Правила игры

Следующие дни  текли своим чередом — солнечные, наполненные вызовами, которые щенки решали с привычным энтузиазмом, и простыми радостями. Но для Гончика всё было окрашено в новые, тревожные оттенки. Он стал замечать за собой мелочи. Как во время совместного просмотра фильма в гостиной он выбирал место так, чтобы видеть Маршалла, который обычно валялся на полу, увлеченно комментируя каждую взрывную сцену. Как незаметно для других поправлял покосившуюся на далматинце каску после вызова, делая вид, что просто проверяет экипировку. Как его ухо само невольно наворачивалось, улавливая в общем гаме именно его смех — громкий, беззаботный, жизнерадостный. Скай была рядом. Она была идеальна. На вызове — его правая рука, в небе — его глаза. На пикниках — она делила с ним бутерброд, на вечерних прогулках — её лапа естественно находила его. Их считали образцовой парой. И Гончик изо всех сил старался соответствовать этому образу. Он был внимателен, предупредителен, всегда знал, как она любит кофе. Но иногда, когда она что-то увлеченно рассказывала, глядя на него своими яркими глазами, он ловил себя на том, что просто кивает, а сам думает о том, как Маршалл сегодня утром, пытаясь пожарить блинчики для всей команды, устроил небольшой пожар и потом полдня отмывался от муки, оставив белые следы даже на ушах. И чувство вины накатывало на него такой тяжелой волной, что он начинал говорить еще больше комплиментов Скай, как бы пытаясь загладить внутреннюю измену. Однажды Райдер предложил новый вид отдыха — строительство плота для спокойного плавания по заливу. Все с энтузиазмом взялись за дело. Крепыш и Рокки отвечали за сбор прочных материалов, Зума и Эверест — за дизайн и устойчивость. Гончик, конечно же, взял на себя руководство и чертежи. А Маршалл… Маршалл был назначен «ответственным за бодрость духа» и раздачу инструментов. Что, естественно, привело к небольшому хаосу. Он путал отвертки, ронял пачку гвоздей в воду, но при этом заражал всех таким неудержимым весельем, что даже ворчливый Рокки не мог сдержать улыбки. — Маршалл, — наконец не выдержал Гончик, увидев, как тот пытается прибить доску явно не той стороной молотка. — Дай сюда. Вот так. Видишь? Он встал рядом, взял его лапу с молотком в свою и скорректировал удар. На секунду они замерли в таком положении — спина Гончика почти касалась груди Маршалла, его лапа поверх его лапы. Гончик почувствовал, как учащенно бьется сердце далматинца, или ему это только казалось? — О, так-то лучше! — радостно воскликнул Маршалл, совершенно не смутившись близости. — Спасибо, Гончик! Ты всегда меня выручаешь! Он обернулся и сияюще улыбнулся ему, и Гончик снова потерял дар речи. Этот простодушный, безграничный восторг от его помощи был и пыткой, и наградой. — Без проблем, — хрипло выдохнул Гончик, отступая. — Просто… будь внимательнее. Скай наблюдала за этой сценой с другого конца плота. Она не сказала ни слова, лишь на мгновение её взгляд стал чуть более пристальным, а улыбка — чуть более задумчивой. Плот был благополучно достроен и спущен на воду. Вечер был идеален. Золото заката, тихий плеск воды. Щенки весело толпились на плавучем средстве. Гончик стоял у «руля» — простого длинного шеста. Рядом устроилась Скай. — Красиво, правда? — тихо сказала она, глядя на розовеющее небо. — Да, — искренне согласился Гончик. И в этот момент его взгляд упал на Маршалла. Тот, сидя на краю плота, свесил лапы в воду и что-то с восторгом показывал Зуме, указывая на прыгнувшую рыбку. Его счастливая мордочка, освещенным закатом, его абсолютная увлеченность моментом… Гончик сам не заметил как засмотрелся. Он почувствовал легкое давление на плечо. Скай положила на него голову. — Интересно, о чем ты сейчас думаешь? — спросила она так же тихо, почти шепотом. В её голосе не было подозрения, только легкая грусть и какая-то странная проницательность. Гончик напрягся. Его полицейский ум лихорадочно искал безопасный, нейтральный ответ. «Думаю о том, что плот получился устойчивым. И что завтра нужно проверить лебедку на причале». Скай ничего не ответила. Она лишь тихо вздохнула, и этот вздох был громче любого упрека. А Маршалл, тем временем, обернулся к ним: — Эй, Гончик! Скай! Смотрите, летучая рыба! Ну почти! — и, размахивая лапами, едва не свалился в воду, но его вовремя подхватил Крепыш. Все засмелись. Смеялась и Скай. Смеялся, сделав над собой усилие, и Гончик. Внешне всё было так, как всегда: дружная команда, прекрасный вечер, идеальная пара в центре этой идиллии. Но плот, плывущий по спокойной воде, был лишь иллюзией. Под поверхностью, в глубине, где не было видно глазу, уже начинали подниматься течения, способные перевернуть всё с ног на голову. И Гончик, безупречный штурман на поверхности, чувствовал, как эти подводные потоки затягивают его в самое сердце шторма. Шторма, который носил одно-единственное, самое простое и самое невозможное имя. Завтра мы должны были посетить пещеру, которую предложил Райдер.