Два гения и лисья нора

Комната сгустилась, будто перед грозой. Лайт не сел. Он стоял, опираясь ладонями о стол, его взгляд был прикован к фото с лисьим следом. Этот примитивный рисунок углем жёг его глаза сильнее любой ультрасовременной угрозы. Это был не вызов «Пандоре». Это было вскрытие его личной могилы. Эл ждал. Не двигаясь, не дыша, он был похож на хищную птицу, замершую перед броском. Но теперь его добычей была не Лайт, а информация. Информация, которая могла объяснить панику в глазах его подозреваемого — панику, слишком настоящую, чтобы быть игрой. — Я не Кира, — начал Лайт, и его голос звучал устало и плоско, как будто он повторял это в тысячный раз, но впервые — не в защиту, а как прелюдию к чему-то худшему. — Я никогда им не был. Но я… не совсем человек. Вернее, не совсем обычный человек. Он заставил себя поднять глаза на Эла. — Ты слышал об эсперах. Это был не вопрос. В мире, где существовали Дазай с его «Не встречаясь более с человеком» и Ацуши, превращающийся в тигра, это было констатацией. Эл кивнул, один раз, резко. — У меня тоже есть способность. Она называется «Проделки кицунэ». Он видел, как в глазах Эла вспыхивает искра чистейшего, незамутненного интеллектуального интереса. Детектив отбросил все эмоции, кроме голода к данным. — Что она позволяет делать? — Многое, — отрывисто сказал Лайт. — Превращение. Иллюзии. Контроль над некоторыми стихиями. Гипноз. Регенерация. Обостренные чувства. Это… наследственное. И очень, очень редкое. Настолько редкое, что за ним охотились. Он замолчал, сглотнув ком в горле. — Охотились? Кто? — голос Эла был безжалостно четким. — Люди в белых халатах. И не только они. Мои… биологические родители были носителями гена. Они скрывались. Но их нашли. Была «клиника». Пожар. Данные сгорели. Ребенок… исчез. Эл не моргнул. — И этот ребенок — вы. Ягами Соичиро не ваш биологический отец. — Он мой отец! — вырвалось у Лайта с такой силой, что Эл откинулся назад. — Он взял меня, когда я был никем! Он дал мне имя, дом, семью! Он… — голос снова сорвался. — Он не знает. Ни об способности , ни о «клинике». Он думает, что я его кровь. И я сделаю все, чтобы он так и думал до конца своих дней. Тишина повисла тяжелым пологом. Эл обрабатывал информацию. Его пальцы бессознательно выстукивали на столе сложный ритм. — И ваша организация… «Пандора»… она выросла из этого? Из необходимости скрываться, защищаться, контролировать информацию о себе? — Она выросла из понимания, что информация — это единственная настоящая сила, — поправил Лайт. — Если ты владеешь всеми секретами, тебя самого невозможно разгадать. Ты становишься призраком. Мне было семь лет, когда я основал ее. С помощью… других, кто понимал, что такое быть монстром. — Фукудзава Юкичи, — мгновенно заключил Эл. — Директор ВДА. Он научил вас контролировать способность. Он… ваш наставник. Лайт кивнул, пораженный скоростью его вывода. — И Рампо. И… другие. Не все из ВДА. Но те, кто в курсе. Это мой круг. Мой щит. — А след? — Эл ткнул пальцем в фото. — И взлом архивов? Кто это? Старые охотники? Новые? — Не знаю, — честно признался Лайт. Его страх начал отступать, уступая место холодной, знакомой ярости. Кто-то посмел ткнуть палкой в его самое больное место. — Но они знают слово. «Кицунэ». Они копнули глубоко. И они хотят меня выманить. Или… спровоцировать. — Спровоцировать на что? — Эл прищурился. — На использование способности. На раскрытие себя. Чтобы доказать… что я монстр. Чтобы отнять у меня все, что у меня есть. Семью. Репутацию. Баланс, который я держу. Эл встал и начал медленно ходить по комнате, его босые ноги бесшумно скользили по полу. — Рационально, — бормотал он. — Если ваша сила такова, как вы говорите, вы — угроза. И козырь. Кто-то хочет либо уничтожить угрозу, либо завладеть козырем. «Показать куклам, кто держит нитки»… Они хотят показать вашим союзникам, что вы — их уязвимость. Расколоть ваш альянс. Или шантажировать вас через них. Он остановился и резко обернулся к Лайту. — Вы должны предупредить их. Фукудзаву. Рампо. Всех, кто в курсе. — Нет! — отрезал Лайт. — Если я подниму тревогу, они бросятся на защиту. Станут мишенями. Игра пойдет по правилам того, кто оставил след. Я должен разобраться с этим сам. Тихо. — Глупо, — холодно парировал Эл. — Вы эмоционально вовлечены. Это понятно. Вам нужен внешний аналитик. Независимый. Их взгляды скрестились. Независимый аналитик. Тот, кто всего час назад был его тюремщиком. — Вы предлагаете свою помощь? — скептически спросил Лайт. — Я предлагаю логическое решение, — поправил Эл. — Угроза появилась в рамках моего расследования — косвенно, через атаку на подозреваемого. Это делает ее частью моего дела. Кроме того… — он запнулся, как будто слова давались ему с трудом, — вы сейчас являетесь наиболее ценным источником информации в этом расследовании. Ваша… нейтрализация не в моих интересах. Это было почти по-человечески. Почти. Лайт рассмеялся. Коротко, горько. — Отлично. Значит, я вам нужен живой и невредимый. Как источник. Ну что ж, это хоть что-то. Он взял телефон и открыл отдельный, зашифрованный канал. Не чат. Прямую линию. — Что вы делаете? — Делаю то, что вы предлагаете, но по-своему, — сказал Лайт. — Предупреждаю. Но не поднимая панику. Он отправил всего три одинаковых сообщения. Фукудзаве. Рампо. И… Федору. Текст был лаконичен: «Вскрыли старые архивы по «К». Оставлен след. Действую. Будьте осторожны, но не вмешивайтесь. Л.» Ответы пришли почти мгновенно. Фукудзава: Принято. Держи связь. Помощь по первому сигналу. Рмп: КТО. СКАЖИ ИМЯ. Я РАЗОБЬЮ. Федор: Как занятно. Мольба о невмешательстве звучит как приглашение. Не волнуйся, друг. Я лишь понаблюдаю. Со стороны. Лайт выдохнул. Теперь он не один. У него была тыловая поддержка, даже если они сидели на руках с трудом. И… странный союзник перед ним. Эл, наблюдавший за ним, спросил: — Федор Достоевский. Лидер «Крыс». Он в курсе вашей тайны? — Мы… находим общий язык, — уклончиво ответил Лайт. — Он ценит сложные игры. А моя жизнь — очень сложная игра. Эл что-то пробормотал про «собирание змей на груди», но не стал развивать тему. — План? — спросил он вместо этого. — Сначала — узнать, кто. «Пандора» уже ищет источник взлома. Но им мешают… ограничения. — Какие? — Чтобы копать так глубоко в медицинские архивы и данные опеки, нужен доступ изнутри системы. Официальный. Или очень хорошо подделанный. У «Пандоры» такого нет. Мы действуем извне. Эл задумался. Потом его взгляд стал отстраненным. — У меня есть доступ. Через Интерпол и… другие каналы. Но для этого мне нужно формальное основание. Дело о взрыве на складе — слишком мелко. Нужно связать это с делом Кира. Или… — он посмотрел на Лайта, — представить вас как жертву покушения со стороны третьей силы, пытающейся повлиять на ход расследования Кира. Это даст мне карт-бланш. Это было блестяще. И цинично. Использовать параноидальную логику всего расследования Кира как прикрытие для расследования совершенно иного рода. — Вы бы так поступили? Солгали в официальных документах? — Я бы интерпретировал факты в наиболее логичной для достижения цели последовательности, — невозмутимо ответил Эл. — Цель сейчас — выявить угрозу. Ваша личность как источника информации — часть этой цели. Лайт снова почувствовал тот странный, щемящий укол. Эл защищал его не потому, что верил ему. А потому, что он был «ценным активом». Это было… честно. И бесконечно одиноко. — Хорошо, — согласился он. — Делайте, как считаете нужным. Я со своей стороны подключу все неофициальные ресурсы. В дверь снова постучали. Вошел Ватари. Он внимательно посмотрел на них обоих — на Лайта, стоящего в напряженной позе, и на Эла, сгорбившегося над ноутбуком с новым, целеустремленным блеском в глазах. — Я слышал о взрыве, — сказал Ватари. — И вижу, что ситуация… изменилась. — Изменилась, — подтвердил Эл, не отрываясь от экрана. — Мы работаем. «Мы». Маленькое слово. Оно повисло в воздухе. Ватари кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Тогда я не буду вам мешать. Но, Лайт-кун, — он повернулся к нему, — помните наш разговор. Прямота. Даже если кажется, что он не слышит. Он вышел. Лайт посмотрел на Эла, который уже погрузился в создание фиктивного, но безупречно логичного отчета для Интерпола. Его пальцы летали по клавиатуре. И в этот момент Лайт понял, что их странные, вымученные отношения перешли в новую фазу. Больше не тюремщик и узник. Не следователь и подозреваемый. А… два гения, загнанные в один угол общим врагом. Это было шатко, странно и опасно. Но впервые за долгое время Лайт чувствовал не беспомощность, а жгучее, хищное желание дать отпор. Кто бы ни охотился на лисенка, он не знал, с кем связывается. В его норе были не только пряники и подушки. Там были клыки, когти и синеватое пламя лисьего гнева. А в его телефоне, в личном чате гениев, всплыло новое сообщение. Страдающий от прекрасной скуки: Итак, дракон (или лис?) потревожен в своем логове! Нужен план! Предлагаю встречу чрезвычайного комитета по спасению Лайта от скучных охотников! Место? Время? Я принесу отравленное печенье для незваных гостей! 🍪☠️ Лайт позволил себе едва заметную улыбку. Пусть приходят. Чем больше безумных гениев в одной комнате, тем веселее будет тому, кто решил на него охотиться. Игра действительно становилась интересной.