Лорд

Лорд стоял на краху скалы над бурлящим морем, каштановая коса развевалась в такт порывам ветра. Он не спал уже многие десятки лнт — демону это было ни к чему, — но медитация давала куда больше, чем сон: ветер приносил запахи дальних миров, шептал о дорогах, которых не видел никто, кроме него. Внезапно воздух треснул, как стекло, и из разлома вывалился Локи, отряхивая бархатный камзол от несуществующей пыли. — Опять твой ветер пахнет солью и отчаянием, — проворчал бог, поправляя воротник. — Неужели нельзя было выбрать место с приличной таверной? В Асгарде за такие пейзажи слагают саги, а здесь... — Он презрительно щёлкнул языком, оглядывая глиняные крыши Денерима внизу. — Привет, Локи, — Лорд даже не повернулся. Глаза цвета льда были прищурены против солнца. — Таверна «Ржавый якорь» в порту славится жареным фене́ром. Его жир прожжёт даже твой камзол. — О, ты заговорил! — Локи ухмыльнулся, поравнявшись с демоном. — Я уж думал, за полвека странствий ты забыл, как шутить. Или это ветер тебе подсказал? Они спустились в город по узкой тропе. Денерим встретил их гомоном рынка: торговцы с лотками вяленой рыбы, матросы с татуировками в виде морских чудовищ, и запах — смесь соли, дегтя и переспевших фруктов. Локи морщил нос, тыкая тростью в груды гниющих апельсинов. — И это ты называешь культурным центром Тедаса? — фыркнул он. — В Асгарде на таких помоях растут только сорняки. — Зато здесь лучшие в южном полушарии засапожные ножи, — парировал Лорд, ведя его мимо кузницы. Магия ветра лениво кружила вокруг наковальни, сдувая искры в сторону. — И не трогай апельсины. В прошлый раз, когда ты «улучшил» фрукты в Ватикане, папа три недели чихал радугой. Локи засмеялся — звук был похож на звяканье сломанных шестерёнок. — Он этого заслуживал! Представь, запрещать магию в XXI веке... Они свернули в переулок, где тени пахли дешёвым вином и мочой. Трое подвыпивших матросов преградили им путь. Самый рослый, с саблей на боку, ухмыльнулся, но его глаза сузились, заметив дорогой наряд Локи и неестественную плавность движений Лорда: — Эй, кружевной плащ! Ты из той труппы лицедеев, что в порту представление дают? Или... — Его взгляд стал подозрительным, а рука невольно потянулась к рукояти ножа. Двое других моряков напряглись. В Тедасе любой намёк на магию вызывал страх и ненависть, а странные типы в тёмных переулках часто оказывались отступниками. — Говорят, в городе шастают отступники, скрываются от храмовников. Не ты ли один из них, а? Шута горохового из себя строишь? Локи поднял бровь, раздраженно щёлкнул пальцами: — Лицедей? Отступник? Милый, я бог! Хочешь, покажу, как твоя борода превращается в щупальца спрута? Но вместо сизых колец борода лишь слегка дёрнулась и опала. Моряки не оценили "фокуса". Старший побагровел: — Магия! Чёртова ересь! — зарычал он, выхватывая кривой нож. — Звать храмовников! В Круге им место, сволочам! Или в могиле! — Осторожнее, — тихо сказал Лорд. Ветер в переулке резко стих, став густым и тяжёлым, как свинец. Воздух завибрировал от скрытой силы. Локи скривился, глядя на свои пальцы: — Что за досада... — На Тедасе магия зависит от Тени, — напомнил Лорд монотонно, но его ледяной взгляд скользнул по морякам. — Твои «щёлчки» здесь — просто... театр. А их страх — очень реален. Пойдём. Он сделал шаг вперёд. Ветер рванул внезапно, подняв с земли тучи пыли и грязи, ослепив моряков. Те замахали руками, закашлялись, ругаясь и отплевываясь. Когда вихрь утих, переулок был пуст. Локи, отряхивая плащ, фыркнул: — Ненавижу этот мир. Где тут твой пресловутый «Ржавый якорь»? Мне нужно затопить стыд вином. Или тем, что они тут считают вином. В таверне, пропахшей дымом и прокисшим пивом, Лорд уселся в углу, заказав кувшин самого крепкого красного вина — демонам еда не нужна, но вкус, терпкость и тепло, расходящееся по не-жилам, напоминали ему давние времена. Он отпил медленно, с видом знатока. Локи же, осушая третий бокал кисловатого пойла, размахивал руками: — Представь, Один назвал Тора наследником! Тора, который молотом вместо мозгов думает! Я бы управлял Девятью мирами в тысячу раз лучше... — Управлял бы, — согласился Лорд, делая ещё глоток. Ветерок из окна шевелил его косу. — Пока Суртур не спалил бы Асгард в отместку за твою «остроумную» шутку с его рогами. Помнишь 1612 год? — Это был шедевр! — Локи хлопнул кулаком по столу, опрокинув пустой бокал. — Он чихал пламенем две недели! — И спалил пол-Лондона. Мне пришлось тушить ветром Вестминстерское аббатство. — Лорд отпил вина. Без эмоций. Всегда без эмоций. Но ветер вдруг резко рванул ставни, задув свечи в зале. Пьяницы ругались в темноте. Локи прищурился, наливая себе четвертый бокал. — Ох уж этот твой «контроль». Ветер злится за тебя? Как мило. Ты же демон надежды, а не буря в стакане... вина. — Я не злюсь. — Конечно нет. Просто когда ты нервничаешь, в соседних мирах случаются ураганы. — Локи наклонился, снисходительно улыбаясь. — Признайся, тебе жаль, что ты больше не человек? Что не можешь напиться, закричать, разбить этот дурацкий кувшин? Лорд посмотрел на него. Ледяные глаза. Ни морщинки. Но кувшин на столе вдруг покрылся инеем. Воздух завихрился, поднимая со столов салфетки, пустые кружки... — Осторожно, — повторил Лорд тише прежнего, но в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме ледяного спокойствия. Локи откинулся на спинку скамьи, смеясь. — Вот он! Наш ледяной демон с бурей внутри! Не прячь это, дружище. Без эмоций даже надежда становится скучной. А вино — кислым. Лорд закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ветер упал. Кружки грохнулись на столы. Салфетки улеглись. Кувшин оттаял. Он допил оставшееся вино одним долгим глотком. — Пойдём, — демон встал. — Покажу тебе руины старого храма за городом. Там сохранились фрески времён древних эльфов. — Фрески? — Локи скривился, с неохотой поднимаясь. — Надеюсь, они веселее тебя. — На одной изображён шут, укравший солнце у богини. — Лорд направился к выходу, не оглядываясь. — Он напоминает мне тебя. — Лесть? — Локи догнал его, сияя. — Вот видишь, прогресс! Ветер унёс его смех в сторону порта, где волны бились о камни — ровно и бесстрастно, как сердце демона, которое никто, даже бог хитрости, не мог по-настоящему растревожить. Но где-то в глубине, в месте, куда не доставал ветер, буря тихо завывала, а на языке еще ощущался терпкий вкус красного вина.