночные фото в разных ракурсах. Милана зашла в комментарии под самым популярным постом и принялась лениво листать их, подперев подбородок рукой. В комментариях под их ночными фото творилось форменное безумие. Кто-то уже считал, сколько стоит её курточка Прада , кто-то проклинал её за то, что «увела Егорку», а кто-то строил теории, что Милана — это единственный человек, способный приручить Крида. «Они так похожи, оба как из другого мира», — гласил один из топовых комментов. Милана хмыкнула, собираясь прочитать ответы,как вдруг матрас под ней заметно просел. Егор зашел в комнату абсолютно расслабленный, в одних свободных шортах. Недолго думая, он с нахальной ухмылкой присел своей пятой точкой прямо на попу Миланы, которая так и продолжала лежать на животе. — Ой! — Милана от неожиданности чуть не выронила телефон из рук, почувствовав его вполне ощутимый вес. — Егор! Ты с ума сошел? Раздавишь же меня, ты че! Она попыталась брыкнуться, но он сидел уверенно, словно на троне, и даже не собирался двигаться. Егор даже не шелохнулся, проигнорировав её возмущенный возглас. Вместо того чтобы слезть, он медленно, с дьявольской полуулыбкой, опустил свободную руку вниз. Милана замерла, почувствовав, как его пальцы уверенно нащупали край её белья. Он аккуратно, кончиком указательного пальца, подцепил тоненькую, сверкающую камнями резинку её трусиков. В тишине спальни был слышен едва уловимый звук натяжения этой изящной детали вероятно не дешёвого белья. — Егор... — голос Миланы из возмущенного внезапно превратился в севший и тихий. Он начал медленно и плавно тянуть резинку вниз, не сводя глаз с её лица, которое она повернула к нему. Камушки холодили кожу, но жар, исходивший от его ладони, перекрывал всё. Это было до чертиков нагло: он сидел на ней сверху,и буднично лишал её последних остатков одежды. — Слезай, говоришь? — вкрадчиво переспросил он, продолжая тянуть резинку всё ниже, пока она не натянулась до предела.  Он слегка оттянул резинку и отпустил её, так что она с негромким хлопком вернулась на место, вызвав у Миланы непроизвольный вздох. Милана почувствовала, как по телу пробежала мощная волна тока. Вся её спесь и желание поязвить испарились, сменяясь тем самым голодом, который, как оказалось, за ночь никуда не делся. Милана поняла: если она не возьмет ситуацию в свои руки, Егор так и будет испытывать её терпение и её бельё своей невыносимой наглостью. Она резко уперлась ладонями в матрас и, выждав момент, когда он чуть потеряет концентрацию сделала резкий рывок корпусом. — Моя очередь, малыш, — выдохнула она, победно глядя на него сверху вниз. Её волосы рассыпались по его груди, а глаза горели азартным огнем.  Егор откинул голову на подушку, даже не пытаясь сопротивляться. На его губах играла та самая дерзкая улыбка, которая говорила: «Ну давай, покажи, на что ты способна». Его руки тут же переместились на её талию, притягивая её ближе, так что она кожей почувствовала его жар. Она прикусила нижнюю губу и медленно провела ладонями по его татуированным рукам, фиксируя их над его головой. Егор шумно выдохнул, и она почувствовала, как его мышцы под ней напряглись. В этот момент он уже не выглядел как человек, который что-то контролирует. — У тебя на сегодня есть какие-то серьезные планы? — спросил он, его голос звучал низко и с какой-то новой, несвойственной ему теплотой. Егор перехватил её за талию, не давая полностью отстраниться, пока она тянулась к тумбочке за телефоном. Милана, всё еще сидя на нем сверху, быстро пробежалась глазами по календарю и уведомлениям от менеджера. Милана еще раз пролистала расписание. Съемки были перенесены, а пара рабочих созвонов вполне могли подождать до завтра. — Вообще-то нет, — она отбросила телефон обратно на подушки и лукаво посмотрела на него. — Я официально свободна. А что? Егор усмехнулся и, притянув её за затылок, легонько коснулся своим носом её носа. — Я хочу предложить тебе остаться дома. Со мной.  Милана замерла на секунду. Для человека, чья жизнь расписана по минутам, такое предложение было настоящей роскошью. И она видела, что ему это нужно не меньше, чем ей. — Остаемся, — выдохнула она, и Егор довольно зарылся лицом в её шею. Весь этот день превратился для них в какой-то отдельный мир, запертый в стенах пентхауса. Они действительно выключили звук на телефонах, оставив весь медиа-шум где-то в другой вселенной. Они узнавали друг друга — не через экраны смартфонов или объективы камер, а через долгие разговоры, случайные касания и взгляды, в которых с каждым часом становилось всё больше доверия. Егор оказался куда глубже своего экранного образа, а Милана — куда ранимее, чем казалось на первый взгляд. Вечер пятницы окутал Москву предвкушением громкой вечеринки. В квартире Миланы царила суета, пропитанная ароматом дорогого парфюма и лака для волос. Сегодня был особенный повод — выступление в клубе Kiki, где Егор должен был выйти на сцену вместе с Тимати и Джигой. Это был их первый выход в свет после той ночи, когда их засняли у кальянной, и напряжение в воздухе буквально искрило. Егор уже был полностью готов. Он приехал к ней сразу в образе, решив забрать Милану лично. Пока она завершала последние штрихи, он вальяжно расположился в прихожей. Егор не удержался и, увидев свое отражение в огромной зеркальной стене, достал телефон, чтобы сделать пару кадров для сторис — дерзкий взгляд, идеальный стайл, всё в его духе. Но когда из комнаты вышла Милана, он на мгновение забыл про камеру. Она выглядела как воплощение роскоши и провокации. Мила выбрала наряд, который не оставлял шансов остаться незамеченной.Маленькое черное платье,которое должно быть гардеробе каждой уважающей себя девушки…Экстремально короткое, облегающее фигуру как вторая кожа, оно подчеркивало каждый изгиб и бесконечную длину её ног. Поверх платья она небрежно накинула объемный белый кардиган-пальто, который мягко спадал с плеч. Высокие белые сапоги-ботфорты с острым мысом добавляли образу дерзости, а классическая стеганая сумочка Chanel на цепочке завершала этот дорогой лук. Милана подошла к зеркалу рядом с Егором, чтобы докрасить губы нюдовым блеском. Она видела в отражении, как он пристально наблюдает за каждым её движением. Егор не был бы собой, если бы упустил такой момент. Пока Милана сосредоточенно наклонилась к зеркалу, вытягивая губы, чтобы идеально нанести блеск, он замер за её спиной, уже держа телефон наготове. Сначала он сделал быстрый снимок, сфокусировавшись на её лице: этот прищуренный, сосредоточенный взгляд, идеальный профиль и то, как падал свет от ламп в прихожей, создавая блики на её волосах. — Егор, ну хватит подглядывать, — бросила она, мельком взглянув на него в зеркало, но не переставая краситься. — Я не подглядываю,—парировал он с усмешкой. Но следующий кадр был куда более провокационным. Егор чуть опустил камеру, делая акцент на том, как короткое черное платье опасно задралось, когда она наклонилась вперед. В объективе оказались её идеальные, подтянутые формы в мини и те самые белые ботфорты. Милана наконец закончила с губами и выпрямилась, оборачиваясь к нему. Он накинул на неё белый кардиган, который она приготовила, и на мгновение задержал ладони на её плечах. —Ну всё, погнали. Майбах плавно скользил по ночной Москве, разрезая неоновые огни столицы. Милана откинулась на мягкое сиденье, чувствуя, как адреналин перед вечеринкой начинает понемногу закипать в крови. — Слушай, — она повернулась к Егору, который что-то сосредоточенно печатал в телефоне. — Скинь мне те фотки, которые ты в прихожей сделал.  Егор, не отрываясь от экрана, усмехнулся и через секунду телефон Миланы пискнул от принятых фото по эирдропу. — Скинул всё. Но учти, за вторую фотку я жду как минимум танец в випе, — подмигнул он. Милана открыла галерею. Первым шло фото с её лицом — точеный профиль, блеск на губах, идеальный свет. Но второе... Второе было сделано с того самого ракурса чуть сверху, когда она наклонилась к зеркалу. Короткое черное платье, бесконечные ноги в белых ботфортах и тот самый дразнящий акцент на её формах. — Ого... — выдохнула она, увеличивая снимок. — Егор, у тебя явно талант фотографа. Или просто модель слишком хороша? — Одно другому не мешает, — парировал он, перехватывая её руку и переплетая свои пальцы с её. Милана еще раз взглянула на фото. Оно было слишком горячим, чтобы просто лежать в галерее. Она быстро открыла сторис, выбрала именно тот кадр, где не было видно Егора в отражении — только она, дерзкая и уверенная, в этой шикарной прихожей. Она напечатала короткую подпись: «Как там говорят?Пятница-развратница?😈🍹» Егор бросил взгляд на её телефон, а потом на саму Милану. Его рука переместилась с её ладони чуть выше, на колено, скрытое лишь краем белого кардигана. Клуб Kiki буквально содрогался от басов. Воздух был пропитан смесью дорогого парфюма, дыма и адреналина. На сцене Егор, Тим и Джига разрывали танцпол — это была та самая энергия, которую невозможно подделать. Милана стояла у самого края, прямо под стойкой, служившей сценой. В одной руке она сжимала бокал с прохладным коктейлем, а другой слегка касалась края ограждения. У неё была возможность остаться в тени, рядом с Ромой, где было спокойнее и безопаснее . Но ей хотелось другого. Ей хотелось чувствовать этот драйв, видеть его в деле и быть частью этой толпы, которая скандировала его имя. Он на сцене был другим — дерзким, властным, полностью контролирующим толпу. И каждый раз, когда его взгляд падал в её сторону, Милана чувствовала, как по коже пробегает электрический разряд. —Её мужчина?—пронеслось у неё в голове. Она усмехнулась своим мыслям. Они ведь так и не повесили друг на друга ярлыки. Не было того самого серьезного разговора с обозначением роли друг для друга. В их мире такие слова часто казались лишними или слишком пафосными. Но глядя на то, как он, не прерывая речитатив, едва заметно подмигнул ей, она поняла,они перешли эту черту. Они были парой по ощущениям. По тому, как он собственнически прижимал её к себе в машине. По тому, как она знала, что он предпочитает по утрам. По тому, как они молчали вдвоем, когда весь остальной мир кричал. — Давай, Москва, еще громче! — крикнул Егор в микрофон, и толпа взревела. Милана сделала глоток коктейля, чувствуя на себе сотни взглядов. Ей было всё равно. Она просто кайфовала, ловя его вайб и понимая, что сегодня ночью, когда огни клуба погаснут, он снова будет принадлежать только ей. Под трек Тима уровень децибелов в Kiki просто зашкаливал. Весь зал в едином порыве повторял знакомые строчки, а Тим и Джига задавали такой ритм, что стоять на месте было невозможно. Егор, мокрый от софитов и драйва, в какой-то момент оказался прямо перед Миланой. Он не прерывал читку, но в его глазах плясали чертята. В самый пик припева он просто протянул ей руку — уверенно и по-свойски. Милана, не раздумывая ни секунды, вложила свою ладонь в его, и он одним мощным рывком помог ей взобраться на высокую стойку, служившую сценой. Теперь она стояла там, между Егором и Джигой, в своем опасно коротком черном мини. Но вместо того, чтобы играть в пару или смущаться, Милана просто начала танцевать. Она двигалась легко и непринужденно, подпевая строчкам про чикс. Это выглядело максимально органично: просто крутая девчонка, которую все здесь знают, своя в доску, которая решила добавить огня этому перформансу. Толпа внизу буквально сошла с ума. Сотня телефонов была направлена на них. Егор намеренно не давал ни единого повода для заголовков о романтическом жесте. Он вел себя как артист, а она — как медиа девчонка,которая тоже оказалась в этом клубе и которая просто вышла покайфовать под бит. Но именно эта недосказанность и отсутствие мимимишности работали лучше любого признания. Когда трек подошел к финалу, Егор просто приобнял её за талию, чтобы помочь спуститься обратно в толпу, так же буднично, как если бы это была его сестра или давняя подруга. — Красиво ворвалась, малышка, — шепнул он ей, когда она уже стояла на полу, а он на секунду наклонился к её уху под шум аплодисментов. Как только адреналин после выступления немного утих, а Милана ушла в вип-ложу дождаться Егора , её телефон начал буквально вибрировать в руках. Уведомления от инста сыпались одно за другим: сотни отметок, репостов и упоминаний. Весь клуб, от первых рядов у сцены до дальних столиков, снимал этот перформанс. На видео Милана выглядела невероятно. На кадрах было отчетливо видно, как Егор уверенно держит её за руку, помогая подняться, и как они втроем с Джигой и Тимом создают ту самую атмосферу своей компании. Милана открыла одну из самых качественных отметок — видео было снято с хорошего ракурса, под припев. На нем она смеялась, подпевала и выглядела абсолютно счастливой, а Егор, стоящий рядом, хоть и работал на зал, то и дело бросал на неё те самые взгляды, которые фанаты считывают мгновенно. Милана, поддавшись общему вайбу и не желая больше ничего скрывать но и не подтверждая ничего прямо, выбрала это видео. Она добавила его к себе в сторис, оставив всё ту же недосказанность. Никаких сердечек или подписей — она просто отметила Тимати, Джигана и Егора, добавив пару эмодзи огня «🔥». Этот репост стал финальной точкой в обсуждениях вечера. Для интернета это выглядело как: «Да, я там была, да, мы тусим вместе, и мне абсолютно плевать, что вы об этом думаете». В вип-ложе наконец-то можно было немного выдохнуть. Громкая музыка из зала здесь превращалась в приятный плотный бас, который не мешал разговорам. Ребята расположились на глубоких кожаных диванах: Тим и Джига о чем-то оживленно спорили, смеясь и жестикулируя. Милана сидела, уютно поджав под себя одну ногу, и потягивала через трубочку свой освежающий коктейль. Егор сидел рядом, максимально расслабленный после выступления. В центре стола уже вовсю дымил кальян, наполняя пространство сладковатым ароматом тропических фруктов. —Ну затусили мы сегодня нормально.Выдали базу,—Джига выпустил густое облако дыма и хитро прищурился.—Ну и появление Миланы тоже вызвало немного ажиотажа у народа . Милана со смехом толкнула его в плечо. — Ой, да ладно вам. Я просто кайфовала под крутой трек. Это вы у нас звезды, а я так… скромно потанцевала рядом в коротком платье. — Скромно, ага, — усмехнулся Тим, протягивая свой бокал в сторону Миланы, чтобы чокнуться. Вечеринка была в самом разгаре, и в какой-то момент, когда градус веселья в ложе достиг пика, кто-то из компании предложил сделать общую фотографию. Все тут же начали группироваться для кадра. Никто не раздавал указаний и не шутил про их статус — всё происходило максимально естественно, как в любой компании близких друзей. Егор и Милана оказались в центре этой группы.Егор, совершенно не задумываясь о том, как это будет выглядеть со стороны, по-хозяйски притянул Милану к себе. Одну ладонь он уверенно положил ей на талию, а вторую — чуть выше, на плечо, практически заключая её в свои объятия. Милана инстинктивно расслабилась в его руках, чуть откинув голову назад, так что её затылок коснулся его плеча. На фото они стояли настолько близко, что любая легенда про просто знакомых трещала по швам. Их тела соприкасались, а во взглядах читалось нечто гораздо большее, чем просто дружеская симпатия. Она лукаво улыбнулась в объектив, а Егор в этот момент не смотрел в камеру — его взгляд был направлен на неё, и в нем читалось то самое собственническое тепло, которое невозможно сыграть на публику. Они просто вели себя как обычно: без лишнего пафоса, без попыток что-то доказать или, наоборот, скрыть. Через пару минут телефоны у всех синхронно пискнули. Милана открыла уведомление и увидела их на снимке. На фоне дымки от кальяна и неоновых огней клуба они выглядели настолько гармонично, что это не требовало никаких подписей. Егор слегка отстранился от общего разговора, игнорируя шум басов и смех Джигана. Он наклонился к самому уху Миланы, так что его дыхание опалило кожу, а голос прозвучал непривычно тихо на фоне клубного хаоса. — Может, поедем? — прошептал он, и его рука на её талии чуть сжалась, притягивая её еще ближе. — Или ты еще хочешь побыть тут? Милана почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В этом вопросе не было давления — он давал ей выбор, но в его интонации явно читалось желание поскорее оказаться там, где не будет сотен чужих глаз и вспышек камер. Она обернулась к нему, почти касаясь своими губами его щеки. Взгляд Егора был затуманенным и сосредоточенным только на ней, и в этот момент весь пафос клуба перестал существовать. — Честно? — так же тихо ответила она. — Я уже взяла от этой ночи всё, что хотела. Егор понимающе усмехнулся. Он не стал ждать, пока кто-то из друзей начнет их уговаривать остаться. Он просто плавно поднялся с дивана, не выпуская руки Миланы из своей, и коротким жестом кивнул Тиму и Джиге, мол,мы всё. План тихого ухода через черный ход сработал лишь наполовину. Как только тяжелая металлическая дверь клуба открылась, прохладный ночной воздух смешался с гулом голосов. Там, в узком переулке, их уже поджидала небольшая, но очень настойчивая толпа поклонников, которые каким-то чудом вычислили этот выход. Егор моментально напрягся. Его челюсти сжались, а взгляд стал холодным и закрытым — сработала многолетняя привычка защищать личное пространство. Он не любил, когда его заставали врасплох, особенно в такие моменты. Милана почувствовала, как его рука на её талии одеревенела. Она мягко накрыла его ладонь своей и чуть приподнялась на носочках, чтобы шепнуть: — Если хочешь, побудь с ними, сфотографируйся. Я всё понимаю. Я пойду в машину, подожду тебя там, чтобы не создавать лишнего шума. Егор посмотрел на неё с благодарностью — она снова прочитала его состояние без слов. — Уверена? — коротко спросил он. — Конечно. Иди, — она улыбнулась и легонько подтолкнула его в сторону фанатов, которые уже начали скандировать его имя. Милана в сопровождении Ромы, который шел чуть впереди, закрывая её плечом от случайных камер, быстро пересекла переулок. Поклонники были слишком увлечены Егором, чтобы переключаться на неё, хотя пара телефонов всё же повернулась в её сторону. Рома открыл перед ней дверь Майбаха, убедился, что она села, и, дождавшись щелчка замка, развернулся обратно. Милана осталась в тишине салона, глядя сквозь тонированное стекло на то, как Егор, несмотря на усталость и напряжение, спокойно делает селфи с девчонками, стараясь никого не обидеть. В этот момент она в очередной раз поняла, какая огромная часть его жизни принадлежит не ей, а этим людям, и как важно для него иметь это тихое убежище, которое они создали за последнее время. Через пять минут дверь машины открылась, и Егор буквально рухнул на сиденье рядом с ней, тяжело выдыхая. — Прости, — бросил он, потирая переносицу. — Не думал, что они там будут. Милана видела, как сильно его вымотали эти несколько минут на разрыв. Она не стала задавать лишних вопросов и уж тем более не обиделась на заминку. Она просто мягко пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется под её теплом. — Ты молодец, — тихо сказала она, переплетая свои пальцы с его холодными ладонями. — Они тебя очень любят, Егор. Это часть твоей жизни, хоть она иногда и забирает все силы. Егор глубоко вздохнул, впитывая её спокойствие. Напряжение в плечах исчезло, и он накрыл её руку своей, чуть крепче сжимая пальцы. Присутствие Миланы действовало на него лучше любого успокоительного — она была единственным человеком, рядом с которым ему не нужно было держать лицо после концерта. — Иногда мне кажется, что они знают меня лучше, чем я сам, — негромко отозвался он, прикрывая глаза.