Не переставая бежать по лезвию

      Дождь хлестал по лобовому стеклу так, будто город пытался стереть их следы. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, размазанные огни встречных машин, рекламные голограммы, которые плыли над шоссе и обещали вечную молодость, вечный оргазм, вечную лояльность корпорации. Джейс вёл одной рукой, другой включил старый магнитолу — ту самую, которую так и не удосужился поменять на что-то посовременнее. Из динамиков сначала раздался треск, потом знакомый надрывный рифф.       Джейс бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье. Виктор сидел, подтянув колени к груди, всё ещё завёрнутый в его пиджак.       — Не холодно? — спросил Джейс тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть.       Виктор не ответил. Только чуть сильнее вжался в сиденье. Джейс кивнул сам себе, будто это был нормальный ответ. Протянул руку назад, нащупал на заднем сиденье старую спортивную сумку. Расстегнул молнию одним движением.       — У меня там… — он кашлянул, — толстовка. Моя любимая, серая, с капюшоном. И шорты спортивные, чёрные. Я их постирал месяц назад, думал — в зал схожу.       Он вытащил вещи и положил между ними.       — Надень, если хочешь. Не самый модный прикид, но хоть будет теплее, — Джейс улыбнулся мягко.       Виктор смотрел на одежду долго, словно не понимал, для чего она. Потом медленно, очень медленно, стянул пиджак с плеч. Джейс отвернулся к дороге — дал пространство. Слышал только шелест ткани, тихий вздох, когда Виктор натягивал толстовку и шорты. Капюшон упал на плечи, слишком большой, почти скрыл лицо.       Музыка сменилась на «Sweet Child O’ Mine». Соло Слэша заполнило салон, и на секунду стало почти уютно — как будто они едут просто ночью по городу, как раньше, после ночных смен в лаборатории, когда оба были молодыми, голодными и верили, что мир можно починить формулами.       Джейс сделал громкость чуть тише.       — Вик… — начал он почти невинно, будто между делом. — Ты хоть помнишь меня? Виктор медленно повернул голову. В свете проезжающих фар его глаза были тёмными, огромными. Он смотрел долго. Потом покачал головой — медленно, из стороны в сторону.              Нет.       Джейс сглотнул. Горло сжалось.       — Мы были с тобой однокурсниками, — продолжил он всё тем же ровным, осторожным голосом. — Одна лаборатория. Ты всегда сидел у окна, потому что говорил — свет лучше для глаз. У тебя даже шрамы на руках остались… вон, смотри, от того взрыва в семьдесят четвёртой, когда мы пытались стабилизировать плазму на лабораторном стенде.       Виктор опустил взгляд на свои руки. Шрамы действительно были — тонкие, белёсые, знакомые. Он провёл пальцем по одному из них, будто проверяя, настоящий ли. Потом снова посмотрел на Джейса. В глазах не было узнавания. Только усталость. Глубокая, бездонная.       Он снова покачал головой. Медленно и почти безразлично. Джейс отвернулся к дороге. Пальцы сильнее сжали руль.       — Ладно, — сказал он после долгой паузы. Голос чуть дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Не помнишь — значит, не помнишь. Ничего страшного. Я просто… отвезу тебя в безопасное место. Там помоешься нормально. Выспишься. А дальше… дальше разберёмся.       Он не стал добавлять, что «безопасное место» — это его собственная квартира. Но ничего другого он просто не мог придумать.

***

Джейс заглушил двигатель. Тишина упала тяжёлая, только дождь барабанил по крыше.       — Приехали, — сказал он тихо. — Пошли.       Виктор вышел медленно, придерживаясь за дверцу. Шаги были осторожными, словно каждый шаг отдавался где-то глубоко внутри. Джейс подхватил его под локоть — не сильно, просто чтобы не упал. Они поднялись по лестнице молча, ступенька за ступенькой. На пятом этаже Джейс отпер дверь ключом, который всегда цеплялся за подкладку кармана.       Внутри было темно и прохладно. Запах старой мебели, кофе и чего-то едва уловимого — детского шампуня, который давно никто не использовал.       — Душ там, — Джейс кивнул в сторону коридора. — Горячая вода есть, только подожди секунд десять, пока нагреется. Полотенца в шкафчике справа, синие. Мыло новое, не троганное. Там же зубная щётка в упаковке, паста. Я сейчас принесу одежду.       Он прошёл в спальню, открыл шкаф. Вытащил комплект: мягкие серые спортивные штаны на шнурке, чёрная футболка с выцветшим логотипом какой-то старой рок-группы, тёплый свитер оверсайз — тот, который он надевал, когда мёрз зимой в машине на дежурстве. Ещё джинсы, почти новые, и простые кроссовки на размер меньше — на всякий случай. Всё аккуратно сложил стопкой, положил на край кровати.       — Одежда здесь, когда выйдешь. Надевай, что удобно. Я на кухне.       Виктор кивнул — едва заметно — и скрылся в ванной. Дверь закрылась с мягким щелчком. Через минуту послышался шум воды.       Джейс прошёл на кухню. Включил свет — тусклую лампу над столом. Открыл холодильник: почти пусто. Несколько яиц, полпачки масла, банка тунца, вчерашний рис, пара помидоров, которые уже начали морщиться. Хватит на омлет и что-то вроде гарнира. Он поставил сковороду на плиту, разбил яйца в миску. Пока взбивал, рука наткнулась на ящик стола. Открыл его машинально — там лежали всякие мелочи: старые батарейки, отвёртка, детские резинки для волос, пара фломастеров… и мягкая тканевая кукла в миниатюрном кимоно. Розовые щёчки, чёрные нитяные волосы, глаза-бусинки. Дочь забыла в прошлый раз, когда Амбесса разрешила им увидеться на два часа в парке. Джейс взял куклу в руки, провёл пальцем по ткани. Пахло детским мылом и чем-то давно ушедшим. Он аккуратно положил её на полку повыше, где она не будет мешать, но и не потеряется.       Вода в душе всё ещё шумела. И он не мог оторвать взгляд от игрушки перед собой. Теперь, когда она была на виду, а Виктор мылся в его ванной, перед глазами пролетали все события прошлого.       Они с Виктором выходят из лаборатории, оба в белых халатах, оба улыбаются до ушей. Только что удалось стабилизировать плазменный контур — мелочь в глобальном плане, но для них огромная победа. На улице вечер, фонари уже горят. А напротив стоит Мел — тоненькая, в слишком большой куртке, с листком в дрожащих руках. УЗИ. Две крошечные точки. Двойня.       — Я беременна, — сказала она тогда, и голос у неё был такой, который он никогда прежде не слышал от неё, как у девчонки, которая боится, что её сейчас отругают.       Мать Мел стояла твердо. Она сразу сказала, что надо делать аборт, пока не поздно, пока Мел окончательно не испортила себе жизнь с парнем, у которого только мечты и ноль перспектив. Мел плакала, но упрямо качала головой. Они были влюблены и молоды. Им казалось, что у них всё будет иначе, но жизнь внесла свою правду. Работа в полиции — не временно, а навсегда. Ссоры, ночные дежурства, кровь на подошвах, салон машин пропитанный дымом сигарет, забытые на кухне пачки от фастфуда, когда у него не выходило вернуться к ужину. Денег не хватало. Его мать жила на другом конце страны и её некуда было поселить в их квартиру. Они были измотаны, без денег и планов. Мел устала тянуть на себе всё. Амбесса забрала дочь и внучек к себе — в большой дом с садом и охраной. «Плати алименты, если хочешь их видеть. Больше от тебя ничего не нужно». Плевок в лицо, мелкая месть.       Он платил. Каждый месяц. И видел детей на выходных под присмотром, на нейтральной территории.       На сковородке уже шипело масло. Мысли ходили ходуном. Да, его собственная жизнь не задалась. Но Виктор… Виктор всегда был другим. Он мог ночами напролёт расписывать формулами стекла в их общежитие, чтобы потом заснуть прямо на подоконнике, обняв стопку распечаток вместо подушки. Он горел своими мечтами. Его невозможно было остановить. Диплом с отличием. Магистратура. Аспирантура. В двадцать три года он уже публиковался в настолько узконаправленных научных журналах, которые Джейс мог прочитать только потому, что Виктор заставлял его.       «Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, то я введу координаты в космолёт и мы долетим на самую удачно тераформированную луну, на которую ещё никто не успел поселиться», «И что дальше? Что мы будем там делать вдвоём, Вик», «Ничего. Ты просто будешь сидеть рядом и курить свои дрянные сигареты».       А теперь этот человек сидел в его ванной, смывая с себя чужие руки. И даже не помнил, кто такой Джейс. Джейс, конечно же, не был дураком. Он предполагал, что это мог быть клонированный с внешности Виктора репликант. Но какова вероятность? Как бы он добрался с Сатурна? Но что если это настоящий Виктор, которого сломали, перепрограммировали, стёрли?       Масло зашипело громче — он очнулся, быстро вылил яичную смесь, размешал деревянной лопаткой. Помидоры порезал кое-как, бросил сверху, посолил, туда же тунец. Рис разогрел в микроволновке — старой, с треснувшим стеклом на дверце. Запах пошёл тёплый, домашний, почти уютный. Джейс выдохнул, впихнул втулки в уши и набрал номер, который он решался набрать уже несколько лет подряд. Небольшие гудки. Абонент готов принять ваш видео-вызов.       На экране улыбчивое лицо. Карие глаза впиваются в Джейса с любопытством.       — Джейс, сколько лет, — Джейс и не знал, как он скучал по этому голосу. — Я так рад видеть тебя. — в глазах Джейса слёзы. — Джейс, всё в порядке? Что-то случилось? С Хименой, Мел, детьми?       — Нет, нет, всё отлично, — он замахал рукой. — Всё хорошо. Правда, — он вдруг покраснел. — Просто не думал, что успею так соскучиться по тебе.       — Сколько лет прошло?       — Два года.       — Два года, ничего себе, — Виктор хмыкнул. — Как Мел?       — Лучше расскажи, как твоя миссия? Всё успешно? Без драм?       — О, ты знаешь… — Виктор улыбнулся виновато. — Люди с амбициями, которых посадили в одну палатку посреди безлюдной пустоши. Что может пойти не так?       — Но ты в безопасности, тебе ничего не угрожает? — Джейс переспросил.       — Кроме нервного срыва? — Он рассмеялся, а потом посмотрел на Джейса нахмурившись. — Джейс, у тебя точно всё хорошо? Что-то на работе? Ты же знаешь, ты можешь мне рассказать.       Джейс услышал шорох босых ног по линолеуму.       — Нет, всё отлично, правда, — он улыбался широко. — Не бери дурного в голову. Я перезвоню тебе позже, ко мне пришел курьер.       — Хорошо, Джейс. Всегда рад видеть тебя в своём коммуникаторе, — он улыбнулся мягко.       Джейс скинул трубку. Улыбка сползла с его лица. Другой Виктор стоял в дверном проёме в тех самых серых штанах и чёрной футболке. Волосы ещё влажные, зачёсаны назад ладонью, открывая лоб с тонкой старой царапиной — Джейс помнил, откуда она: неудачный эксперимент с лазерным резаком на третьем курсе, которую это существо никаким образом не могло получить. Кто-то очень постарался воссоздать каждую деталь, но зачем? Неужели всё, чтобы отомстить настоящему Виктору таким образом? Шутка от коллег или злой умысел. Но даже если так, это колоссальные деньги. Больше, чем могут себе позволить ученые.       Свитер парень так и не надел — видимо, было тепло после душа. Кожа порозовела, но под глазами залегли тени.       — Присаживайся, — Джейс кивнул на стул. — Почти всё готово.       Виктор сел. Руки положил на стол — ладонями вниз, пальцы чуть растопырил, будто проверял, слушаются ли они его. Шрамы на тыльной стороне ладоней проступали белыми полосками в свете лампы. Те самые шрамы, его начинало. Джейс поставил перед ним тарелку — омлет с помидорами, тунцом и рисом, рядом вилка и стакан сока.       — Вот, — сказал он мягко. — Только не торопись. Если нужна добавка, то я приготовлю ещё.       Виктор взял вилку. Долго смотрел на еду, потом медленно поднёс кусок ко рту. Прожевал. Глотнул. Ещё кусок. Движения были механическими, но не пустыми. Если он был репликантом, то одним из лучших, которые были у Тайрелл — филигранная робота. Джейс сидел напротив и пил кофе маленькими глотками, наблюдая. Когда тарелка опустела наполовину, Виктор отложил вилку и поднял взгляд.       — Я слышал твой разговор по телефону, — сказал он вдруг. Голос был хриплый, словно горло не привыкло к нормальным словам, но это был точь-в-точь голос Виктора.       — Когда поешь… — начал он тихо. — Я попрошу тебя пройти один тест. Ничего особенного. Просто вопросы. Чтобы понять… кто ты.       Виктор смотрел на него долго. Потом кивнул — один раз, медленно.

***

      После ужина Джейс встал, принёс из гостиной старый планшет — тот, который использовал для отчётов. Открыл приложение Войт-Кампфа — базовую версию, без корпоративных наворотов. Экран засветился холодным голубым. Виктор перед ним после ужина и отогревшись в уюте внимательно следил за всем, что делает Джейс.       — Просто отвечай, что чувствуешь. Не думай долго.       Первый вопрос — стандартный:       — Представь, что ты видишь черепаху, лежащую на спине в пустыне. Она машет лапками, но не может перевернуться. Что ты сделаешь?       Виктор смотрел на экран. Потом перевёл разочарованный взгляд на Джейса.       — Спрошу у черепахи не является ли она частью примитивного теста на эмпатию, — его голос по-прежнему хриплый, но в нём нотка сарказма. — А потом попытаюсь понять, что она забыла в пустыне.       Джейс рассмеялся вслух. Реакции зрачков была человеческой, другие датчики зафиксировали мгновенный момент узнавания и жалости.       — Ты должен был ответить, что ты хочешь её перевернуть.       — И стать настоящим мальчиком? — он приподнял бровь. — Какой там второй вопрос. Умирающая в Антарктиде анаконда, которую надо кинуть в реку? Щенята со сломанными лапками?       — Важна не суть вопроса и не ответ, сколько соматическая реакция на услышанное. Интуитивные эмоциональные рефлексы.       — А, вот как… — он задумался. — Соматические реакции и интуитивные эмоциональные рефлексы. Прямо как у тебя на том стуле? — он смотрел на Джейса сверхну вниз. — Могу я считаться твоим личным тестом Войт-Кампфа, Джейс Талис?       — Я не говорил тебе своё имя.       — Ты сказал его на всю комнату, размахивая своим значком.       — Ладно, — Джейс задержал дыхание. — Тебя действительно зовут Виктор?       — Нет конечно, — он пожал плечами. — Моё полное имя Амброзиус Гольдбейн фон Аугсбург.       — Это ложь, — Джейс ответил спокойно.       — Твои приборы так сказали или ты просто не хочешь смотреть фактам в лицо?       — Приборы, — Джейс ответил, как есть.       — Ты же знаешь, что детектор лжи ненадежен?       — Докажи мне.       — Ты по уши влюблен меня, — копия Виктора выпалила почти небрежно. — Ну как правда или ложь?       — Ты веришь, что это правда.       — Выходит важна вера, а не намерение?       — Ты усложняешь разговор.       — Ты плох в своей работе.       — Ты не знаешь, что я плох.       — Что сказал прибор на моё утверждение?       — Ты веришь, что оно истинно.       — Посмотри, мы снова вернулись к тому, отчего ты пытался сбежать, — Виктор наклонил голову. — Что скажешь о вере, Джейс? Ты верующий человек?       — Я знаю, что ты ненастоящий Виктор.       — Есть настоящий Виктор? Или ты снова решил во что-то просто верить?       — Но я не могу понять, зачем кому-то делать такую идеальную копию с таким вздорным характером.       — Чтобы такие унылые копы, как ты, могли посадить меня к себе в тачку и чувствовать себя героем.       — Я думал, что помогаю своему лучшему другу.       — О, — Виктор посмотрел на него с интересом. — Если бы я не был твоим лучшим другом, то ты прошел бы мимо?       — Я бы не остался в комнате.       — То, что я и сказал. Прошел бы мимо, — Виктор подтвердил. — Значит ты не веришь в спасение невиновных?       — Я ловлю беглых репликантов. Спасение всех невиновных не моя работа.       — Я бы сказал, что это было бы взаимоисключающими позициями.       — Сочувствуешь беглым машинам?       — Испытываю эмпатию к живым существам, как и полагает настоящему мальчику. Я в чем-то не прав?       — Эмпатия не должна спорить со здравым смыслом.       — То есть мне не стоит убивать змею, пока она на меня не напала?       — Да.       — Но ты можешь убить репликанта, даже если он никому не причинил вреда?       — Да.       — По твоим же критериям из нас двоих именно ты андроид, Джейс Талис. У тебя отсутствует базовые навыки эмпатии.       — Как я и сказал важен человеческий отклик, — Джейс улыбнулся мягко. — Комплекс непоследовательных сложных сигналов, которые невозможно запрограммировать или повторить. Не эмпатия делает человека человеком, а нелогичные усложненные цепочки мышления, которые застывают в теле набором краткосрочных эмоциональных и соматических реакций, — Джейс посмотрел серьезно. — Поэтому да, в какой-то мере, ты был моим тестом Войта Кампфа.       — Выходит, мы оба прошли тест?       — Ты прошел свой идеально, — Джейс закрыл машину.       — Идеально, как машина или идеально, как человек?       — Как человек.       — Небольшое достижение.       — Но системно одобряемое, — он продолжал сворачивать провода себе на руку. — Ты в безопасности, Амброзиус Гольдбейн фон Аусбург.       Джейс поднялся с пола, убирая устройство в чемодан и запихивая его ногой под кровать. Потом он осмотрелся в гостиной и понял, что наверно ему лучше уложить гостя спать, если ему конечно нужен сон. Многие модели андроидов не нуждались во сне, но и срок их эксплуатации были меньше. Джейс абсолютно ничего не знал о клонах. И тех моделях репликантов, которые не умели проходить тест настолько достоверно. Он не знал, что за существо Виктор и ему не хотелось выяснять. Ни в какой из реальностей он не собирается сдавать его в полицию.       С другой стороны, имеет смысл проверить его тело на наличие маркировки. Спросит, что он помнит. Откуда прибыл, как оказался в том особняке. Но вместо этого он обернулся к дулу пистолета напротив своего лица.       — Я торжественно клянусь, что никогда не буду спрашивать тебе о черепахах в пустыне, — ответил Джейс устало, упираясь лбом о холодное дуло. — Но если тебе станет легче, то можешь убить меня за мою ошибку.       Другой Виктор смотрел на него со странным выражением на лице, вроде сочетания разочарования и жалости.       — Ты не боишься смерти, Джейс Талис?       — Моя душа полна, как кубок смерти, яда полный, — Джейс отозвался искалеченными строчками из Байрона и рассмеялся тихим шепотом. — Скорей, певец, скорей, вот чаша золотая, пускай же она прольётся.       Виктор поджал губы и опустил пистолет. Джейс посмотрел на него внимательно.       — Я не держу тебя здесь насильно, — Джейс сказал, как было. — Я думал, что спасал друга. Но ты не мой друг, ты… — Джейс не знает, что он такое. — Честно говоря, я пытался выяснить, что ты такое и отпустить. Но если ты спешишь, то я не стану тебя задерживать.       — Ты настолько его любишь? — существо смотрело на него с грустью.       — Кого?       — Своего Виктора.       — Не так как смерть, но достаточно сильно, да, — Джейс облокотился диван. — А что по мне было заметно? Я чем-то успел себя выдать?       — Нет, совсем незаметно. Я просто решил сказать, а ты взял и признался, — Виктор заправлял оружие себе за пояс.       — Я бы не хотел, чтобы ты брал моё табельное оружие.       — Почему это?       — Мне придется объяснять завтра капитану в участке, куда оно делось и написать заявление о пропаже. После этого тебя будет легко отследить, — Джейс мягко поджал губы. — Мы можем поискать тебе что-то на черном рынке. У меня есть пара знакомых, если у тебя есть деньги.       — Зачем тебе помогать мне?       — У тебя лицо человека, которому хочется помочь, — Джейс пожал плечами.       — Если я отдам тебе пистолет, как мне узнать, что ты не убьешь меня.       — Вытяни из него магазин, передай мне пустой пистолет и я разберу его на детали прямо перед тобой, — Джейс хмыкает. — У тебя будет время подготовиться, пока я соберу его, чтобы выстрелить.       — За сколько ты собираешь?       — Если со стола, то шесть секунд.       — Если в руках?       — Роняю всё на пол и сильно нервничаю, собирая недостающие детали из-под дивана.       Виктор улыбнулся как-то особенно мягко. Он вынул пистолет, достал из него магазин и вручил Джейсу. Через пару секунд пистолет лежал разобранным на тумбочке рядом с диваном.       — Что теперь? — Виктор смотрел на него.       — Я хочу рассмотреть тебя с ног до головы.       — Тебе не хватило?       — Я не знал, куда мне нужно смотреть, — он улыбнулся. — Слишком много происходило одновременно.       Он ничего не ответил. Шаг навстречу и Виктор навис над ним, как высокая статуя. Джейс потянулся к его пальцам. Они были прохладными и он начал по привычке растирать их между своими ладонями, как он делал всегда со своими дочерьми, когда они мёрзли.       — Принести тебе кофту? — Джейс спросил мягко. — Или может сразу варежки?       — Проверь, что ты должен проверить.       Джейс потянул его за руку вниз и усадил рядом с собой. Было множество мест, но для сегодняшнего вечера достаточно парочки классических. Воспоминания Виктора всё равно беспокоили его сильнее, чем место, где его изготовили. Пальцы скользнули вдоль шеи за ухо. Виктор повернул голову, оголяя место. Было пусто.       — Меня не взяли бы на вечеринку, если бы на мне были производственные номера на коже или под кожей.       — Они же как-то взяли певицу.       — Это дочь хозяина особняка.       — Господи… — Джейс округлил глаза.       — Повелся, — Виктор хмыкнул довольно. — Не знаю, насчёт той девчонки. Моё условие было таким.       — Их устроили шрамы, но не устроили бы татуировки?       — У богатых свои причуды.       — Они хорошо тебе заплатили?       — Аванс был хороший, — Виктор теперь смотрел ему в глаза. — Вторую половину я так и не увидел.       — Оу, — промямлил Джейс. — Я помешал тебе заработать? Просто, обычно вторую часть аванса в таких случаях отдают парню, который отвозит мертвый эскорт в крематорий.       — Черт, я плохо слушал, когда они объясняли правила. Может, ты и прав, — Виктор закинул руки ему на плечи. — Полагаю, что мы никогда не узнаем, что было бы если.       — А если серьезно, Вик… — Джейс обвил его талию руками, скрещивая запястья у него за спиной. — Кто ты такой?       — Это так важно? — он спросил глухо.       — Тогда скажи мне, какое твоё первое воспоминание, — Джейс смотрел в его карие глаза, зная точно, что в них нет знакомой души. — Что ты помнишь о себе?       — Я не помню тебя, если ты об этом, — Виктор смотрел на него внимательно, проводя указательным пальцем по щеке. — Но ты мне нравишься. В тебе что-то есть, Джейс Талис.       — Депрессивный шарм копа неудачника на грани суицида? — Джейс сверкнул белоснежной улыбкой. — Ходячий книжный прототип. Всё в лучших традициях нуара.       — Я не хочу быть твоей фем-фаталь, Джейс, — Виктор закатил глаза.       — У тебя и не выйдет, — он посмотрел на него ласково. — Ты мужчина, а значит будешь ом-фаталь.       — Это что-то про электричество, — он рассмеялся легко.       — Да, про сопротивление.

      Они смотрели друг на друга со странной смесью взаимного любопытства.       — Ты и так и не ответил, какое твоё первое воспоминание, — Джейс положил ладонь ему на поясницу.       — Хочешь переспать со мной?       — Нет.       — Почему?       — У меня есть принципы, — Джейс пожал плечами. — Никогда не сплю с людьми, которые не могут рассказать про своё первое воспоминание.       — Люди с альцгеймером многое упускают.       — Да, как и ты. Но у тебя в отличие от них ещё есть шанс передумать и отвлечь меня предложениями секса от следующих вопросов.       — Какое заманчивое предложение.       — Мне нравится твоя интонация для сарказма, — Джейс смотрел устало. — Тебе идёт.       — Тебе всё нравится во мне. Тебе слишком легко угодить, Джейс Талис, — Виктор улыбнулся.       — Таинственные незнакомцы со внешностью моего лучшего друга всегда были моей Ахилессовой пятой, ты просто первый, кто об этом узнал.       — Я не хочу уходить сегодня, — он сказал как-то блекло и тихо.       — Не уходи, — Джейс ответил просто.       — Ты оставишь меня в своем доме, даже если я не отвечу на твои вопросы?       — Я бы оставил тебя в своём доме, даже если бы ты меня убил.                    Виктор наклонился и поцеловал его. Его губы были сухими, но теплыми.