Из Дерри с любовью

      Семейный ужин. Тихий вечер. Приглушенный свет. Иллюзия счастливой семьи.       Кажется, за все её семнадцать лет подобных мероприятий в стенах дома насчитывалось не более трех, включая этот. Правда, сегодня справа от Авроры сидит не мама, а совершенно другая женщина. Принять её спустя два года после смерти матери было не просто, но тогда у Авроры имелась особая поддержка, благодаря которой она выкарабкалась из этой ямы скорби и горя, перемолола предательство, научилась видеть дальше собственного носа и наконец поняла, что жизнь не имеет конкретной фигуры – она постоянно изменчива и неопределенна, и всякий раз приходится мириться с её новым положением, подстраиваться под него или подстраивать его под себя. Это тяжело понять подростку, но, как уже оговаривалось, у Авроры имелась особая поддержка.       Сейчас же у неё остался только опыт. Это все-таки лучше, чем совершенная неразбериха, чем наугад тыкать на кнопки в надежде, что они верны.       – Как новая школа?       Аврора ждала этого вопроса, но не могла предугадать, кто первый его задаст. Папа опередил Саммер, а та закивала так, словно вот-вот собиралась поинтересоваться тем же. Любопытно, что могло помешать ей начать скучный разговор?       – Школа как школа. Как везде.       Немногословная Аврора не могла выразить больше. Школа ведь действительно была обыкновенной. Просто так получилось, и её первый день совпал с немыслимой трагедией, о которой вообще не хотелось вспоминать. Пожалуй, если б не это событие, то первый день не запомнился бы ничем.       – А друзья уже появились? – заинтригованная Саммер в своем стремлении послушать внимательно даже чуть отодвинула тарелку, устроившись поудобнее, будто падчерица и вправду собиралась что-то рассказывать.       – Не вижу смысла в том, чтобы их заводить. Мы же не останемся тут навсегда. Так зачем сближаться с людьми, если не собираешься проводить с ними остаток жизни?       Ответ Авроры не предусматривал комментариев. Отец нахмурился, опустив голову, Саммер тоже отвела взгляд от неловкости, но оба промолчали. Подбадривать её, кажется, все давно устали. А она устала вдвойне от этих пустых слов о будущем, которое якобы должно наладиться. Конечно, Аврора этого не исключала, хотя она даже не представляла, что должно для этого произойти.       – Городок все же не так приветлив, как я думал, – негромко произнес мистер Кейн. – Буквально на днях была обнаружена девочка… Вернее, то, что от неё осталось. Кстати, из вашей школы.       – Я знаю, пап…       – Ужас какой! – восклицание Саммер прозвучало несколько наиграно; если бы она только видела то, что довелось увидеть её родителям, или хотя бы полиции, она бы, вероятно, вложила в эти слова куда больше чувств и искренности. – Что с ней случилось?       – Расследование идет. Я так понял, что военная база расположена здесь благодаря этим странным событиям. Убийство уже не первое, и в последнее время участились случаи исчезновения людей. Так что, Аврора, прошу тебя быть крайне осторожной. Не добирайся до дома одна. Саммер, сможешь забирать её?       – Вот ещё! – тут же вмешалась Аврора. – Я не маленькая!       – Возраст здесь значения не имеет, дочка. Взрослые тоже пропадают без следа.       Тревожную тишину нарушила Саммер.       – Дорогой, может, стоит уехать отсюда?       – Теперь уже поздно, – заявил мистер Кейн, посмотрев на своих сникших дочь и жену. – Да ладно вам! Главное, не падать духом и соблюдать комендантский час.       – А полиция хотя бы ищет того, кто это сделал?       – Ищет. И мы им поможем. Так что этой сволочи гулять на свободе осталось недолго.       При всем уважении, но Аврора почему-то не питала особой надежды на поимку здешнего преступника. Ей куда больше верилось словам Джорджа Райдера: «Копы даже не пытаются расследовать». Чаще всего то, что звучит безнадежно, в конце концов и оказывается правдой.       После ужина иллюзия семейного счастья рухнула. Отец взялся за чтение газеты под звуки включенного телевизора. Саммер по обыкновению собрала грязную посуду и сложила в мойку, оставив до утра. Аврора поднялась к себе, в выделенную ей комнату. Она выбрала ту, что была дальше от лестницы; здесь есть ещё над чем трудиться, чтобы создать идеальную атмосферу безмолвия и теплого одиночества.       Окно выходило прямо на дорогу и соседние дома. В некоторых горел свет, но в целом улица была безлюдна даже днем. Недалеко расположен парк, но ходить туда почему-то не было желания, ибо стоял он как будто на отшибе и был огорожен сеточным забором, местами заросшим непролазными кустарниками.       Переодевшись, Аврора завалилась на кровать, уставившись на мансардный потолок. Из головы не шла Мелисса Уайтли. Воображение упрямо хотело воспроизвести ту ужасающую картину её разложившегося черепа с одним уцелевшим глазом. Сметая навязчивую мысль, Аврора перевернулась на бок и наткнулась взглядом на две фотографии, что стояли в стеклянных рамках.       Фрида Кейн была чудесной женщиной, заботливой женой и образцовой матерью. Интересно, в какой момент отец понял, что она его больше не устраивает? И почему? Ведь он начал изменять ей ещё до болезни. Должно быть, мама узнала о его похождениях, и это спровоцировало болезнь. Да, иногда страстно любящий человек может вдруг разлюбить, и на это найдется тысяча причин, или ни одной. Просто такое случается, как будто не по нашей воле. Но измена без любви – подлость. Это ей когда-то внушил человек со второй фотографии – Митчелл О’Коннор. Он дал ей право выбора – либо понять отца, либо его возненавидеть. Она же выбрала первое, но и от второго чуть-чуть прихватила.       Митчелл не был мудрецом, но всегда давал дельные советы, не был провидцем, хотя многое из того, что он говорил, в итоге оказывалось правдой. Он не поучал её, а направлял. Он никогда не настаивал, а лишь давал подсказки. Он был для неё тем миром, который создается кем-то персонально для каждого человека, или почти для каждого. Но нередко эти миры уничтожаются самым жестоким образом… Митчелла не стало в восемнадцать лет. Несчастный случай. Он переходил дорогу, а какой-то идиот, видимо, решил, что сумеет проехать сквозь него. Не вышло. А вышло то, что Митчелл скончался в больнице спустя двадцать четыре часа неутихающей борьбы, а тот волшебник, что был за рулем, отсиживает положенный ему срок.       Аврора отучила себя плакать, глядя на его фото. Тем более, что слезы лишь воспламеняют головную боль и больше ничего не меняют. Первое время после трагедии с Митчеллом она прожила на антидепрессантах, а потом научилась справляться собственными силами. Ещё одно достижение, которого не должно было быть в её едва начавшейся жизни.       Неохотно встав с постели, Аврора откинула покрывало. Стоило лечь спать пораньше, чтобы этот дурацкий день скорее закончился. Завтрашний будет точь-в-точь похожий на сегодняшний, но, по крайней мере, утешает то, что время не стоит на месте, а это значит то, что однажды их семья покинет это место. Да, Авроре Дерри не понравился, и причина не столько в погибшей Мелиссе Уайтли, сколько в угнетенности, замкнутости и скудности этого городишки. Люди здесь живут будто за каким-то занавесом, отрезанные от остального мира, запуганные каким-то чудовищем.       Она неспеша поплелась в ванную, закрыла за собой дверь поплотнее, зажгла свет и подошла к зеркалу. Видок бывал и получше.       Распустив косу, Аврора растрепала копну рыжих волос, внимательно разглядывая свое отражение. У неё было так много вопросов к себе, на которые она пока не могла дать ответов. Например, откуда столько уныния в зеленых глазах? Почему она не подстриглась по совету Сьюзи, своей кузины? Почему косметика не помогает скрыть бледность? Зачем она продолжает это бессмысленное существование?       Включив воду в кране, Аврора нагнулась и ополоснула лицо несколько раз. Она не заметила, как ослабшая застежка на её браслете отстегнулась, и тонкая серебряная цепочка соскользнула с запястья, угодив прямо в слив.       – Нет! – разумеется, поймать его Кейн не успела. Вильнув хвостиком, словно прыткая ящерка, браслет со звоном провалился внутрь. Аврора тут же выключила воду, застыв от ужаса, дав себе буквально несколько секунд на осознание произошедшего. – Господи, Господи… Нет, нет, нет… Только не это, пожалуйста.       Она метнулась в спальню родителей и схватила спицу для вязания, которым увлекалась Саммер. Однако, та не смогла ей ничем помочь. Возможно, среди папиных инструментов найдется что-то подходящее. Например, рулетка! Это могло сработать, и Аврора почти что поверила в успех дела, пока не начала претворять свой план по спасению браслета в жизнь. Видимо, где-то на глубине безделушка благополучно повисла, и всего одно неуклюжее движение сдвинуло её с места – и она улетела вниз. Аврора четко услышала звон цепочки и простонала от отчаяния. Стоило позвать на помощь отца… Стоило заткнуть за пояс свою гордость…       Кейн бесполезно тыкала рулеткой, пытаясь все же подцепить свой браслет, но в конечном итоге сдалась и начала вытаскивать ленту назад. Но вдруг она застряла. И не двигалась ни вниз, ни вверх.       – Что за хрень? – проговорила она.       – Аврора, – детский сиплый голос окликнул её… изнутри? Она затихла, прислушиваясь. Нет, ей показалось! Буквально сразу после этой мысли странный звук повторился:       – Аврора, я здесь. Слышишь меня?       – К-кто ты? – сорвалось с её губ. Она неожиданно поняла, что голос доносится из раковины, прямо из слива, куда провалился её несчастный браслет. – Эй? Боже, дожила… Разговариваю с раковиной… – она снова начала тянуть ленту рулетки наверх, но та не желала поддаваться. Наконец, Кейн применила силу и выдернула её. Неприятный скрежет резанул слух, и девушке показалось, что кто-то внутри вскрикнул. Лента выскочила, упав на пол. Аврора отпрыгнула, пригляделась и увидела странные красные пятна на ленте, похожие на кровь.       – Ты… Т-т-ты… – заплаканный голос зазвенел в сливе снова, заставив сердце упасть в пятки. – Т-ты порезала меня? – детский тон за секунду обратился в звериный рык. Глумливый плач – в хохот. – Ты порезала Мелиссу Уайтли, маленькая тварь!       Умывальник затрясся, по фарфоровой поверхности пошли трещины. Аврора едва не упала в обморок от страха. Отползая назад, пятясь к двери, она увидела, как из слива медленно вылезает чья-то окровавленная рука без указательного пальца.       – Папа! – заверещала Аврора и бросилась к двери. Замок заклинило. Барабаня кулаками, Аврора понимала, что никогда в своей жизни ещё так не кричала. В горле мгновенно запершило. – Папа! Откройте! Папа!       Рука в этот момент все ещё продолжала вылезать и тянулась прямиком к ней. Обернувшись, Аврора увидела, что теперь все пальцы у неё на месте, а ладонь обтянута белой перчаткой. Раковина начала разваливаться. Припав к двери, Кейн вдруг почувствовала, что падает, пока не угодила в отцовские объятия.       – Что случилось, дочка? В чем дело?       – Папочка, – последний раз она обнимала его так крепко, когда ей было лет десять. В тот день мистер Кейн вернулся после полугодовалой командировки из Йемена. – Папочка, там! Там внутри кто-то есть.       – Где, Аврора?       – Что тут у вас такое? – Саммер тоже появилась, но толком не понимала, из-за чего такая паника.       – Аврора, здесь никого нет, никого, слышишь? – мистер Кейн слегка опешил. Он уже и забыл, каково это – обнимать своего ребенка, тем более, когда он так страшно напуган. Аврора повернула голову и обнаружила, что раковина, которая почти разрушилась у неё на глазах, стояла целая, и даже капли крови с рулетки исчезли. Единственное, что осталось прежним, это её исчезнувший где-то в трубах браслет.