Идеальные дети

Варя стояла у раковины, её плечи мелко дрожали. Она пыталась собрать осколки разбитой тарелки - той самой, которую она выронила из рук, узнав информацию об уходе Князева. Мысли путались, в ушах всё еще звенели обвинения Влада в "дефиците внимания". Резкая, обжигающая боль прошила ладонь. Варя вскрикнула, разжимая пальцы. Крупный осколок скользнул по коже, оставив глубокий разрез. Густая, алая кровь мгновенно заполнила ладонь и начала капать на белый кафель, смешиваясь с прозрачными остатками воды. - Помочь? - голос Влада прозвучал совсем рядом. Он оказался на кухне мгновенно, словно всё это время стоял за дверью, не решаясь войти. Влад перехватил её руку у запястья. Его ладони, еще недавно сжатые в кулаки от ярости, теперь были невероятно осторожными. - Тише, тише... Глубоко как. - выдохнул он. Его голос больше не был колючим. В нем звучал первобытный, чистый испуг за неё. Он усадил её на стул и метнулся к шкафчику за аптечкой. Варя смотрела на него сквозь пелену слез. Она видела, как он, не глядя, находит перекись, пластыри и антисептик. Он знал, где что лежит в её доме. Откуда, если он здесь впервые? Влад опустился на колени перед ней, позабыв о больной коленке. Он взял её раненую руку, положив её на своё колено. - Сейчас будет щипать. Потерпи. Он начал промывать рану. Варя зашипела от боли и попыталась отдернуть руку, но он удержал её - не силой, а мягким, успокаивающим поглаживанием по предплечью. Его пальцы едва касались её кожи, но это касание было пропитано такой нежностью, какой Варя не чувствовала от него даже в самые лучшие годы их брака. "Почему он такой сейчас? Где тот человек, который пять минут назад обвинял меня во всех грехах?" Влад поднимает глаза на секунду, встречаясь с аметистовыми. - Прости меня. Я сошел с ума от страха, что этот... - Морок пропустил обзывательство. - Что он мог касаться тебя. Я идиот, Варя. Я наговорил тебе гадостей, потому что сам чувствую себя... ничтожеством. Мой комплекс неполноценности - это не про тебя. Это про то, что я боюсь не стоить твоей любви. Он начал аккуратно накладывать повязку. Его движения были точными, но медленными, словно он хотел продлить этот момент близости. Он забинтовал её ладонь и, прежде чем закрепить край, прижал забинтованную руку к своим губам, нежно целуя. - Перестань... Ты напугал детей. Ты мне не поверил. - Я верю тебе больше, чем самому себе. Он поднялся с колен, всё еще удерживая её за руку, и осторожно притянул её к себе. Варя не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в его футболку, чувствуя запах антисептика, его парфюма и... дома. Влад обнял её - сначала осторожно, боясь задеть рану, а потом всё крепче, пряча лицо в её волосах. "Слава богу, она не оттолкнула меня. После всего, что я наговорил..." - Больше никогда не говори, что мне не хватает внимания. Мне всегда не хватало именно тебя. Влад сжимает её плечи сильнее, его голос чуть дрогнул. - Я потрачу каждую секунду своей жизни на то, чтобы ты больше не чувствовала себя одинокой. Я клянусь. Они стояли посреди кухни среди осколков посуды, которые больше не имели значения. За стеной было слышно, как Федя и Оля о чем-то тихо переговариваются - напряжение в доме спало. Через несколько минут Морок отстранился. - Иди отдыхай. Я уберу осколки. Девушка улыбнулась, поправляя волосы. Князев улыбнулся ей в ответ, направлясь к выходу из кухни за тряпкой, чтобы вытереть кровь. - Стоять. Влад замер, сердце ушло в пятки. Он обернулся к бывшей жене, с наигранным удивлением смотря на неё. - Что такое? - Ты хромаешь. Мужчина на секунду замер, а затем выдавил улыбку. - Да ну, Варь. Брось. Из-за чего мне хромать? Девушка прищурилась. - Влад, ты хромаешь. На правую ногу. У тебя снова проблемы с коленом? Князев замер у двери, вцепившись в ручку так, что побелели костяшки. - Тебе показалось. Просто пол скользкий, я оступился. Занимайся своей рукой. Варя медленно обошла стол, не спуская с него глаз. - Я знакома с тобой с 16 лет. Я знаю твою походку лучше, чем свою собственную. Сядь. Живо. - Перестань со мной нянчиться! Я не инвалид и не твой пациент. Со мной всё в порядке. Я просто... устал. Он попытался сделать шаг к ней, чтобы доказать свою правоту, но колено предательски отозвалось острой болью. Влад едва заметно поморщился и инстинктивно перенес вес на здоровую ногу. - Опять? Опять ты начинаешь это, Морок? "Всё в порядке", "я справлюсь", "не лезь не в своё дело". Ты только что говорил о доверии. А теперь ты снова превращаешься в упрямого идиота. - Это не упрямство! Это нормальное мужское поведение. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня с жалостью. Я и так две недели был овощем на больничной койке, пока вы тут выживали. Я пришел сюда защищать вас, а не... не чтобы ты меня мазями мазала! "Он мне не доверяет? Он до сих пор думает, что я люблю его только тогда, когда он в полном расцвете сил и в дорогом костюме?" Варя подходит вплотную, глядя ему прямо в глаза. - Ты думаешь, я тебя жалею? Ты серьезно так думаешь? - А как это еще назвать? Твой голос... этот "врачебный" тон. - отводит взгляд мужчина. Князева берет его за плечи, заставляя смотреть на себя. - Это не жалость. Это забота. Я боюсь за тебя. Мне больно, когда тебе больно. И если ты сейчас не сядешь на этот диван и не дашь мне посмотреть твою коленку, я сделаю тебя хромым на обе ноги. В семье не скрывают боль, чтобы казаться "круче". Влад стоял неподвижно. Его челюсти были плотно сжаты. В его голове всё еще звучал голос отца: "Тряпка! Уходи. Мужчина не жалуется!" Но глядя на Варю - на её раскрасневшееся лицо, на бинт на её руке он вдруг почувствовал, как эта старая броня трещит по швам. - Я просто хотел... хотел быть нормальным для тебя. Хотя бы один день. - еле выдавил из себя мужчина. Он наконец-то опустился на диван, тяжело выдохнув. Взгляд девушки мгновенно смягчился, она опустилась перед ним на колени, как он недавно перед ней. - Ты и есть нормальный. Она осторожно закатала его штанину. Колено было опухшим и горячим, а в месте под коленкой было тёмно-синим, почти чёрным. Варя коснулась его очень бережно, прохладными пальцами. Влад слегка вздрогнул, задерживая дыхание, смотря на коленку. Она встала с пола, уходя из кухни, бросив короткое: "я скоро." Князева принесла таз с прохладной водой, противовоспалительную мазь и эластичный бинт. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая только приглушенным гулом холодильника и тяжелым, рваным дыханием Влада. Он сидел, кусая внутреннюю сторону щеки до крови, всем своим видом показывая, что ему не больно. Каждый раз, когда Варя осторожно касалась его распухшего колена, по его телу проходила судорожная волна боли. Князева открыла мазь, выдавливая немного себе на пальцы, начиная втирать её в кожу. Она видела, что веки её мужа плотно сжаты, скрывая глаза. Под ресницами предательски блестела влага. - Дыши. Не задерживай дыхание, так еще больнее. "Боже, какой же ты упрямый... Взрослый, сильный мужчина, а ведешь себя как маленький мальчик, которому запретили плакать под страхом наказания. Мне так хочется обнять тебя и сказать, что здесь, в этой кухне, тебе не нужно быть героем. Мне больно смотреть на твою борьбу с самим собой больше, чем на твою рану." Варя останавливается, кладет теплую ладонь на его бедро выше раны. - Влад, посмотри на меня. Он не сразу, но открыл глаза. Они были красными, полными муки и какой-то детской растерянности. Он выглядел так, будто его застали за чем-то постыдным. - Чего ты ждешь? Мажь. Я не умру. - Я боюсь, что ты так и не научишься мне доверять. Ты сейчас готов на всё, что угодно, лишь бы никто не увидел твою слабость. Влад тут же отворачивается. - Это не слабость. Я не имею права быть беспомощным. Не сейчас, когда я должен... Он не договорил, резкая боль в коленке заставила его замолчать. Девушка устало выдыхает, снова начинает втирать мазь, на этот раз еще нежнее, почти лаская кожу. - Плакать передо мной - это не потеря контроля. Это высшая степень доверия. Тебе не нужно ничего доказывать. - она поднимает взгляд на него, что старался глубоко дышать, отвлекаясь от боли. - Сколько раз ты передо мной плакал? Молчишь? - Вот и ты замолчи. - огрызается Морок. - Нет уж, я отвечу. 4 раза, Влад. За 20 лет брака. За 25 лет знакомства. "Почему мне так стыдно? Я чувствую, как слеза всё-таки скатывается по щеке, и не могу её остановить. Я тряпка." - И последний раз ты плакал 15 лет назад. Когда родилась Оля. - Хватит болтать. Девушка улыбается, убирая мазь и доставая бинты. - Что ещё припомнить? Твою истерику, когда я сказала, что твои чувства не взаимны? - Это было 23 года назад. Об этом не надо вспоминать. - Ну почему же? Я, например, хорошо помню, как ты- - Хорошо, я признаюсь. Я боюсь, что мы не сможем помириться, если я буду таким беспомощным куском мяса. Тебе не нужен будет такой муж. - он поднимает глаза на жену. - Довольна? Это было первое честное признание за весь день. Варя замерла на секунду, а потом улыбнулась шире, продолжая завязывать бинты, фиксируя ногу в определённом положении. - Ещё немного потерпи. Она закончила бинтовать и аккуратно закрепила край. Всё это время Влад сидел неподвижно, смотря в одну точку на стене. - На самом деле, Влад- На кухню заходит злая Оля. Она хлопает кухонной дверью, смотрит на маму, а затем переводит взгляд на отца. - Что у вас тут? А, медицинские курсы? - он подходит к холодильнику, открывая его и доставая бутылку газировки. - Мам, пап, можно я с Никитой и Максимом погуляю? - Оля, уже поздно, так что- - Спасибо. - она целует маму в щёку. - Я буду дома в 12. Девочка направляется к выходу из кухни, как замирает в дверном проёме. - Ах да. Мам, можешь 1000 рублей дать? - У нас теперь что, улицы платные? - Ну мааам. - Нет. Я давала тебе деньги на прошлой неделе. Девочка поджимает губы, а затем смотрит на папу. - Пап, а ты? - Двести. - Восемьсот. - Ты будешь со мной торговаться? Оля садится рядом с Мороком на диван, обнимая одной рукой. - Папа, ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю. - начала она. - Ты самый справедливый и щедрый папа на свете. Да? Мужчина поджимает губы. Смотрит на Варю в поисках поддержки, но та лишь хмурится и встаёт с колен, поправляя платье. - Ты самый лучший папа на свете. - Хорошо, возьми тысячу. Но чтобы в 12 было дома. - Конечно! Спасибо большое! - Как легко тобой манипулировать, Морок... - устало потёрла переносицу Варя. Девочка подскочила с дивана, посылая Владу воздушный поцелуй и уже побежала к выходу из кухни, как вдруг в дверях столкнулась с хмурым братом. - Никуда ты не пойдёшь. - холодно говорит Князев. - В 12 часов шляться с какими-то парнями по тёмным дворам? Ещё чего. И никаких денег тебе не дадут, ты на прошлой неделе 5 тысяч у мамы взяла. - Не лезь не в своё дело. Федя смотрит на маму, что явно не собиралась влезать в ссору. - Нет, Оля. - стоит на своём Фёдор. - Мне через две недели 18, и я должен быть дома в 11. Карманных денег мне дают в два раза меньше, чем тебе. Имей совесть. Девочка хмурится. - У тебя завтра контрольная по физике, а ты даже не знаешь тему. Так что сейчас ты забываешь про своих мальчиков и идёшь читать учебник. - Не пойду. - он топнула ногой. - Ты мне никто, чтобы что-то запрещать! - Я заместитель наших родителей. А наши пока начальники не работают, - он посмотрел на отца, что не мог встать с дивана, а затем на мать, что собирала осколки тарелки. - То я займу их место. Сдавай все свои гаджеты и иди делать уроки. Оля фыркнула, отдавая брату телефон. - Я сказал все гаджеты. Закатив глаза, девочка отдала наушники, второй телефон, часы, и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. - Балуете девочку. - только и сказал Федя, ещё раз посмотрев на родителей. Он ушёл из кухни, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Почти 18 лет назад. Квартира Влада и Вари. Влад сидит за столом, перед ним стоит нетронутая чашка чая. Он смотрит в одну точку, в руках зажат выключенный телефон. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени. Абрикосов заходит, на ходу снимая куртку - он только что вернулся со свидания с Алёнкой, которое сократил, чувствуя, что с другом что-то не так. - Влад, ты прикинь, Алёнка, оказывается, тоже любит "Металлику". Прости, что задержался, Алёнка опять начала... - он осекается, заметив состояние друга. Его голос мгновенно падает до серьезного тона. - Влад? Ты чего? Опять из-за Вари? Влад, вы же вчера помирились. Или нет? Князев не шевелится. Он даже не моргает. Его губы едва заметно дрожат. Факир подходит ближе, кладет руку на плечо друга. - Владос, не молчи. Что произошло? - Мама... Саша на секунду замирает. - Что - мама? Она в больнице? Что-то с давлением? Влад поднимает на него глаза, и в этом взгляде столько боли, что фокуснику становится больно дышать. - Её больше нет, Саш... Позвонили полчаса назад... Сердце... В кухне повисает мертвая тишина. Абрикосов замирает. Перед его глазами проносятся обрывки воспоминаний: тётя Елена, всегда улыбающаяся, пекущая самые вкусные блины. Как она гладила их обоих по головам, называя "мои сыночки", как она единственная знала, как успокоить Влада, когда тот лез в драки. Она была воплощением самой сильной материнской любви. В горле факира встает ком, глаза мгновенно наполняются влагой. - Нет... господи, Влад... Нет. Саша не находит слов - они сейчас бессмысленны. Он просто делает шаг вперед и крепко, изо всех сил, обхватывает лучшего друга руками, притягивая его голову к своей груди. И в этот момент Влад ломается. Всё то напряжение, которое он сдерживал, вся та взрослая маска силы, которую он носил годами - всё рушится. Он вцепляется пальцами в футболку фокусника так сильно, что костяшки белеют, и начинает рыдать. Это не просто плач - это громкие, неконтролируемые рыдания навзрыд. Он прячет лицо на груди Саши, его плечи дрожат, тело содрогается от каждого всхлипа. Он плачет так, как плачут дети, потерявшие в толпе родителей - с абсолютным отчаянием и ужасом. - Саш, её нет... Она же еще утром... она звонила... говорила, что ждет нас на выходные... Саш, я не могу... как я теперь?! Фокусник сам не замечает, как по его щекам катятся слезы. Он крепко держит друга, не давая ему буквально упасть со стула. Его ладонь нежно, успокаивающе гладит его по затылку, по спине, как когда-то делала его мама. - Я здесь, Влад. Я с тобой. Плачь, родной мой, плачь. Я рядом. Я тебя не отпущу. Он садится на пол, увлекая Морока за собой, чтобы им было удобнее, не выпуская его из объятий. Влад сползает за ним, утыкаясь лбом в плечо лучшего друга, продолжая кричать и плакать от невыносимой боли. Его пальцы судорожно сжимают ткань футболки на спине факира. - Я знаю, больно... Я знаю, как ты её любил. Она была самой лучшей. Но тётя Елена... она бы не хотела, чтобы ты так... Но плачь, всё выплескивай. Я тебя держу. Слышишь? Я тебя держу. Ты не один. Никогда не будешь один. Князев ничего не может ответить, он плачет сильнее, слёзы техут водопадом, заставляя футболку Саши промокнуть насквозь. В этот момент гремит входная дверь. Слышен тяжелый вдох, стон усталости и стук падающих на пол тяжелых пакетов. - Морок! Ты издеваешься надо мной?! Я звонила десять раз! Десять! Ты хоть понимаешь, как мне тяжело тащиться из магазина на девятом месяце? Живот тянет, спина отваливается, а мой муж, видимо, решил вроснуть в диван! Слышны её тяжелые шаги. Князева заходит в кухню, на ходу вытирая пот со лба. Она выглядит измученной, её большой живот мешает ей двигаться. Варя, не глядя на них, направляется к холодильнику. - Почему в квартире темно? Почему пакеты не донёс? Влад, я с тобой разговариваю! Ты вообще... Она оборачивается и замирает. Гнев моментально сменяется шоком и брезгливостью, которая тут же перерастает в тревогу. - Это что... Это что за валяния на полу? Вы что, выпили? Влад, что происходит? Почему ты... ты что, плачешь? Саша поднимает на Варю взгляд. - Варя, замолчи. Просто замолчи и сядь. - Как ты со мной разговариваешь?! - гормоны тут же завладевают девушкой. - Я пришла домой, я тащила пакеты, я рожать скоро буду, а вы тут обнимаетесь на полу как... - она резко замолчала. - Морок, встань немедленно! Что за истерика на пустом месте? Опять с отцом поругались? Да мне плевать! Помоги мне разобрать сумки! Саша тут же вскакивает, аккуратно, но твердо отстраняя Влада, который бессильно оседает у стены. Факир подходит к Князевой вплотную, его трясет от ярости за друга. - Я сказал - помолчи! У него мама умерла. Полгода назад она тебе коляску выбирала, а теперь её нет. Сердце встало. А ты орешь про свои гребаные пакеты?! Варя бледнеет так стремительно, что кажется, сейчас упадет в обморок. Она хватается за край стола. Весь её праведный гнев лопается как мыльный пузырь. - Что?.. Елена Петровна?.. - шепчет она. - Нет... Не может быть... Она же завтра... она же обещала приехать... Она смотрит на мужа. Тот сидит на полу, закрыв лицо руками, и его пальцы дрожат. В этот момент Варя осознает масштаб катастрофы. Саша, игнорируя её, быстро идет к аптечке. Его руки дрожат, он лихорадочно роется в блистерах. "Так, нужно что-то сильное. Его сейчас просто разорвет от боли. А Варя... черт с ней, потом успокою, сейчас Влад важнее." - Владос, посмотри на меня. Ало, друг. Надо выпить это. Давай, один глоток. Фокусник возвращается к лучшему другу, садится перед ним на корточки. Он выдавливает пару таблеток успокоительного и вкладывает в дрожащую ладонь друга. - Давай, Влад, надо. Маленький глоток. Тебе станет чуть легче дышать. Просто проглоти. Пожалуйста, ради меня. Мужчина поднимает голову. Его лицо выглядит так, будто он постарел на десять лет. Он послушно кладёт в рот успокоительные и запивает водой. Влад поднимает глаза на Варю, которая стоит рядом и плачет, закрыв рот ладонью. - Ввречка... прости... я не слышал телефон... я просто... я не знал... - Да забудь ты про эти пакеты. - она кладёт руку ему на плечо. Саша быстро вывел Варю из кухни, закрывая дверь. Всхлипы девушки слышны за дверью. В центре кухни стоят два огромных пакета, набитых продуктами. Влад медленно подходит к ним. Его движения дерганые, неестественные. Он начинает вынимать продукты. Его руки дрожат так сильно, что пакет молока бьется о край полки холодильника с глухим стуком. Он пытается поставить его ровно, но пальцы не слушаются. Саша смотрит на это с ужасом. Ему физически больно видеть, как его сильный, всегда уверенный друг превращается в убитого, зашнанного подростка, которого тот только вытащил из клешней отца. - Влад... Стой. Оставь это. Я сам всё разберу потом. Пойдем, тебе нужно прилечь. Абрикосов подходит сзади и мягко кладет руки на предплечья друга, пытаясь остановить его хаотичные движения. - Нет! Нет, Саш, пусти. Я должен помыть яблоки, она... она любит зелёные. - Да хоть розовые, Влад, тебе нужно прилечь! Факир перехватывает его за плечи и разворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза. Саша видит в них пустоту и бесконечный, черный ужас. Морок смотрит сквозь него, не обращая внимания на друга. Его как будто рядом просто нет. - Влад! Посмотри на меня! Хватит. Брось этот пакет! Слышишь? Посмотри на меня! Морок отталкивает от себя друга. - Пусти... Пожалуйста, пусти меня. Мне надо... мне надо что-то делать. Если я сейчас остановлюсь... если я сяду... - он поджимает губы, глаза наполняются новыми слезами. - Я так... я так отвлекаюсь. Просто дай мне разобрать эти грёбаные продукты! Влад снова вцепляется в пакет, его пальцы судорожно сжимают бумагу. Он начинает выкладывать консервы на стол, ставя их в идеально ровный ряд, как будто от этого зависит его жизнь. Саша чувствует, как у него самого перехватывает дыхание от жалости. Он не отходит, он просто стоит рядом, готовый подхватить. - Хорошо. Ладно. Давай вместе. Абрикосов начинает помогать ему - не потому, что продукты важны, а чтобы быть в этом безопасном механическом процессе рядом. Он берет из рук друга банку, когда видит, что тот вот-вот её уронит. - Давай, Влад. Я подержу пакет, а ты вынимай. Вот так. Всё хорошо. Мы сейчас всё сделаем. Они стоят у стола. Морок выкладывает пачку макарон, и его рука замирает на полпути. Он вдруг осознает, что держит в руках пачку, которую мама всегда покупала ему в детстве. - Она всегда... всегда говорила, что я их перевариваю... "Владик, следи за таймером", говорила... Он роняет пачку на стол и закрывает лицо ладонями. Силы отвлекаться закончились. Механическая защита рухнула. Саша мгновенно оказывается рядом, обнимает его, крепко прижимая к себе, давая опору. - Я рядом. Всё хорошо. Я не уйду. Влад поворачивается в объятиях друга, утыкается лбом в плечо, начиная плакать с новой силой. - Она... она не дождалась внука... Она никогда его... не увидит. - он сжимает футболку факира так, что она трещит по швам. - Я мог её спасти... Если бы я... если бы я забрал её от отца... От этого тирана... Она бы жила... - Ты ни в чём не виноват. От тебя не зависят чужие судьбы. - Зависят... - Нет. Влад, ты не можешь контролировать всё. Всё будет хорошо... Я тебе обещаю. Ты должен взять себя в руки. Ради Вари. Ради сына. Я буду рядом. Слышишь? Мужчина закивал, стараясь успокоиться. - Спасибо, Саш... Ты самый лушчий друг.

***

Проснулся мужчина от того, что кто-то слабо тряс его за плечо. Разлепив глаза, Влад видит обеспокоенную бывшую жену. - Варя? Что случилось? - Хотела посмотреть спал ли отёк. Да и лоб у тебя горячий, тебя не знобит? - Что? Спросонья Князев не понимал буквально ничего. Забив на объяснения, девушка отодвинула одеяло и закатала штанину домашних штанов мужа. Варя включила небольшой ночник, чтобы можно было увидеть состояние Князева. Она аккуратно сняла бинт, осматривая коленку. Отёк спал, но колено почернело сильнее. - Почему ты такой горячий? - Я всегда таким был. - хриплым после сна голосом отвечает Влад, ухмыляясь. Фыркнув, девушка протянула Мороку градусник. - Странно, у тебя уже должно было стать лучше. - сама себе говорит Варя, перечитывая инструкцию мази. - Может, я, конечно, что-то перепутала?... Влад выдохнул, устало смотря на жену, что сидела на полу, вчитываясь в инструкцию. Мягкий, янтарный свет нежно облизывал её силуэт, оставляя всё остальное пространство во власти глубоких теней. Она казалась почти невесомой, хрупкой, словно фигурка из тончайшего фарфора. Узкие плечи, едва прикрытые бретельками шелковой ночнушки, подрагивали в такт размеренному дыханию. Но самым удивительным были её волосы. Тяжелым, тёмным шелком они рассыпались по спине, стекая на пол настоящим водопадом. В тусклом свете лампы они отливали глубоким каштаном и золотом, скрывая её лицо, словно живой занавес. Несколько прядей запутались в пальцах, а остальные живыми волнами лежали на ковре, подчеркивая её бледную, мраморную кожу. Свет ночника рисовал мягкий профиль: курносый нос, пушистые ресницы, отбрасывающие длинные тени на скулы, и поджатые губы. Она не двигалась, погруженная в чтение, и в этом застывшем мгновении была какая-то щемящая, меланхоличная красота. Ночнушка открывала слишком много для мужчины, что не занимался сексом больше полугода. - А, я поняла. Это комплекс лекарств, нужно докупить ещё специальную повязку с раствором. - она поднимает глаза на Влада. - Понимаешь? Тот вздрагивает, отводя взгляд, кивая. Девушка садится рядом с ногами Морока, открывая мазь и начиная аккуратно наносить её на колено. - Больно? - Нет. Я вообще коленку не чувствую. - Всмысле? Варя замирает, смотря в голубые глаза мужа. - А что? Это не нормально? - А как ты думаешь, придурок? Запах ментоловой мази смешивался с ароматом её духов - тонким, знакомым до боли, тем самым, который Влад безуспешно пытался выветрить из своей памяти все эти шесть месяцев. В гостиной работал только ночник, и в его неверном свете Варя казалась почти призраком из его прошлой, счастливой жизни. Влад сидел, прислонившись спиной к дивану, и наблюдал, как она сосредоточенно втирает гель в его поврежденное колено. Её тонкие пальцы двигались уверенно, но в каждом движении сквозила та затаенная нежность, которую невозможно сымитировать. Влад сел ровнее, глядя на коленку. Он аккуратно коснулся её пальцами, слабо надавливая на то место, где кожа еще блестела от мази. - Убери. Я только намазала, сейчас пойдёшь руки мыть. - не поднимая глаз, пробормотала она. Голос её был ровным, но Влад заметил, как дрогнули её ресницы. Князев послушно убрал руку. Он смотрел на женщину, которая со всей серьёзностью втирала мазь ему в колено. Полгода ссоры. Полгода тишины, пустых звонков и попыток убедить себя, что "так лучше". "Кого я обманываю? Она здесь. Ночью. Заботится обо мне так, будто мы никогда не уходили из ЗАГСа с теми бумажками. Я не могу больше делать вид, что мы просто знакомые." - Варь... - тихо позвал он. Его голос прозвучал низко, с хрипотцой, ломая хрупкую тишину комнаты. - М? - Варя наконец подняла голову. В её глазах, отражавших слабый свет ночника, читалась такая невыносимая смесь усталости и любви, что у Влада перехватило дыхание. Она не убрала руки с его колена, оставив ладонь лежать на его коже - горячую, родную. Влад не дал ей договорить или вернуться к мази. Он подался вперед, сокращая те несчастные сантиметры, что разделяли их. Рискнул всем: их шатким миром, их новой дистанцией, слабым доверием. Он накрыл её губы своими. Варя вздрогнула. На мгновение она замерла, её пальцы судорожно сжались на его ноге, а в голове вспыхнул внутренний голос. "Нельзя. Мы же решили. Будет больно снова." Но сердце, которое все эти полгода билось вполсилы, решило иначе. Она прикрыла глаза и, издав тихий, почти не слышный всхлип, ответила на поцелуй, подаваясь навстречу. Морок запустил руку в её длинные волосы, притягивая ближе, чувствуя, как внутри всё закипает от облегчения. Поцелуй был горьким от несбывшихся надежд и сладким от того, что они всё еще здесь, друг у друга. Варя чувствовала, как по щеке стекают слёзы, как Влад нежно вытирает их подушечками больших пальцев. "Боже, как я скучал. Я просто не могу без неё дышать." Варя оторвалась от его губ первой. Её дыхание было прерывистым, а руки всё еще пахли ментолом и лекарством. - Ты не должен был... - Варя не договорила. - Мы же... - Мы любим друг друга. - перебил он её. - Ты призналась в этом в больнице, при моём отце. А я признаюсь сейчас. Прошло 25 лет, а я люблю тебя так же, как в день нашей первой встречи. Варя подняла на него взгляд, и Морок увидел на её щеке слезу. - Я так устала притворяться. Мне надоело вечно показывать как я ненавижу тебя, зная, что это не так. В гостиной, при тусклом свете ночника, они снова были не "бывшими", а просто двумя людьми, которые, несмотря на все ошибки, так и не научились жить друг без друга. - Я больше не уйду. - прошептал он. - Слышишь? Никогда. Варя не ответила. - Это уже не любовь, Влад... Она грустно посмотрела ему в глаза, замечая, как напрягся мужчина. - Это зависимость. Влад незаметно улыбается, отводя взгляд в окно. - Называй как хочешь. Меня всё устраивает. - Мне надо всё обдумать. Спокойной ночи.