Defying fate/Противостояние Судьбе

      Энди стояла у окна, глядя на пустынную улицу и всё ещё пытаясь осмыслить события последних дней, когда дверь с шумом распахнулась. Обернувшись, она увидела, как Белла буквально ворвалась в комнату, захлопнула дверь и бессильно сползла по ней на пол. — Трикс? — позвала Энди, подходя и опускаясь перед сестрой на колени. — Трикс, что случилось?       Белла не ответила. В основном потому, что была полностью поглощена хаосом в собственной голове, мысленно прокручивая события последних пятнадцати минут. Она была убийцей? Пожирателем Смерти? Она… пытала… Гермиону? Пока эти мысли роились в её сознании, на передний план вырвалась одна, застывшая сейчас в фокусе её разума.       Она поцеловала Гермиону.       Хотя сестра ничего не говорила, Энди прекрасно понимала, что та чувствует. Белла вела себя точно так же, когда узнала о своём браке с Родольфусом… И Энди сделала то, что всегда делала, когда её старшая сестра была в отчаянии.       Поднявшись, она обошла Беллу и села рядом, обняв её за плечи. И так они молча сидели, пока сестра не будет готова заговорить.       Локация: Комната Гарри       Гарри сидел на кровати, пытаясь переварить тот факт, что его крёстный жив, и что жива Джинни — но не как его жена, — когда в дверь постучали.       Он подошёл и открыл. На пороге стояла Гермиона. — Привет… — Здравствуй, — сказал Гарри. — Можно войти?       Гарри жестом пригласил её, и Гермиона вошла. Подойдя к кровати, она села и тяжело вздохнула. — Как всё прошло? — спросил Гарри. — Ну… она сначала злилась, потом опечалилась, а потом…       Воспоминание о поцелуе Беллы вспыхнуло в её памяти. — Потом она ушла. — Звучит… неплохо? — Я… не знаю.       Гарри сел рядом с подругой: — Что ж… я уверен, её сестра даст нам знать, если что-то случится. — А как у тебя с Джинни? — По пути сюда я попытался с ней поговорить, но она, кажется, не слишком рада меня видеть, — сказал Гарри. — Может, я поговорю с ней? — предложила Гермиона. — Нет. Вместо этого я хочу поговорить с тобой… о том, что будет дальше. — О чём ты? — Я о том… что будет, если мы выясним, что всё это случилось именно из-за Беллатрикс и… — Беллы, — быстро поправила Гермиона. — Прости… просто… мне легче называть её Беллой. — Ладно. Что ты будешь делать, если окажется, что всё это произошло из-за того, что Белла и Андромеда покинули прошлое? — Мы не знаем… — Мы не знаем этого… пока. Но что, если Сириус скажет нам, что случившееся здесь — прямое следствие их поступка?       Гермиона опустила взгляд на свою руку, поглаживая ткань, скрывающую шрам. — Тогда им придётся вернуться… но не по этой причине. — Ты не можешь этого знать. — Нет, это ты не можешь знать. — Гермиона, просто взгляни вокруг. — Я знаю… просто… — Честно, Гермиона, с тех пор как я увидел тебя с ней, меня гложет один вопрос. Зачем? Почему ты так яро защищаешь присутствие Беллатрикс Блэк, когда тебе, из всех людей, должно быть известно, что со временем шутки плохи?       Гарри смотрел на подругу, терпеливо ожидая ответа. Гермиона же нервно потирала руки, затем провела ладонями по лицу и вздохнула. — Тебе когда-нибудь снятся кошмары… о войне? — Конечно. — Какие? — Бой с Томом. Все, кто погиб в битве. Моя семья и друзья в лесу. — Разные моменты, да? — Ага, а что? — То, что случилось в поместье Малфоев… оно со мной осталось. Каждую ночь я просыпаюсь из-за этой раны, — Гермиона подняла руку. — И из-за этой постоянной боли мне снится один и тот же сон, я заново переживаю ту ночь… каждый день. Иногда это терпимо… но в другие моменты я словно снова на том полу… Стало так плохо, что вскоре я начала принимать зелье почти ежедневно, просто чтобы поспать. Я знала, к чему это приведёт, но мне это было нужно. Так и появилась Гермиона Грейнджер — ветеран войны, подруга Гарри Поттера и помешанная на зельях.       Гермиона вздохнула. — Потом я просто плыла по течению дней… порой даже не понимая, какой сейчас день. Бывало, я просто лежала и смотрела в потолок в общежитии, задаваясь вопросом, зачем вообще пытаться снова заснуть, если это принесёт лишь новую боль.       На лице Гарри читалась растущая тревога. — И вот однажды мой разум, видимо, решил… хватит.       Слёзы покатились по щекам Гермионы, но она продолжила: — Я бродила по Запретному лесу в три часа ночи в поисках одного ингредиента.       Светящихся шляпок. — Что это… — осторожно спросил Гарри. — В малых дозах они усиливают зелья. Но по сути… всё, что больше вот этого, — она сжала пальцы, почти не оставив зазора, — считается смертельным ядом. Я… — Гермиона опустила голову. — Я планировала добавить две целые светящиеся шляпки в следующую порцию зелья.       Гарри был в ужасе. — Но потом… прежде чем я нашла их, я нашла пруд. И Беллу, — Гермиона посмотрела на Гарри с внезапной вспышкой гнева. — Так что если хочешь знать, почему мне так важно, чтобы Белла осталась… это потому, что я не знаю, была бы я ещё здесь, если бы не она. Она помогла мне, и это больше, чем могу сказать о тебе или Роне.       Глаза Гермионы расширились, и она прикрыла рот ладонями, в то время как Гарри смотрел на неё с шоком и болью. — Я… прости… я не… — Нет… ты права, — Гарри вздохнул, опустив взгляд. — Мы всегда были сильнее, когда действовали вместе. Ты была нам практически матерью и в школе, и в бегах. А когда ты нуждалась в нас больше всего… нас не было.       Гарри взглянул на Гермиону и взял её руку. — Прости, Гермиона.       Гермиона наклонилась и крепко обняла Гарри, и они просидели так несколько мгновений.       Локация: Комната Беллы и Энди       Энди всё ещё сидела рядом с сестрой, когда та наконец заговорила. — Энди? Можно спросить? — Что? — отозвалась Энди. — Ты думаешь… я плохой человек?       Энди посмотрела на Беллу: — О чём ты? — Я имею в виду, считаешь ли ты меня плохим человеком? — Нет, конечно нет. — Думаешь, я могла бы им быть? — Ну, а кто не мог бы?       Белла тяжело вздохнула. — Что случилось с Гермионой? — …Она рассказала мне о том, что я делала… в её временной линии. И… это было ужасно… — Мне жаль, Трикс. — А теперь… я просто не знаю, взглянет ли она на меня теперь. — Почему? — Потому что я…       «Поцеловала её…» — Потому что я боюсь, что она видит во мне только ту самую. — Какую? — не поняла Энди. — Не знаю… я не могу ясно мыслить… Я просто… не хочу быть тем человеком, о котором она рассказала. — Ну, а ты думаешь сейчас о том, чтобы совершить то, что она описала? — НЕТ! — вырвалось у Беллы, её разум тут же нарисовал картину пыток Гермионы. — Однозначно нет. — А когда-нибудь думала? — …Только о Родольфусе. — Значит, ты не тот человек сейчас, верно?       Белла покачала головой: — Но я всё ещё могу им стать. — Белла, мы все можем быть ужасными версиями себя в других временах или реальностях… или как там это зовется, — Энди жестом обвела всё вокруг. — ВОТ ЭТО должно было случиться. Но это не значит, что та, плохая личность высечена в камне.       Белла опустила голову на плечо Энди, а та продолжила: — Ты не тот человек. Если бы была, то зачем Гермиона продолжала возвращаться?       Белла ещё несколько мгновений смотрела в пустоту, прежде чем её взгляд упал на сумку Энди. — Я… думаю, мне нужно кое-что сделать, — сказала она.       Локация: Комната Гермионы       Гермиона сидела в своей комнате, размышляя о случившемся с Беллой. Несмотря на всё сказанное ими обеими, в центре её сознания оставалось лишь одно — тот поцелуй.       Что-то в нём… заставляло разум Гермионы снова и снова возвращаться к тому мгновению.       Но её мысли были внезапно прерваны. Стук в дверь.       Поднявшись, Гермиона подошла и открыла её. На пороге стояла Белла, держа руки за спиной. — …Привет, — сказала Белла. — П-Привет, — ответила Гермиона. — Можно войти?       Гермиона оглянулась в комнату: — Да… Да.       Белла вошла и остановилась посреди комнаты, повернувшись к Гермионе. Та была слегка озадачена, но её мысли быстро сменились настороженностью и тревогой, когда Белла сделала следующее.       Она вынула руки из-за спины. В них был «Проклятие Лилит»… тот самый кинжал, что оставил шрам на Гермионе… причина её кошмаров. По реакции Гермионы Белла поняла — это именно он. — Я взяла этот нож, когда мы с Энди бежали из дома. Когда Энди рассказала мне, что он делает… я не сложила всё воедино. Но потом… после того, что ты рассказала мне внизу… и после нашей ссоры, я наконец поняла. Это тот самый нож… да?       Гермиона лишь медленно кивнула. — Так я и думала…       Белла достала свою палочку и навела её на кинжал. — Надеюсь, это сработает, — прошептала она.       Сбитая с толку, Гермиона наблюдала, как Белла произносит: — Перэдо.       Глаза Гермионы стали размером с блюдца, когда из палочки хлынула струя кислоты, ударившая в клинок. Металл тут же зашипел и покрылся трещинами. Когда нож проржавел настолько, насколько позволяла магия, Белла опустила палочку.       Она обхватила одной рукой рукоять… а другой — покрытый коррозией клинок. — Белла…       Белла стиснула зубы, чувствуя, как лезвие впивается в её кожу. Но, несмотря на очевидный дискомфорт и боль, она сжала клинок с обеих сторон… пока тот не сломался и не рассыпался на части. Когда осколки кинжала упали на пол, Белла подняла взгляд на Гермиону. — Гермиона… покажи мне свою руку, — попросила она.       Гермиона закатала рукав… Она подняла руку, показав Белле, что шрам всё ещё на месте… — Нет…       Белла подошла, схватила руку Гермионы и начала тереть шрам, отчаянно надеясь стереть его, словно пятно. — Белла, — позвала Гермиона. — Нет, лезвия больше не существует… я не могу причинить тебе боль, — бормотала Белла. — БЕЛЛА! — Гермиона схватила её за запястье.       Обе посмотрели вниз и увидели, что рука Гермионы в крови.       Только… это была не её кровь.       Гермиона медленно развернула ладонь Беллы… На ней было несколько порезов. — У меня кое-что есть, — сказала Гермиона, подходя к сумке и доставая отвар из корня мандрагоры.       Она протянула склянку Белле, и та быстро выпила зелье. Когда пузырёк опустел, они наблюдали, как порезы почти мгновенно затянулись… за исключением явных шрамов, теперь украшавших её ладонь.       Девушки посмотрели друг на друга. Гермиона казалась обеспокоенной, но Белла… не выглядела слишком расстроенной. Напротив, в её глазах читалось… облегчение? — Что? — спросила Гермиона.       Белла взглянула на неё: — Теперь у нас есть ещё кое-что общее.       Гермиона нежно взяла иссечённую шрамами руку Беллы и провела пальцами по следам, ощущая ту же проклятую магию в этих ранах. Белла Блэк и вправду была единственной, кто мог понять её сейчас… — И… я хотела извиниться за… поцелуй, — сказала Белла. — Я не думала ясно, и я…       Пока Белла говорила, Гермиона смотрела на неё. Поцелуй снова проигрывался в её памяти, смешиваясь со словами Беллы. И вот сейчас… у Гермионы сдали нервы. — …И я просто надеюсь, тебе не было неудобн…       Гермиона наклонилась и поцеловала Беллу в губы. Та, явно шокированная, быстро пришла в себя и прижала ладони к лицу Гермионы, Миона сделала то же самое.       Спустя мгновения, которые показались часами, они разомкнули объятия. — Нам стоит, эм… Нам стоит отдохнуть, — сказала Гермиона. — Д-Да, конечно, — Белла направилась к двери.       Гермиона стояла в дверном проёме, а Белла — в коридоре. — Я, эм… Не совсем знаю, что сказать, — призналась Гермиона. — Я тоже…       Неловкая пауза. — Эм… Увидимся утром? — спросила Белла. — Да, — быстро ответила Гермиона. — Отлично.       Гермиона смотрела, как Белла идёт к своей комнате, прежде чем медленно закрыть дверь.       Лёжа в постели, она впервые за долгое время засыпала с самой широкой, светлой улыбкой на лице.