Не переставая бежать по лезвию

      Они сидят на кухне. Виктор уминает за обе щеки двойную порцию энчилады, поливая её сметаной и не забывая закусывать маринованными корнишонами. Джейс вдруг воспоминает своих детей, которые обожали его готовку, но успевали ещё дожевывать булку ко всему прочему.       — Детка, для этого блюда не нужен хлеб, — Мел пыталась вмешаться.       — А мне нравится! Я хочу с хлебом! — отзывался звонкий голосок.       А потом они дрались с сестрой за кусок хлеба, пока Мел устало вздыхала и смотрела на Джейса, спрашивая что они собираются с этим делать.       — Что? — Виктор вытер сметану с губ.       Он смотрел на Джейса, как на какого-то извращенца, которого заводят люди, что кладут в себе пищу в рот. Он сначала хотел оправдаться тем, что он напомнил ему его дочерей, но потом прикусил себе язык.       — Просто, давно не готовил для других, — Джейс сказала честно. — Рад, что тебе нравится.       — Я все равно был бы благодарен, если бы ты перестал пялиться на меня, Джейс.       — Эй, в моём доме никогда не было настоящих гостей, — он был абсолютно честен. — Я хочу насладиться процессом.       — Ты точно не против, если я останусь у тебя? — Виктор положил вилку.       — Почему я должен быть против?       — Потому что это твой дом и тебе решать, кто в нём живёт?       — Я решил. Ты можешь тут жить.       Виктор закатил глаза, и только в эту минуту Джейс вспомнил, что в сушилке лежит чистое белье, которое он так и не достал.       — Ладно, больше не буду мешать тебе, — Джейс картинно обиделся. — Вообще, мне есть чем заняться, вот.       Он зашагал в кладовую. Сушилка отрубилась ещё пару часов назад. Белье было уже холодным, но сухим. Он вывалил вещи в корзину и понёс в свою спальню, раскладывая всё по местам и вешалкам. Именно в этот момент он вспомнил про свой утренний разговор с Мел.       Он дораскладывал остатки одежды и поспешил на кухню. Виктор к этому моменту доел и раскладывал всю грязную посуду в посудомойке, отдельно домывая громоздкие сковородки в умывальнике. Он был одет в короткие шорты, левая нога была исцарапана, оголяя тайреловскую псевдо-ткань, из которой состояли искусственные мышцы. Вчера этого не было. К тому же Джейс никогда не встречал репликантов с фиолетовой псевдо-тканью. Это было что-то новое и опасное. Приятная волна адреналина тут же защипала по телу, пощипывая намеком тревоги. Ещё не страх, но уже очень близко.       — Джейс, что-то не так? — Виктор спросил, споласкивая сковородку.       — Твоя нога.       Он опустил взгляд.       — Черт… — он прошептал, а потом поднял взгляд на Джейса. — Это не то, что ты думаешь, Джейс. Я могу объяснить.       — Неважно, что я думаю, — Джейс сделал шаг навстречу, его брови были сведены к переносице. — Тебе нужно быть осторожнее.       Укол тревоги был не потому, что он боится Виктора. Это был страх, что кто-то кроме него мог увидеть его.       — Если бы кто-то увидел, что было бы тогда?       — Протезы тоже иногда делают из квази-ткани, — Виктор смотрел на него виновато. — Я бы сказал, что это мой протез.       Джейс выдохнул. Это был хороший ответ, он мог сработать. Боже. У него сейчас выпрыгнет сердце из груди. Да, это уже страх.       — Не пугай меня так больше, — он положил ему руки на плечи. — И мы должны что-то сделать с твоей ногой. У меня есть инструменты.       — Инструменты? — Виктор смотрел опять тупо. — Зачем тебе инструменты для починки репликантов?       — Чтобы дошел на своих ногах и без подозрений привел нас к своим дружкам, которые прячутся неподалёку.       — Вы допытываете их после?       — Мы делаем всё возможное, чтобы предотвратить будущие преступления.       — Не только поимка, но и профилактика, — Виктор подтвердил. — Что будет, если твои коллеги узнают, что ты скрываешь у себя беглого репликанта?       — Я скажу им, что ты мой лучший друг, который приехал навестить меня. Покажу ми наши студенческие фотографии. Ты удачно пройдешь тест Войта-Кампфа и они уйдут ни с чем.       — Если у них будет моя фотография? Если они будут знать, что я претворяюсь другим человеком?              — Тогда я посоветую им не связываться с суицидальным копом, который готов пойти на весь набор нуарных поступков, чтобы спасти homme-fatal, который ворвался в его жизнь и перевернул её вверх дном.       — Мы не в детективе из 50-х Джейс, — он сглотнул. — У тебя есть дети. Ты не можешь рисковать собой ради незнакомцев.       — Может быть, я ужасный отец, — Джейс уже успел подумать об этом сегодня двести раз, но никогда не помешает сказать это вслух. — Может, от меня ничего не зависит в их жизни.       — Ты замечательный отец, Джейс, — он сказал это тоном, которым всегда говорил Виктор.       Одна и та же фраза. Интонация. Мимика. Идентично. Он уже слышал её раньше. Много раз. Каждый раз, когда Джейс сомневался в себе.       — Я закончу с посудой, а ты пока попробуй отдохнуть, — Джейс взял сковородку из его рук. — А позже мы попробуем подлатать тебя.       Виктор не стал возражать, но он почувствовал, что перешел какую-то грань. Посудомойка гудела, посуда сушилась на полотенцах. На кухне было чисто и аккуратно. Джейс хотел сладкого. Уже через минуту он крошил шоколад в тесто для брауни, доливая внутрь виски. Таймер на духовке.       Он наливает себе чашку зеленого чая, чтобы смыть остатки опьянения. Чемоданчик в кладовой лежит на сушилке сверху. Он тут же его стягивает, протирая от пыли.              Небольшой стук в дверь. Виктор встаёт с кровати, присаживаясь. Джейс подходит к тумбочке ставит на неё чашку чая, у ног Виктора чемоданчик. Пара щелчков и небольшой набор из резаков, лазерных сшивателей, отверток и конфигураторов лежит перед ними раскрытый.       — Как ты получил рассечение?       — Это был тесак.       — Понятно, — Джейс подобрал лазерный сшиватель, насадку к нему и выставил настройки, а потом посмотрел на Виктора. — Будет печь.       — Я готов.       Джейс достал из чемоданчика защитные очки, включая фонарик, чтобы лучше видеть, с чем он работает. Вскоре он начала работать. Сшиватель автоматически определял степень и место повреждения, точность в этом деле не нужна была, но ему хотелось перестраховаться.       Линия за линией, пока все порезы не растворились, словно их не было.       — Готово, — Джейс подтвердил, что закончил.       — Спасибо, Джейс, — Виктор улыбнулся уголками.       — Я готовлю брауни, будешь? — он спросил просто       — Уже ночь. Джейс, ты всегда печешь брауни по ночам? — Виктор вдруг посмотрел на него с умилением.       — Я свободный человек, Виктор, — он поднял палец вверх. — Я могу печь брауни, когда мне заблагорассудиться.

      ***

      Вместо кухни они переехали со тарелками полными кусков горячего брауни прямо на диван в гостиной. Виктор пил чай вместе с ним. Джейс включил «Леди из Шанхая» Орсона Уэллса.       — У меня есть вопрос, — Джейс смотрел испытующе. — Зачем ты погладил мои рубашки?       — Хотел надеть их сам, но потом передумал.       — Каким образом я не услышал, что ты достаешь вещи из моего шкафа? У меня чутки сон, если хочешь знать, — Джейс подмигнул.       — Я был бы давно мертв, если бы не умел тихо красться и умело красть, — Виктор подмигнул в ответ.       — В рапорте было указано, что беглый репликант сбежал с колонии в поясе карликовых планет.       — Свалка, которую используют не по назначению, — Виктор ответил спокойно. — Я не сбегал оттуда — оттуда невозможно сбежать. Когда меня увезли на Марс, там я сумел воспользоваться своим единственным шансом на побег.       Джейс знал, о чем говорит Виктор. Что действительно происходит в тех отдаленных квадрантах пространства. Центры для экспериментов. Пыточные лагеря. Они занимались там запрещенной евгеникой. Прорабатывали сценарии эпидемий. Настоящий ад.       — Кому Виктор перешел дорогу, что его полную копию решили… — Джейс прикусил язык, потому что мысли вдруг просочились вслух.       — Превратить в раба, опустить до секс-игрушки, сделать своей шлюхой? — Виктор перечислил спокойно.       — Ты можешь сказать мне имя, — Джейс проговорил спокойно.       — Джейс Талис.       Мир опять замер. Сколько ещё невозможных открытий должен пережить Джейс за этот вечер.              — Это невозможно.       — Нет, это был ты. Я бы никогда не забыл, — Виктор смотрел на него прямо. — Ты создал меня. Ты показал мне, кто я. Из чего я состою. Дал понять, какова цена моей жизни. А потом показал, ради чего именно ты меня создал. Доходчиво.       — Я не могу быть в двух местах одновременно, — он сказал тихо.       — Это была моя первая мысль, когда ты зашел в ту комнату на вечеринке, — он ответил глухо. — Что этого не может быть. Но ты смотрел на меня, как он. Ты был им.       — И тогда ты подумал, что он придумал для тебя новую игру, — Джейс чувствовал перекаты громоздкого ужаса у себя в горле, но слова прозвучали ровно как факт. — Что он нарочно дал тебе шанс сбежать, потому что его заводит погоня, но в сущности ему ничего не стоит найти тебя снова.       — Да… — в его глазах не было слез, но в дыхании застыло что-то сломанное.       — Виктор… — Джейс не был уверен, может ли он теперь касаться его, чтобы не ранить. — Я не знаю, как мне объяснить, насколько мне жаль. Я… я даже представить не могу, через что ты прошел.       Джейс вдруг вспомнил поведение Виктора, каждый его взгляд, поступок, молчание, послушание. Всё вставало на место с громким неприятным треском. Сердце в груди выплясывало сорванный ритм и он не был уверен, что он способен удержаться в реальности.       — Он… — Джейс продолжал задавать вопросы. — Он тоже репликант, как ты?       — Я не знаю, что он такое, — он ответил тихо. — У меня не было шанса ранить его.       — В таком случае будем надеяться, что пули будет достаточно, чтобы убить его, — Джейс ответил спокойно.       — Ты считаешь, что он будет искать меня? Что я по-прежнему в опасности?       — Я ничего не знаю, Вик. Но если он заявится, то я убью его без разговоров, — Джейс сказал ровно.       — И ты веришь мне? Вот так просто? — он спросил тихо. — Тебе не нужно больше доказательств, чтобы решить, что я говорю правду?       Джейс знал, что он говорит правду. И ещё он знал, что Викор продолжал скрывать от него. Сомнений не оставалось. Последний момент между, где реальный мир был далеко. Но теперь пути назад не было. Он сам задал вопрос. Он сам хотел свои ответы.       — Виктор, — Джейс нашел его взглядом и смотрел очень внимательно. — Когда они сделали твою копию, они ведь перенесли твои воспоминания? Всю твою жизнь?       — Я не тот Виктор. Я не тот человек, я просто знаю его жизнь, — он заговорил быстро и в панике, задыхаясь от гипервентиляции. — Пожалуйста, не делай меня никем. Пожалуйста.       Он рыдал, прижав ладони к лицу, слезы капали с его подбородка.       — Я люблю его, — он выдохнул наконец-то, признаваясь в самом худшем своём проступке. — Я всё равно люблю его. Он сломал меня, и я не могу перестать любить.       — Нет не любишь. Твоя нервная система привыкла к постоянному напряжению и испытаниям. Он сделал из тебя наркомана, который тянется к фазам боли и наслаждения. Без них тебе кажется, что жизнь пустая. Тебе кажется, что никто не сможет заменить его. Что никто не знает тебя, как он. Не увидит до конца. Если осознают твою темноту, то тут же откажутся от тебя, — Джейс говорил спокойно. — У тебя ломка после тяжелой зависимости, Виктор. Это не любовь.       — Я тебе больше не нравлюсь, теперь когда ты знаешь правду? — он спросил убитым голосом. — Ты больше не будешь смотреть на меня с восторгом?       — Виктор… — его сердце разлилось под рёбрами, как растопленная карамель. — Ничего из этого не способно меня заставить смотреть на тебя, иначе, — он сказал, как мог честно. — Но мне больно. Я не могу услышать всё это и не чувствовать, как от меня отрезают куски. Мне нужно время и я тут же стану всем, чем ты хочешь видеть меня.       - Могу я прикоснуться к тебе? - он спросил слабо.       - Конечно.       Виктор выдохнул, словно от облегчения. Он переполз через диван и Джейс словил его в своих объятиях. Они хватались за друг друга, как будто тонут. Было страшно и холодно, они не могли согреть друг друга в этом чертовом аду, под названием жизнь. Но они старались, видит Бог, они старались.