Обратная сторона "Oblivion": Связанные

Ночь для Мингю превратилась в долгий, прерывистый кошмар. Он ворочался, просыпался от малейшего шороха за окном, вставал и задергивал шторы плотнее, хотя понимал всю абсурдность — если Вону захотел бы увидеть, он нашел бы способ. Мысль о том, что его уединение, его личная крепость была так легко нарушена, лишала его последних сил. Он чувствовал себя загнанным зверем, и это чувство было для него в новинку и оттого еще более невыносимым. Утром он выглядел соответственно. Темные круги под глазами, бледная кожа, нервный тик в уголке глаза. Он снова пришел на работу рано, но на этот раз не из-за желания контролировать ситуацию, а из-за парализующего страха опоздать и вызвать еще больший гнев своего... что? Мучителя? Наблюдателя? Он даже не знал, как теперь называть Вону. Ровно в восемь дверь открылась. Мингю внутренне сжался, готовясь к очередной порции унижений и холодных угроз. Вону вошел. Его взгляд сразу же нашел Мингю, скользнул по его лицу, отметив следы бессонницы и напряжение во всей его позе. На лице Вону не промелькнуло ни удовлетворения, ни насмешки. Его выражение оставалось нейтральным, почти непроницаемым. Он подошел к стойке, и его движения были такими же точными и выверенными, как и всегда. — Американо. Доппио. Без сахара, — произнес он своим ровным, низким голосом. Никаких упоминаний о вчерашнем вечере, о фотографии, о сообщениях. Как будто ничего и не было. Эта нормальность была хуже любой агрессии. Мингю молча кивнул и принялся за работу. Его руки дрожали, когда он брал стакан. Он чувствовал на себе тяжесть взгляда Вону, но на этот раз в нем не было насмешки. Была... оценка. Внимательная, почти клиническая. Мингю сконцентрировался на процессе, пытаясь сделать все идеально. Он помнил каждое замечание, каждую поправку. Когда он протянул готовый кофе, их пальцы снова встретились. На этот раз Мингю не пытался задержать прикосновение. Он едва не отдернул руку, как от огня. Вону взял стакан, сделал глоток и, выдержав паузу, оценил вкус. — Приемлемо, — произнес он наконец. — Ты учишься. Медленно, но учишься. Он отпил еще, его взгляд не отрывался от Мингю. В кофейне было тихо, лишь доносилось тихое шипение пара из машины. — Ты плохо спал, — констатировал Вону. Это не был вопрос. Мингю попытался сделать безразличное лицо. — Не о чем беспокоиться. — Я не беспокоюсь, — возразил Вону. — Я наблюдаю. Нарушенный сон влияет на концентрацию. А значит, и на качество работы. — он поставил стакан на стойку. — Что тебе мешало? Мингю замер. Он что, серьезно? После той фотографии, после этих сообщений? — Ты знаешь что мешало, — вырвалось у него сдавленно. Вону наклонил голову, словно изучая редкий экземпляр насекомого. — Я знаю, что отправил тебе сообщение. Я не знаю, как именно ты на него отреагировал. Ты позволил страху взять над тобой верх. Это слабость. — Это нормальная реакция, когда тебе угрожают! — прошипел Мингю, наклоняясь ближе, чтобы его не услышали. — Угрожали? — Вону поднял бровь. — Я всего лишь продемонстрировал, что твое личное пространство — это иллюзия, если я захочу ее разрушить. Это не угроза. Это констатация факта. Угроза подразумевает намерение причинить вред. У меня его не было. — А что у тебя было? — в голосе Мингю звучало отчаяние. Он не понимал правил этой игры. — Образование, — холодно ответил Вону. — Ты решил сыграть со мной в кошки-мышки, выложив мою фотографию. Я просто показал тебе, что в этой игре я — кот. А коты всегда видят мышей, даже когда те прячутся. Он отпил еще кофе. Его спокойствие было обескураживающим. — И что теперь? — спросил Мингю, его голос дрогнул. — Ты будешь всегда следить за мной? Шантажировать меня? Вону на мгновение задумался. — Это зависит от тебя. Твое неповиновение развлекает меня, но оно же и раздражает. Ты должен решить, чего ты хочешь больше — продолжать бросать вызов и пожинать последствия... или научиться получать пользу от послушания. Он посмотрел на Мингю прямо, и в его взгляде впервые появилось что-то кроме льда. Что-то темное, глубокое, завораживающее. — Я могу быть твоим самым страшным кошмаром, Мингю. Или... твоим самым сокровенным желанием. Выбор за тобой. Сердце Мингю бешено заколотилось. Эти слова, сказанные тихим, уверенным голосом, прозвучали опаснее любой угрозы. Потому что они были правдой. Потому что Мингю уже чувствовал, как эта опасность, это вторжение в его жизнь превращается в навязчивую, порочную потребность. Вону закончил с кофе и поставил стакан. — Сегодня ты был достаточно послушен. В награду ты можешь задать мне один вопрос. Любой. И я отвечу правду. Мингю смотрел на него, ошеломленный. Это был новый поворот. Не угроза, а... награда? Он почувствовал прилив странной, неподдельной признательности, которая тут же вызвала у него отвращение к самому себе. Он стал как собака, радующаяся подачке от хозяина. Он хотел спросить «Почему я?», «Чего ты от меня хочешь?», «Ты вообще нормальный?». Но его язык выдал другое, то, что грызло его с самой первой встречи. — Тот вечер в клубе... Ты действительно позволил мне подойти к тебе? Это был твой план с самого начала? Уголки губ Вону дрогнули в подобии улыбки. Он, казалось, был доволен вопросом. — Нет. Не план. — он помолчал, собираясь с мыслями. — Ты был... непредсказуемой переменной. Шумной, яркой, раздражающей. Ты привлек мое внимание, потому что не вписывался в картину. Я позволил тебе подойти, чтобы изучить. Чтобы понять, что движет тобой. Простое любопытство. Ничего личного. — он поправил манжет своей рубашки. — Пока. Это «пока» повисло в воздухе, тяжелое и многообещающее. — А теперь, — Вону выпрямился, снова становясь деловым и отстраненным, — моя очередь. Завтра суббота. Ты работаешь? Мингю, все еще переваривая услышанное, машинально покачал головой. — Нет... Выходной. — Хорошо, — кивнул Вону. — В десять утра я заеду за тобой. Оденься... соответственно. Мингю почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Зачем? Куда? — Это уже больше чем один вопрос, — мягко отчитал его Вону. — Ты получил свой ответ. Остальное узнаешь завтра. Не заставляй себя ждать. Он развернулся и направился к выходу. На пороге он остановился и обернулся. И тогда он сделал нечто, что заставило сердце Мингю остановиться. Вону медленно, почти небрежно, подмигнул ему. Это было настолько неожиданно, так не вязалось с его образом холодного, контролирующего себя хищника, что Мингю просто остолбенел. Это был не дружеский жест. Это было что-то другое — двусмысленное, соблазняющее, почти насмешливое. Жест человека, который знает, что он полностью держит ситуацию под контролем и позволяет себе небольшую вольность. Затем дверь закрылась, и он ушел. Мингю стоял, опираясь о стойку, пытаясь перевести дух. Его мир перевернулся с ног на голову. Угрозы сменились намеками, страх — странным предвкушением, а ледяная стена между ними дала первую трещину, сквозь которую проглянуло что-то опасное и невероятно притягательное. Он провел остаток смены в прострации. Мысли путались. «Оденься соответственно». Соответственно чему? «Я заеду за тобой». Он знает, где он живет. Конечно, знает. Коллеги заметили его состояние. — Эй, Мингю, тот твой строгий красавчик опять был? — подошла Соми. — Выглядишь так, будто тебя приговорили к смертной казни. Он тебя что, увольняет? Или приглашает на свидание? Ха-ха! Мингю горько усмехнулся. Если бы она знала. — Нечто среднее, — буркнул он в ответ. Вечером он дома перерыл весь гардероб. Что значит «соответственно»? Костюм? Но Вону сказал «заеду за тобой», а не «встретимся в офисе». Джинсы? Слишком неформально. Он в ярости швырнул на кровать стопку одежды. Этот психопат заставляет его сходить с ума даже на расстоянии. В конце концов он выбрал темные брюки чинос, качественную белую рубашку и простую черную куртку. Элегантно, но без излишней формальности. Он лег спать рано, но заснуть не мог. Он ворочался, представляя себе завтрашний день. Куда его повезут? Что от него ждут? Он боялся. Он ненавидел Вону всей душой. Но почему-то, перед самым сном, его рука сама потянулась к телефону. Он снова открыл тот чат, снова посмотрел на леденящую душу фотографию своей комнаты, на угрозы... и на последнее сообщение. «И на этот раз... будь послушным.» И он поймал себя на мысли, что ждет завтрашнего утра с нетерпением.