Маленькое пространство свободы

      Энджел ещë давно научился идеально копировать того, кем не является. Научился строить из себя абсолютного идиота. На самом деле, он носил эту маску уже много лет, но снять еë он просто не мог. И всё из-за кого?       Из-за Валентино, его начальника. Энджел ненавидел его всей своей душой, что иронично, ведь душа тоже принадлежала Валу. Эта мерзкая сволочь просто не давала жить спокойно: каждый день, когда Энджел приходил на работу ему приходилось сталкиваться с настоящими издевательствами, начиная от пассивной агрессии, заканчивая тем, о чëм страшно было вспоминать.       И, самое главное — уйти из этого кошмара нельзя. По тому злополучному контракту Валентино может делать с Энджелом всё, что угодно в пределах студии. И он сам согласился на это. Должен был догадаться... А ведь тогда ему просто хотелось лёгкой жизни... Единственное, чего он желал сейчас — вернуться в тот момент и сделать правильный выбор.       В этот день, такой же мрачный, как и все остальные, Энджел от бессилия рухнул на кровать. Фэт Наггетс потёрся о его ногу. Даст слабо улыбнулся, но особой уверенности это не придало. Он не смог прийти в студию вчера, ведь голова жутко заболела, так что сегодня придëтся страдать вдвойне.       Почему?.. Почему его жизнь так ужасна?       На глаза навернулись слёзы. Это был далеко не первый раз, когда Валентино доводил его до такого состояния, и, к сожалению, не последний.       «Без меня ты — бездарность». Пронзительный голос эхом разносился в голове. Улыбка Вала вырисовывалась в полумраке комнаты. «Тебе повезло, что ты приносишь мне деньги. Ты, наверное, забыл, кому принадлежит твоя душа?»       Энджел, испытывая чуть ли не физическую боль, схватился за голову. Слëзы потекли сильнее. Казалось, он мог бы пожертвовать чем угодно, лишь бы снова не слышать этот голос. Но Энджел не мог ничего сделать.       Чтобы хоть немного успокоиться, он начал дышать. Было тяжело переключится на что-то ещë, но, как не странно, это помогало. Слëзы ещё не отступили, но сейчас он чувствовал себя немного лучше.       С трудом встав, Энджел открыл самый нижний и незаметный отсек тумбочки — там лежали фотографии. И нет, не эти ужасные фото с выступлений, где ему приходилось скрывать боль за улыбкой — здесь он был вместе с теми, с кем можно было действительно посмеяться; с теми, кто поддержит его в трудные моменты. Он был счастливым по-настоящему. Да, возможно, таких фотографий было значительно меньше, всего шесть. Но Энджелу было достаточно и этого. Взглянув на них, он улыбнулся через слëзы.       Хаск, несмотря на свой характер, всегда может выслушать проблемы и помочь, если надо. Он колкий на язык, но не такой плохой, каким может показаться.       С Черри просто невозможно заскучать — с ней Энджел мог забыть обо всех ужасах его жизни и от всей души разнести что-нибудь ради веселья.       Что же насчëт Чарли... Эта лучезарная девушка вызывала в нëм много чувств, но он не совсем осозновал почему. Может, это была очередная ошибка, вызваннная желанием чего-то бóльшего от этой невыносимой жизни. Может, это просто сон, а Энджел пока не до конца проснулся. А может... Реальная любовь?       Да, именно он, Энджел Даст, известный придурок, флиртующий со всеми подряд, по-настоящему влюбился. Долгое время он пытался убедить себя в обратном, но сейчас это было просто невозможно. Как можно заставить себя разлюбить человека, о котором ты думаешь каждую ночь? Вот именно: никак.       Энджел был бы рад признаться Чарли в своих чувствах и избавиться от этого огромного груза — даже если она откажет, всë равно будет намного легче. Однако, была одна проблема.       Если Энджел расскажет свой «маленький секрет» Чарли или хоть кому-то — об этом вмиг узнает Валентино и захочет использовать это против него. Но долго сдерживать себя он не мог. Энджел и так прятал все свои эмоции за железной бронëй, а тут ещё и это...       Валентино уже использовал его чувства против него. Он знал о той роковой ошибке, из-за которой Энджел был здесь. Он давил на стыд и чувство вины, изворотливо пробирающиеся через кровь.       Вспоминая тот ужас, происходивший на Земле, в голове Даста всплыла ещë одна важная деталь. Чарли была поразительно похожа на его сестру. Наверное, они бы сдружились — обе добрые, благосклонные, стремятся сделать жизни других лучше...       После смерти матери Молли осталась единственным хорошим человеком в его жизни — отец и брат его практически ненавидели, а друзей у него толком не было. Интресно, помнит ли она своего брата, живя идеальной Райской жизнью? Наверное уже нет — столько времени прошло, да и в чëм смысл вспоминать что-то старое, когда ты живëшь так прекрасно? Тем не менее, Энджел никогда не сможет еë забыть.       И вдруг, как яркая вспышка, нахлуныли воспоминания.       Он точно не помнил, сколько ему было лет — наверное, тринадцать или четырнадцать. Но начало того дня он знал отчëтливо, как будто это было вчера.

***

      Если вы думаете, что проснуться от страшного сна — это самое худшее пробуждение, то вы глубоко ошибаетесь. Хуже всего проснуться от ругани семьи — Энтони уже давно привык к тому, как его отец постоянно кричал на мать, брата и сестру. А как Арнольд ненавидел его, сложно было вообразить.       Эти жëсткие слова, до ужаса грубые формулировки... Они не давали покоя.       — Энтони, ты дурак? — послышался резкий голос брата. — Сейчас почти одиннадцать часов, а ты в кровати лежишь!       — Да ладно тебе, Генри. — Открыв глаза, Энтони разглядел лицо сестры. — Сегодня выходной. И не называй Энтони дураком.       — Спасибо, Молли, — улыбнулся Энтони, привставая с кровати.       — А что такого я сказал? — Генри, судя по его лицу, искренне не понимал, в чëм провинился. — Это же правда.       — Да иди ты уже.       Генри, закатив глаза, отправился в другую комнату.       — Не слушай его. Он просто ничего не понимает, — сказала Молли.       — Я и не собирался, — усмехнулся Энтони, но в миг стал серьëзнее. — Меня больше волнует «наш дорогой отец», — он сделал кавычки пальцами, — он хочет втянуть нас в какие-то свои преступные дела... Не знаю, я как-то не очень хочу этого... А мама... Ей становится всë хуже...       Молли тяжело вздохнула и присела на край кровати.       — Я тоже волнуюсь, Энтони. Папа уже сломал Генри... Он совсем не слушает нас... И я тоже боюсь за маму... Но... Давай надеятся на лучшее.       — Я не хочу быть частью всего этого кошмара...       — И я... Может, попробуем как-то поговорить с папой? Вряд ли это поможет, но надо попытаться.       В еë глазах плескалась тревога, но в тоже время и решимость. Энтони всегда восхищался силой сестры. В мире, полном жестокости и несправедливости, она всë ещë оставалась лучиком света.       — Нет... Он не согласится.       — Мы просто попробуем. Вместе.       — Я всë ещë сомневаюсь... Но ладно... Попробуем. А что насчëт мамы? С ней же всë будет нормально?       — Не знаю... Она правда очень сильно заболела, а до врачей ехать далеко. Но у нас, вроде, ещë остались лекарства?       Энтони неуверенно кивнул. Молли, видно, не совсем понимала, что ей сказать.       — А знаешь? — мягко произнесла она. — Я считаю, что всë наладится. Сегодня можем начать искать лекарства, а через пару месяцев, может, маме будет лучше.       Эти слова звучали глупо, по-детски наивно. Но почему-то они действительно придавали немного уверенности. Возможно, потому что других способов успокоить себя просто не было.       — Будем надеется, что так и будет...

***

      К сожалению, их надежды не опровадались.       Энтони потерял мать достаточно рано — через полгода после того разговора. Это было ужасно. Алиса была одной из немногих людей, кого он действительно любил. Но Молли, хоть и сама очень грустила, помогла ему справится с потерей.       Сестра же продержалась с ним подольше — до того дня, пока он не попал сюда. Это было последней каплей. Энтони остался один, в странном, совершенно новом, но таком ужасном мире и, как ему тогда показалось, встреча с Валентино стала спасением. Он предлагал работу, деньги, известность — от такого было сложно отказаться. Но всë сломала одна маленькая просьба — подписать контракт о продаже души. Знал бы Энтони тогда, чем это обернëтся...       Сейчас он видел свою сестру в Чарли. Наверное, одно из их главных сходств — обе были наивные и делали жизни других ярче. Но, к сожалению, не они одни были так похожи.       Валентино напоминал Энджелу его отца, Арнольда: они оба были настолько ядовиты, что способны эмоционально убить одной фразой. Оба могли спокойно причинять боль, даже не поведя бровью. Энджел не знал судьбу Арнольда, но ему точно никогда не хотелось бы встретить его снова.       Внезапно его размышления прервал звук от уведомлений. Энджел с самого начала знал, что надолго эти мысли не расстянутся — всë равно нужно будет идти на работу. Но тут он понял, что голосовые сообщения были отправлены полчаса назад. Готовясь к оскорблениям, он уменьшил громкость.       «Энджи, ты же придëшь сегодня в студию? У нас важные съëмки», — ласково, но с лëгкой ноткой агрессии гласило первое. Следущее было хуже:       «Энджел, ИДИОТ ты, быстро иди в студию или тебе достанется!»       И в ту же секунду пришло ещë одно, длиной почти в целую минуту:       «Я, конечно всë понимаю, но... КАК ЭТО ВООБЩЕ НАЗЫВАЕТСЯ? ЗАБЫЛ ЧТО ЛИ ПРО КОНТРАКТ, ДА? ГОЛОВА ПУСТАЯ! ДУМАЕШЬ, ТЫ МОЖЕШЬ ДЕЛАТЬ ЧТО ЗАХОЧЕШЬ, КОГДА ТВОЯ ДУША У МЕНЯ? ОШИБАЕШЬСЯ! А КТО ТЕБЕ ДАЛ ДЕНЬГИ, ПОПУЛЯРНОСТЬ? ОТ КОГО ЗАВИСИТ ТВОЯ ЖИЗНЬ, НЕ ПОМНИШЬ?! ЕСЛИ ТЫ НЕ ПРИДËШЬ В ЭТУ ЖЕ МИНУТУ, Я...»       Не выдержав эти крики, Энджел выключил звук. В его голове как будто ударило молотком, перекрывшим хорошие воспоминания. Опять... Опять ему придëтся идти в этот кошмар и терпеть Валентино... Впрочем, делать было нечего.       Энджел попытался собраться как можно быстрее. Он и так уже сильно опаздал, а если задержится ещë на пару минут — будет только хуже.       — Всë хорошо. Я скоро вернусь, — с натянутой улыбкой сказал он Фэт Наггетсу. Энджел понимал, что лжëт. Понимал, что ничего хорошего не будет. Да и вернëтся он не скоро, ведь ему придëтся отрабатывать лишние пару часов у Валентино. Но он пытался успокоить себя и Наггетса всеми оставшимися силами.       Он бросил последний взгляд на фото Чарли и убрал его в глубины ящика. Оставалось надеется, что сегодняшний день будет не таким ужасным, как предыдущий...

***

      Хаск и Энджел, что ожидаемо, сидели в баре. Разговор шёл совершенно обычно — Хаск закручивал очередную бутылку, а Энджел рассказывал ему о чëм-то своëм. Они переходили с темы на тему, пока внезапно «тишину» диалога не нарушил Хаск:       — Мне просто интересно, — прямо начал он. — Что происходит между тобой и Чарли?       — А что у нас происходит? — Энджел попытался оставаться невозмутимым, но получалось плохо.       — Ты в неë влюблëн, я прав?       Энджел горячо покраснел. Он ненавидел моменты, когда ему приходилось снимать свою маску рядом с другими. Он не сделает это снова.       «Нет-нет...» — думал он, — «Никаких чувств. Никакой слабости. Тебе плевать на всех и вся, Энджел. Ты помнишь? Тебе плевать».       — С чего ты так решил? — уже вслух сказал Даст, пытаясь прикрыть руками румянец на щеках.       — Ну... Не знаю. Ты же помнишь сегодняшнее упражнение на доверие?       — Это когда Вегги тебя поймала, да? Помню, помню, — с хитрой улыбкой проговорил Энджел. Хаск отвëл взгляд:       — Это к нашему разговору не относится. А вот ты! Держал Чарли как невесту. Или ты не заметил?       — Звучит как бред обузумевшего беса. Я ни в кого не влюблëн, и ты это прекрасно знаешь.       — Я? Знаю? — Хаск оставался со своим обычным скептическим выражением лица. — Я знаю, что ты умеешь очень хорошо притворяться. И я знаю тебя как облупленного. Так что, хватит.       Эти фразы сильно зацепили Энджела. Каждое слово было правдой, но признавать это не хотелось. Если Хаск смог догадаться, какова вероятность, что это сделает Валентино? Раньше Энджел думал, что тщательно заметал следы, но, видимо, он себя переоценивал...       — Всë предельно ясно. Ты думаешь, что об этом узнает Вал и попытается использовать это в своих целях? — спросил Хаск. Энджел еле заметно кивнул — единственное, что ему оставалось.       — Как ты понял? — выдавил из себя он, но его голос звучал хрипло и почти не слышно.       — Я уже сказал, что знаю тебя как облупленного. Было не сложно догадаться. Я, конечно, не эксперт в делах сердечных, но ты, в какой-то степени, прав: признаваться сейчас было бы безрассудно. Но и скрывать всë в себе тоже нельзя. Это может обернуться тебе боком. И, должен признать, ты сильнее, чем думаешь. Так что не позволяй этому... Валентино... тебя контролировать.       — Легко сказать! У него моя душа! Как по-твоему я это сделаю?       Хаск немного смягчился:       — Слушай, ситуация реально страшная. Валентино — мерзкий тип, это факт. Но знаешь, что? Ты — это не только контракт. У тебя, как бы, есть эмоции, есть своя... Личность.       — Т-ты... — Голос Энджела на секунду дрогнул. — Ты не понимаешь, каково это. Он знает всë... Я... Я даже...       — Спокойно, — коротко сказал Хаск, положив руку на плечо друга. — Спокойно.       Энджел сделал глубокий вдох.       — Что ты предлагаешь? — спросил он, чуть успокоившись. — Бороться с ним духовно? Или что?       — Нет, это ерунда. — Хаск усмехнулся. — Начни с чего-то маленького. Например... Найди что-то, что он не может тебе навязать. Что-то, что выберешь ты сам. Как... Может прозвучать глупо, но... Небольшое пространство свободы. А потом, может, придумаем, как дать ему отпор. Не сразу, конечно, но придумаем.       Энджел не совсем знал, как реагировать. Пространство свободы — то, что выглядело недостягаемым, но, в то же время и... Знакомым? Наконец, он собрался с мыслями и ответил:       — Ладно, я сделаю это. Пространство свободы. Довольно мудро, для тебя-то.       Оба засмеялись.       — Ты многого обо мне не знаешь.

***

      Отель Хазбин всë ещë поражал Энджела своей красотой. Он был огромен, алых оттенков, но, почему-то не вызывал того отвращения или даже страха, нежели студия Валентино. Наоборот — здесь хотелось находиться как можно дольше.       В очередной раз прогуливаясь по коридорам, Энджел заметил Чарли, сидевшую около телевизора. Она выглядела почти что на грани слëз, а лицо еë было опустошëнным.       — Что-то случилось? — не выдержав, поинтересовался он.       — Кэти Киллджой... — ответила Чарли. — Она сказала, что идея искупления — бред для наивных детей. А что плохого? Я просто хочу помочь.       В горле Энджела возник ком. Он не совсем понимал, что сказать, но не мог оставить Чарли в таком состоянии. В голове появилась мысль: а зачем он согласился на жизнь в Отеле? Энджел уже давно перестал верить в чудеса, но идея Чарли стала для него шансом начать что-то новое. Он думал, что здесь, возможно, всë не будет так ужасно. И оказался совершенно прав.       — Эта Киллджой всегда была стервой. Не стоит обращать внимания на еë слова. Она сама слабая, вот и боится всего неизведанного.       — А если она права? — Чарли поникла ещë сильнее. — Если я просто трачу своë время впустую?       Энджел, пытаясь найти наиболее подходящие слова, с трудом выговорил:       — Чарли, я... Не очень люблю говорить это, но твой отель значит для меня очень много. Здесь... Здесь я могу ненадолго отвлечься от проблем... И демоны реально могут изменится, если захотят. Ты вообще видела сэра Пентиуса? Он ведь раньше постоянно твердил, какой он крутой злодей, а сейчас совсем другим стал. — С каждой фразой говорить становилось всë сложнее. И чтобы хоть как-то закончить мысль, он добавил: — Так что твоя идея, хоть и кажется странной, на самом деле гениальна.       — Спасибо, Энджи. — Чарли улыбнулась. — Если даже ты говоришь...       — А теперь давай отвлечëмся от этого? Ты, вроде, хотела провести какое-то мероприятие?       Она мгновенно загорелась интузиазмом:       — Сеанс обсуждений! Поможешь?       — Ну... — он замялся. — Я не уверен... Технически, я могу, но если Вал вызовет...       — Он всегда всë усложняет... Ладно. Говори, если нужно будет что-то сделать с ним. А то я уже подготовила речь в твою защиту!       Вспоминая прошлый раз, Энджел сразу отказался:       — Не надо! Я... Как-нибудь сам...       — Хорошо-о-о... — немного сомневаясь, протянула Чарли. — Тогда я пойду?       — Подожди! Я... — Их взгляды встретились. — Да... Конечно. Мне... Тоже... Нужно будет... Идти.       — Скоро увидимся!       Чарли весело помахала рукой и быстро исчезла из виду.       После этого разговора на душе Энджела стало немного легче. Может, он уже нашёл своё пространство свободы? Может, Чарли и еë Отель станут тем, за что ему стоит держаться, чтобы окончательно не погрузиться во тьму?