Идеальные дети

- Добрый вечер, дорогие дамы и господа. - монотонным голосом заговорила ведущая. - Вы на канале "Бизнес ТВ" и сегодня мы обсуждаем новости из мира капиталистов. - Федя, что за муть ты включил? - фыркрула Князева, накрывая на стол. - Интересно же. - Нет. - замотала головой Оля, стараясь забрать у брата пульт. Динамичная музыка заставляет девочку всё же заострить внимание на экране. Сменяющиеся кадры графиков акций, которые резко ползут вниз, и портрет Владислава Князева с жирной красной надписью "ОТРЕЧЕНИЕ". - Ой а тут... папа... - Главная новость этого часа, которая уже обрушила котировки холдинга «Север Групп» на 12%. Грандиозный скандал на ежегодном инвестиционном форуме. Молодой ведущий тут же подхватил: - Владислав Князев, единственный наследник многомиллиардной империи, публично отказался от кресла гендиректора и прав на наследство. Варя замерла по центру кухни с тарелкой в руке. Он перевела удивлённый взгляд на экран. - Но шокирует не сам факт ухода, а причина. Князев-младший прямо со сцены заявил, что променял "золотую клетку" на... любовь к бывшей жене и детям. Наш корреспондент был в зале и запечатлел момент, который уже называют "самым дорогим признанием в любви в истории российского бизнеса". Дрожащая камера, вспышки фотоаппаратов. На сцене Влад - растрепанный, без галстука. Напротив него - Владимир Князев, лицо которого побагровело от ярости. - Это должно было стать триумфальным вступлением в должность. - раздаётся голос за кадром. - Седьмое поколение бизнес-династии, триста лет истории... Всё рассыпалось за пять минут. Владислав Князев буквально бросил вызов отцу, заявив, что инвестиции в семью важнее дивидендов. Тарелка выскальзывает из нежных пальцев женщины и со звоном разбивается о кафель. - Владислав так же оскорбил всех присутствующих в зале, что те, цитирую: "...не умеют любить." Передаю слово бизнес-аналитику компании "Север Групп" И. А. Фролову. На экране высвечиватся рыжий мужчина в дорогом, идеальном костюме. Он поправляет очки, кладет перед собой папку с отчетами и тяжёлым взглядом смотрит в камеру. - То, что мы только что наблюдали в главном конференц-холле, на языке бизнеса называется не "поиском себя", а стратегическим саботажем и беспрецедентным репутационным дефолтом. Он открывает папку, не глядя в неё - он знает цифры назубок. - Мы продавали инвесторам не просто акции, мы продавали им стабильность фамилии Князевых. Семь поколений - это был наш главный актив, наша надёжность. И что мы получили сегодня? - он делает паузу, обдумывая слова. - Владислав Владимирович не просто отказался от кресла. Он совершил акт публичного самосожжения, подпалив заодно и наши котировки. Акции упали на 12% за первые сорок минут. Что будет через час? Варя тут же взяла пульт из рук сына и выключила телевизор. - Хватит с вас этих гаджетов. Садитесь ужинать. - Мам, стой. Дай я досмотрю. Телевизор снова включается. - Владислав говорит о «золотой клетке». Но он забыл упомянуть, что прутья этой клетки ковались сотни лет, чтобы обеспечить его детям - тем самым, ради которых он якобы уходит - будущее, о котором миллионы не смеют и мечтать. Он называет это "свободой". Я называю это управленческой незрелостью. Инвестировать в счастье? Прекрасный слоган для рекламной кампании йогурта, но не для главы транснационального холдинга. Любовь не платит по кредитам, любовь не обеспечивает рабочие места и не выигрывает тендеры. У меня всё. На экране снова показалась ведущая. - Прогнозы неутешительны: если в ближайшие 24 часа Владимир Николаевич не возьмет ситуацию под жесткий контроль и не назначит исполняющего обязанности, который будет обладать хотя бы половиной прагматизма своего отца, нас ждет затяжное пике. - Владислав выбрал семью? - подхватил молодой ведущий. - Что ж, это его право как частного лица. Но как наследник и топ-менеджер - он сегодня совершил банкротство. Не финансовое, а этическое. Он оставил армию без генерала в разгар битвы, потому что "вспомнил о доме". Передаю слово Владимиру Николаевичу. На экране появляется злой Владимир. Он сжимает микрофон так, что белеют костяшки пальцев. - Романтика - дорогое удовольствие. Пусть теперь узнает, какова её реальная рыночная стоимость. Хочет жить как обычный человек? Пусть живёт. Но то, что случилось сегодня - очевидная проблема в воспитании. Должно быть, мать слишком уж его баловала. Вопросы есть? Хотя, впрочем, графики на ваших мониторах ответят на них лучше меня. О дальнейших действиях компании пока не скажу, но знаю одно: в ближайшие 24 часа я назначу временного гиндеректора. На экране снова появляется ведущая: - Реакция главы холдинга, Владимира Николаевича Князева, была мгновенной. Источники сообщают, что сразу после выступления, за кулисами произошел тяжелый разговор, после чего Князев-младший покинул форум, отказавшись от комментариев. В студии появляется приглашенный эксперт - финансовый аналитик и психолог. - С нами в студии аналитик Артём Радов. Артём, что это было? Продуманный пиар-ход или эмоциональный суицид? - С точки зрения рынка - это катастрофа. - заговорил психолог. - Инвесторы не любят романтиков, они любят стабильность. Но посмотрите на соцсети! Видео, нарезки, сплетни разлетаются за считанные секунды. Но главный вопрос: примет ли его та самая "бывшая жена"? Кто она - женщина, ради которой человек отказывается от миллиардов? Экран разделяется на две части. Слева - архивное фото Вари, справа - видео Влада на сцене. - О личности Варвары Князевой известно немного. Она всегда избегала публичности, а после развода буквально исчезла с радаров светской хроники. Воспитывает двоих детей. Сможет ли "Морок", как называют Владислава в узких кругах, вернуть то, что когда-то сам разрушил? Нижняя бегущая строка на экране привлекает внимание Варвары: "Акции компании "Север Групп" продолжают падение... Владимир Князев созывает экстренный совет директоров... Пользователи сети спорят: поступок Влада - подвиг или предательство семьи?" Снова появляется ведущий: - Мы следим за развитием событий. Сразу после рекламы - разбор психолога: почему успешные мужчины бросают всё ради любви? Не переключайтесь. Федя устремляет взгляд на маму, что уже сидела на стуле и смотрела в одну точку. Оля фыркнула, пробормотав что-то про: "хорошая отработанная речь, пап". - Мам?... Что будем... делать? - тихо спросил Князев. Варя не верила. Она слишком хорошо научилась жить без него, зашивая дыры в душе, оставленные его вечной занятостью. Слова о "золотой клетке" отзываются резкой болью: она знала о детстве бывшего мужа. Фёдор стоит в дверях, скрестив руки на груди. Его чувства - это смесь облегчения и ярости. Облегчение - потому что ярмо "седьмого поколения" только что сняли и с его шеи. Ярость - потому что отец вспомнил о них только сейчас, когда сам дошёл до края. Оля сидит на ковре, обняв колени. В её глазах - надежда, смешанная с обидой. Она всегда была "папиной дочкой", которая любила отца. Для неё этот поступок - как сцена из фильма, в которую очень хочется верить, но мешает память о пропущенных играх, ведь всё детсво Влад проводил именно с Федей. Варя медленно опускает руку с пультом. Тишина в комнате кажется тяжёлой, почти осязаемой. - Он отказался от всего. Ради нас. - тихо говорит Князев. - Не ради нас, Федя. - огрызнулась Оля. - Ради себя. Ему просто надоело играть в папиного сынка. - Прекратите. - перебивает их Варя. - Это не игра. Чтобы так ответить Владимиру Николаевичу… нужно быть либо безумцем, либо окончательно свободным. Оля вскакивает с пола. - И где он будет теперь со своей свободой? Придёт сюда? Снова будет обещать, что теперь всё будет иначе? Что он будет делать, когда поймёт, что мы - это не его акции, которые можно просто вернуть? Фёдор не выдерживает, он хватает сестру за руку, заставляя ту посмотреть ему в глаза. - А тебе бы хотелось, чтобы он остался там?! Чтобы он стал таким же каменным, как дед? Хочешь, чтобы вся твоя жизнь была расписана? Хочешь, чтобы ты в 18 лет вышла замуж за того, кого подыщет тебе папочка? Хочешь, чтобы тебя так же били и держали на хлебе и воде?! Он нас любит и он это публично признал! Варя встаёт, откладывая пульт. - Признать и сделать - разные вещи. - она подходит к окну. Внутри неё пульсирует одна фраза: "Я потрачу всю жизнь на то, чтобы она меня простила". - Он разрушил свою жизнь за пять минут. Сжёг мосты, которые строили поколения. Это... это страшно. И это самое смелое, что он делал в жизни. - Мам... ты ему веришь? - спросил Фёдор. - Я верю, что он наконец-то почувствовал боль. Но я не знаю, что делать с этим его "выбором". Семья - это не то, что выбирают в прямом эфире. Это то, чем живут каждый день. - Теперь журналисты будут дежурить у нашего подъезда. - ухмыльнулся Федя, отпуская сестру. Варя оборачивается к сыну, её взгляд становится жестким и защищающим. - Значит, мы закроем эти двери. Федя, он больше не гендиректор. Он просто человек. Человек, который совершил глупость и потерял нас. Но если он думает, что одна речь заменит месяцы отсутствия - он ошибается. - Но ты же дашь ему... просто поговорить? Не в телевизоре? - продолжал Федя. Варя молчит. В её голове всплывает образ Влада на сцене - взъерошенного, с горящими глазами, совершенно не похожего на того холодного бизнесмена, которым он был последние полгода. Она чувствует, как её броня, которую она ковала годами, даёт трещину. - Если он придёт... - она делает глубокий вдох. - Я не обещаю, что впущу его в дом. Но я обещаю, что выслушаю его. Без камер, без Владимира, без его миллиардов. - У него их больше и нет, мам. - напомнила Оля. - Он теперь никто. - Нет, Оля. - мягко ответила Варя. - Кажется, он впервые за свою жизнь стал кем-то. Вопрос только в том - не слишком ли поздно. - Никогда не поздно, если любишь. - тихо сказал Фёдор. - Он всегда так говорил. Варя ничего не отвечает, но её пальцы судорожно сжимают край подоконника. Мысленно она уже там, в том моменте, когда раздастся звонок в дверь. И она знает: этот звонок раздастся сегодня. "Ты всё разрушил, Влад. Но почему мне кажется, что под этими обломками я впервые вижу того мальчика, в которого влюбилась в институте? Будь ты проклят со своим благородством..."

***

22 года назад. Коридор института имени Баумана. - Алис, я считаю что это плохая идея... - Варя сжала в руках папку с докладом. - Да брось, Варечка. - махнула рукой Алиса. - Это физкультура, последняя пара в субботу! - Ладно, согласна. Давай свалим. Мимо прошла толпа четверокурсников - взрослые парни, что возвращались с военного учебного центра. - О, какие люди! - ухмыльнулся Князев, подходя к девушкам. - Вы уже всё? Колючка, так давай я тебя провожу? - Что? Ну уж нет. - девушка сильнее сжала папку в руках. - Я, пожалуй, откажусь, у меня ещё физкультура. - Варя, но мы же только что решили- - Нет, мы не прогуляем. Пошли на физкультуру. Влад ухмыльнулся. - Стой, Колючка. - он взял девушку за руку, притягивая к себе и наклоняясь, шепча на ухо. - Ты сегодня особенно красива. Тебе очень идёт эта косичка, заплетайся так почаще. - Ещё чего. - она отталкивает парня. - Буду с распущенными ходить. Тебе назло. Алиса, пошли. Часикова, что в это время обжималась с каким-то парнем, отдала ему свой номер телефона и догнала Варю. - Он такой классный, Варь! - Кто, Морок? - Сдался мне твой Морок. Я про Марка с 3 курса ядерной физики и астрономии. Такой классный. - Так ты же с Ильёй встречаешься... - Да фу, он уже мне надоел. Варя покосилась на подругу. - Так нельзя, Алис... - Не учи меня. Как я могу разорваться? Я не виновата, что у нас так много красивых парней! Вон, например, тот!... Секундочку. И Алиса подошла к незнакомому высокому парню. - Я Алиса, не против познакомиться? Парень молча продемонстрировал обручальное кольцо. - Ой, прошу прощения, я не знала... - А ещё, Часикова Алиса, ты, наверное, меня не узнала? - он улыбнулся. - Воронцов Корвин, преподаватель философии. Розоволосая девушка тут же залилась румянцем. - Господи, простите пожалуйста! Я и правда Вас не узнала... Простите... Варя оттащила подругу от преподавателя. - Еще раз простите! Ветрова, краснея от стыда за подругу, затащила её в раздевалку. - Ты думай к кому лезешь, идиотка! - Да ладно. - махнула рукой Алиса, смотря в зеркало. - Какая же я красотка. Варя лишь выдохнула, расстёгивая и снимая блузку. Тут дверь резко распахивается и в раздевалку заходят Абрикосов с Князевым. Ветрова тут же краснеет, прикрываясь блузкой, что казалась сейчас жалким кусочком ткани. - Простите дамы. - не смотря на первокурсниц, Саша прошёл вглубь раздевалки, стараясь что-то найти. Морок засунул руки в карманы, стоя в дверях. - Дверь хоть закрой. - злится Ветрова, прижимая к себе блузку, не смея подойти к Владу ближе, чем на два метра. - А что, Колючка, стесняешься? - он ухмыляется, подходя к девушке почти вплотную. Опускает взгляд ниже, поправляет лямку лифчика. - Не стесняйся, хочешь, я тоже что-нибудь сниму? Варя краснеет сильнее, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Князев, пошли. Девочки, простите ещё раз, просто Алёнка кроссовки забыла, попросила забрать. - и Абрикосов вытащил Влада за капюшон толстовки из раздевалки. Алиса улыбается, пару секунд постояв в тишине, а затем подходит к Варе, что спокойно выдохнула. - Ну и... что у вас с Владом? - Ничего. - пожимает плечами девушка, одевая футболку. - Отлично! - Алиса захлопала в ладоши, доставая телефон. - Тогда я забираю его себе. - Что значит "забираю"? - Ну то, что он теперь будет моим парнем. - Часикова быстро переоделась, завязывая кроссовки. - Ну, если ты, конечно, не против. - Почему я должна быть против? - поджала губы девушка. - Он мне никто. - Отлично! Жду тебя в зале. И дверь захлопнулась за розоволосой девушкой.

***

Вечер перестал быть томным в тот момент, когда под окнами взвизгнули тормоза машины, а через минуту в дверь позвонили - настойчиво, но не грубо. Фёдор и Оля замерли в коридоре, но Варя одним взглядом указала им на комнаты. - Это моё дело. Вы уже пытались нас помирить, в итоге мы развелись. - твердо сказала она. - Мы просто идеальные дети. - саркастично улыбнулся Князев, утаскивая сестру в комнату. Когда Варя открыла дверь, Влад выглядел так, будто прошел через шторм. Куртка была расстегнута, на ней ещё был виден снег, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, волосы спутаны ветром. В его глазах не было привычного блеска превосходства - только изнеможение и странная, пугающая нежность. Взгляд Князева скользит вглубь квартиры, тот замечает разбитую тарелку и включенный телевизор на нужном канале. - Ты всё видела?... - Это видела вся страна, Морок. Ты сумасшедший. Он сделал шаг вперед, в тепло прихожей. Варя не отступила, но и не впустила его окончательно. Между ними повисло напряжение, в котором плавились месяцы обид. - Наоборот. Я впервые пришел в себя. Я ехал сюда и думал... Отец прав - я предал его дело. Но я больше не мог молчать. Варя сжимает ручку двери сильнее, сдерживаясь, что бы не захлопнуть её перед носом бывшего мужа. - Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не просто ушел, ты сделал нас мишенью. Завтра здесь будут толпы репортеров. Ты бросил свои миллиарды к моим ногам, но ты не спросил, нужны ли они мне такой ценой! Влад делает шаг ближе, встаёт почти вплотную к женщине. - Мне плевать на деньги, Варя. У меня остались личные счета, нам хватит на нормальную жизнь, но... я пришел не для того, чтобы считать деньги. Я пришёл извиняться. "Он сумасшедший. Он действительно всё бросил. И он не боится. Он абсолютно спокоен в этом хаосе." - Это твой самый крупный блеф? - Князева отошла от мужа на несколько шагов. - Ты решил, что если разрушишь свою жизнь, я обязана буду тебя пожалеть и впустить обратно? Влад выдыхает, отрицательно качая головой. - Не надо меня жалеть. Никогда, Варь, никогда не жалей меня. Мы договаривались. - он смотрит в аметистовые глаза, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. - Я прошу шанса заслужить твоё прощение. Я знаю, что я пропустил много чего за эти полгода. Он внезапно опускает голову, и его голос становится совсем тихим. - Сегодня отец сказал, что я меняю триста лет истории на "девчонку". А я смотрел на него и понимал: триста лет - это ничто, по сравнению с тобо... - Влад замирает, кашлянув. - С семьёй. Я хочу просто быть отцом. Я хочу завтра проснуться и не проверять котировки акций. Я хочу спросить Федю, во что он играет на компьютере, и не смотреть при этом на часы. Глаза Вари наполняются слезами, которые она отказывается выпускать. - Феде через две недели восемнадцать, Морок. Он уже почти мужчина. Ты не можешь просто купить его интерес разговором об играх. - Я знаю. Я буду стучать в эту дверь каждый день. - он кивает на входную дверь. - Даже если ты её не откроешь. Теперь у меня есть на это время. Вся жизнь. В этот момент из глубины квартиры послышался шорох одежды. Фёдор вышел в коридор, за ним осторожно выглядывала Оля. Влад опустил глаза, замечая с каким холодом на него смотрит дочь. - Мама права. Нам не нужны твои жертвы и извинения, пап. Влад замер, глядя на Олю. Он перевёл взгляд на жену, что с нескрываемым презрением смотрела на него. По спине пробежал холод. Морок посмотрел на сына, ища какой-то поддержки, но Фёдор молчал. Да, он смотрел на отца с нежностью, было видно, что тот скучал, но... он не говорил ни слова. Наконец старший сын набирается храбрости. Он выходит чуть вперёд, скрещивая руки на груди и наклоняя голову вбок, как всегда делал Влад. - А ты... правда теперь будешь дома? Совсем? С... мамой? Влад посмотрел на сына, его губы дрогнули в подобии улыбки. - Если ваша мама позволит мне хотя бы зайти выпить чаю... то да. Совсем. Варя смотрела на него - на этого человека, который только что сжег мосты стоимостью в миллиарды долларов, чтобы просто стоять в её прихожей. Её гнев медленно сменялся странным, онемевшим чувством надежды. Варя медленно отступает от двери, освобождая проход на кухню. - Чай на кухне. Но не вздумай... не вздумай говорить о бизнесе. И не доставай телефон. - У меня его нет. - Влад делает облегчённый вдох, будто впервые за долгое время набрал в легкие воздуха Он вошел, и дверь за ним закрылась. Снаружи остался шум новостей, ярость Владимира, бизнесменов, аналитиков и рушащаяся империя. Варя идет на кухню, её рука случайно касается его рукава. Она не отдергивает руку, но и не берет его за ладонь. Пока что рано. Но Влад следует за ней, и в его походке больше нет спешки человека, который боится опоздать на встречу. Теперь он наконец-то пришел вовремя. Влад сел за стол, а Варя тут же поставила перед ним чашку чая, и встала напротив опираясь на на столешницу кухни. Федя и Оля замерли у закрытой двери, прислушиваясь к каждому звуку на кухне. - Ну, чего не пьёшь? - она кивает на чашку. - Я не хочу пить. - Зачем попросил? Только чайные пакетики на тебя перевожу. - фыркнула Варя, скрещивая руки на груди. - Ну так что ты хотел сказать? Мужчина выдыхает, смотря в чашку, затем поднимает глаза на жену. - Я постоянно работал, думая, что делаю это для вас. Но какая от этого польза, если в семье нет любви? Я был глуп. Я уделял внимание деньгам, цифрам, работе, да чему угодно, а не твоим чувствам. Прости, что заставил тебя чувствовать себя одинокой, даже будучи замужем. Я всё исправлю. Мне не нужны эти совещания до полуночи, мне нужна ты. Ты - моё единственное настоящее достижение, и я никогда больше не поставлю работу выше нашей семьи. Варя молчала. Она продолжала пилить Влада холодным взглядом, как вдруг тихо ухмыльнулась, опуская голову. - Долго репетировал? - Честно? Да. Но у я на всякий ещё несколько примеров накинул, можешь почитать. - мужчину протянул жене сложенный длинный листок. - Четырнадцатое, двадцать первое и сорок второе мне помогал написать Федя. Варя резко поднимает глаза, отрываясь от чтения. - Федя? Когда он успел? - Там такая ситуация интересная произошла...

***

4 часа назад. Машина Абрикосова. - Что за девочка? - Да это Таня, успокойся. - Почему она в городе? Она должна была приехать в апреле. - хмурился Влад, смотря на сына через зеркало заднего вида. - Изменились планы. Пап, ты мне не веришь или что? Думаешь я изменщик? - начал злиться подросток. - У меня тоже есть вопрос. Почему ты здесь? Ты должен быть в больнице еще неделю. - А он у нас беженец. - улыбнулся Саша, заводя мотор. - Ты едешь мириться с мамой? - Планирую. - четно признался мужчина. - И что ты будешь ей говорить? Влад молча протянул сыну листочек. Тот внимательно прочитал, посмеиваясь. - 12 ещё более менее, но с 7 у тебя проблемы. Что за ресторан и чем таким вы там занимались? - Маленький ещё. Верни листок. Фёдор вернул бумажку отцу, давясь смехом. - Давай помогу? Набросаю ещё пару идей. Настоящее время. - Ясно. - выдохнула Варя, не возвращая листок. - Я ещё почитаю. И про ресторан и про всё, на что хватило твоей пошлой фантазии. Влад улыбается, с нежностью смотря на жену. Варя сразу замечает этот вдгляд. - Зачем, Морок? Зачем так... громко? Можно было спокойно уйти. Мужчина поднимается, подходит к жене совсем близко, почти касаясь её ладони своей рукой. - Потому что по-другому бы не получилось. По-другому ты бы меня не услышала. Если ты ещё хоть немного... Он не договорил. Влад протянул руку, касаясь кончиками пальцев её ладони. Для девушки это было похоже на электрический разряд. Та слабо вздрогнула, но не отстранилась, наоборот, переплела пальцы рук. Оля с Федей, что стояли по другую сторону двери, перестают дышать, переглядываясь. Варя почти коснулась его плеча, собираясь обнять, как в этот момент дверь распахивается от резкого удара о стену. В прихожую вваливается Серёжа - в мятой куртке, с колючим взглядом человека, привыкшего озираться. Он бросает ключи на тумбочку и замирает, увидев Влада. - Опа. А чё это у нас тут за гости из списка Форбс? - он шмыгает носом, вытирая руки о куртку. - Варечка, ты вроде не говорила, что у нас сегодня приём. Влад медленно отпускает руку Вари. Его лицо мгновенно превращается в ту самую холодную, смертоносную маску, какую он надевал на переговорах. - "У нас"? Варя... это что, шутка? Я отказался от миллиардов ради того, чтобы застать в твоей прихожей... другого мужчину? - Влад, подожди! Это не то, что ты думаешь! Это Серёжка Воронцов, просто... ему некуда было идти, Федя сказал, что… - Некуда было идти?! И ты решила превратить дом в приют для бывших зэков? Или тебе просто было скучно, пока я лежал в больнице? У тебя настолько острый дефицит мужского внимания, что ты готова пустить в постель первого встречного бродягу, лишь бы не быть одной? Варя тут же вспыхивает, резкая обида перекрывает страх. - Как ты смеешь?! У тебя реально комплекс неполноценности, Морок, ты теперь считаешь меня чуть ли не шлюхой! Я не изменяла тебе! Я спасала человека, потому что наш сын... - Твой сын притащил в дом преступника, а ты позволила ему жить в соседней комнате? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Какая разница Серёжа это или нет? У вас не сильно большая разница в возрасте! Тебе нужен был кто-то "настоящий"? Кто-то попроще? Оля тут же встаёт между мужчинами. - Перестаньте! Папа, замолчи! Серёжа вообще... он просто жил тут, он маму не трогал! - Оля, иди в комнату. - огрызается Морок. Фёдор стоит в дверях кухни. Он выглядит на удивление спокойным, хотя его руки сжаты в кулаки. Он смотрит на этот хаос - на ревнующего отца, на оправдывающуюся мать и на ухмыляющегося Серёжу. - Хватит орать. Оба. Все замолкают. Влад переводит на сына яростный взгляд. - Федя, ты понимаешь, что этот человек - беглый зэк? Ты понимаешь, что твоя мать могла пострадать? - Это я его привел. И я всем вам наврал. На секунду в квартире наступает тишина, слышно как тикают часы на кухне. - Федя... Ты сказал, что его выпустили условно-досрочно. - дрожащим голосом сказала Варвара. - Что ему негде жить, что он- - Я знал, что ты не пустишь беглого. Поэтому наврал про условно-досрочные. - он смотрит на отца. - А тебе, пап, я сказал, что мама одна, потому что знал: если ты услышишь про мужика в доме, ты даже из больницы не выйдешь. Ты бы просто сдох там от своей ревности. Серёжа тут же вмешивается, подмигивая Владу. - Пацан дело говорит. Я тут как цепной пёс был. А твоя жена, Князев, святая. Она ночами по тебе плакала. Так что зря ты на неё гавкаешь. Влад переводит взгляд на Серёжу. В нем больше нет ревности - только холодный, расчетливый гнев. - У тебя есть пять минут, чтобы забрать вещи и исчезнуть. Я не сдам тебя полиции прямо сейчас только потому, что ты не тронул мою жену. Но если через пять минут ты будешь в радиусе километра - я вспомню, как работают мои связи. Уходи. Серёжа оценивающе смотрит на Влада, понимая, что "глава семьи" вернулся. - Без проблем, шеф. - он пожимает плечами. - Пацан, лови краба. Воронцов прощается с Федей. Когда дверь за Серёжей закрывается, в квартире повисает тяжелая тишина. - Варя... Я... я наговорил ужасных вещей. Я просто испугался, что- - Ты не испугался, Влад. Ты мне не поверил. Снова. Ты отказался от компании, но ты не отказался от своей привычки видеть во всех врагов. Она уходит на кухню, оставляя Влада и Федю стоять в прихожей друг напротив друга. Примирение сорвано. Стены "золотой клетки" рухнули, но под ними оказались новые обломки - из лжи, страха и недоверия.