Взаимность

Дождь в центре Токио всегда ощущался как-то по-особенному. Ран, как обычно, ворчал, таща Какучё за руку в сторону бутиков – ему в голову пришла идея, что Какучё срочно нужна новая рубашка. За все эти годы Какучё научился лишь незаметно улыбаться таким вещам. ему было неважно, куда идти, главное – что Ран никогда не отпускал его руку. Через все проблемы, горе и слёзы эта ладонь всегда держала его крепко, не давая упасть. ​— Ну и что это? Опять не завезли новую коллекцию, — Ран недовольно щурился, разглядывая вешалки. — Один старый ширпотреб. Мы зря пришли. ​Какучё только пожал плечами и вытянул из кучи вещей футболку, которая была ему явно велика. На ней красовался какой-то глупо нарисованный паук. Ран скептически изогнул бровь: — Ты серьёзно хочешь это купить? посмотри на ткань, она же никудышная. И рисунок... этот Она тебе велика минимум на размер. ​— Прийти в магазин была твоя идея, — спокойно ответил Какучё. — А мне нравится эта футболка. Я же всё ещё расту, к следующему году как раз будет впору. ​Ран обречённо вздохнул, но спорить не стал. Если «кокосику» так хочется этого паука — пусть будет. На обратном пути они идут пешком. Какучё нравится этот чистый воздух сразу после дождя, а Рану нравятся отражения неоновых вывесок и света в мокрых лужах на асфальте. это всё кажется таким красивым, эстетичным. в какой-то момент Какучё – то ли случайно, то ли специально – наступает в большую лужу. на улице никого нет, тишина, и он вдруг начинает плескаться, прыгать в воду. Ран морщит нос, ворчит, что они сейчас оба испачкаются в этой грязи, что пора уже домой... ​А Какучё будто и не слышит его. Он хохочет как ребенок, прыгает от одной лужи к другой. Если бы Ран не знал, что ему почти двадцать лет, он бы реально подумал, что внутри этого мощного парня живет шестилетний мальчишка. Какучё выглядит таким счастливым сейчас: весь мокрый, руки направлены к небу, на лице – широкая улыбка. А потом он замирает и зовет: «Ран!». ​Ран вскидывает брови. Я? Ран Хайтани должен испачкать свой костюм? А если эта грязная вода коснется его волос? Но тут Какучё просто протягивает руку. Впервые за всё время он сам тянет руку к Рану. Сам зовет к себе. ​— Ран, иди ко мне. ​И Ран идет. Наступает в лужу, чувствует, как кроссовки тут же промокают насквозь – ощущение не из приятных, но сейчас это кажется такой мелочью. он подает свою руку, и Какучё сжимает её в своей. Такая теплая ладонь... На улице пахнет дождем и мокрым городом, но внутри у Рана всё заливает солнечным светом. он чувствует эту взаимность, наконец-то. Кажется, его тоже любят. Что он тоже симпатичен этому пацану со шрамом. Что на него смотрят с такой любовью и нежностью... У Рана даже ноги подкашиваются, в груди всё щемит, и хочется плакать от того, что это счастье – оно вот, настоящее. ​Какучё ниже всего на полголовы, еще чуть-чуть, и он станет одного роста с ним. Какучё делает шаг еще ближе, сокращая последнее расстояние. мокрые руки ложатся Рану на плечи, притягивают к себе, пальцы зарываются в волосы на затылке, заставляя наклониться. Какучё тянется вверх, и когда их губы встречаются, Ран окончательно теряется. Поцелуй выходит со вкусом дождя, соленый и до одури нежный. Какучё обнимает очень крепко, будто боится, что Ран сейчас исчзнет, а Ран только сильнее прижимается к нему, чувствуя, как они оба дрожат от этого внезапного порыва. Для Рана это было настолько неожиданно, что после поцелуя он будто провалился в какой-то легкий туман. Да, они встречались уже год. Да, Ран был безумно рад, что они вообще в отношениях, что Какучё дал согласие быть вместе, согласие любить... Но осознание того, что это может быть настолько взаимно – оно пришло только сейчас. Так внезапно и быстро, прямо посреди этой лужи. ​Какучё отстранился всего на миллиметр, заглядывая в глаза, и тихо спросил, прежде чем еще раз легонько чмокнуть в губы: — Ты так дрожишь... Замерз? — Нет, — выдохнул Ран, обнимая его в ответ и утыкаясь носом в чужую шею. — Просто я рад. ​В голове пронеслась паническая мысль: «Какой кошмар, Какучё промок до нитки, он же заболеет... да и я сам, наверное, тоже». Но Какучё, кажется, вообще об этом не думал. в его глазах чертята прыгали. ​— Хочешь сыграть? — вдруг спросил он. — Что? — Ран даже не сразу сообразил, о чём речь. ​А дальше Какучё снова перехватил обе его руки и начал кружить. Прямо там, в воде. Под ногами плескалась грязная дождевая жижа, а в ней мягким светом отражалась луна. Если бы случайные прохожие увидели их сейчас, они бы точно решили, что у этих двоих не всё в порядке с головой. Два взрослых парня, один из которых выглядит как модель с обложки, а второй – как суровый боец, кружатся в луже, как маленькие. ​Но Ран вдруг сдался. он поддался этому бешеному порыву и теперь сам чувствовал себя ребенком. Поддаваясь детскому азарту, он начал брызгаться в ответ, со смехом убегая от Какучё, который пытался его поймать. они носились друг за другом по мостовой, расплескивая воду, догоняли, сталкивались и снова смеялись во весь голос. Мокрые, грязные, абсолютно сумасшедшие и – впервые за долгое время – по-настоящему свободные в этой своей любви.