Обратная сторона "Oblivion": Связанные

Ровно в семь пятьдесят утра Мингю уже был в кофейне. Он пришел на час раньше, чтобы подготовиться, чтобы чувствовать себя хозяином положения. На нем была его стандартная форма — черная футболка с логотипом и темный фартук, но пирсинга в брови действительно не было. Он снял его дома, яростно ругая себя за эту слабость, но не в силах противостоять незримому приказу. Это было частью игры, убеждал он себя. Тактическая уступка, чтобы заставить противника потерять бдительность. Он перепроверил все: температуру воды, помол кофе, чистоту группы кофемашины. Он приготовит самый идеальный американо в своей жизни. Чтобы у Вону не осталось ни единого шанса для критики. Ровно в восемь дверь кофейни открылась. Мингю не нужно было оборачиваться — он почувствовал его присутствие спиной, как изменение атмосферного давления. Холодная волна, предвещающая шторм. Он медленно повернулся. Вону стоял у входа. Он был снова в костюме, сегодня темно-синем, который оттенял его бледную кожу и делал взгляд еще более пронзительным. В одной руке он держал планшет, в другой — тот же кожаный портфель. Его взгляд сразу же нашел Мингю, скользнул по его лицу, отсутствующему пирсингу, и на его губах появилось едва заметное, самодовольное движение уголков губ. Он заметил. И он был доволен. Он не спеша подошел к стойке. В кофейне, кроме них, была только одна пара на вынос, поэтому они могли говорить почти наедине. — Точность, — произнес Вону, останавливаясь перед ним. — Я ценю это. Надеюсь, твои навыки сегодня столь же совершенны. — Я всегда совершенен, — парировал Мингю, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он уже протянул руку к стаканчику. — Американо. Доппио. Без сахара. Как вчера. — Как всегда, — поправил его Вону мягко, но твердо. Он поставил портфель на стойку, заявляя свои права на пространство. — Я человек привычек. Мингю кивнул и принялся за работу. Его движения были выверенными, экономичными. Он чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд Вону. Тот наблюдал за каждым его жестом, как хищник, оценивающий добычу. Это было невыносимо и пьяняще одновременно. — Так что привело тебя в этот район снова? — спросил Мингю, чтобы разрядить напряжение, включив кофемашину. — Опять «встреча»? — Нет, — ответил Вону, его глаза не отрывались от рук Мингю. — Сегодня я здесь специально. Чтобы оценить прогресс. Мингю почувствовал, как по спине пробежал холодок. Специально. Он пришел специально. Чтобы увидеть его. — Надеюсь, ты не разочаруешься, — сказал Мингю, наливая воду. Он сделал все безупречно. — Я редко разочаровываюсь, — возразил Вону. — Я... корректирую ожидания. Он взял предложенный стакан. Его пальцы снова коснулись пальцев Мингю. На этот раз Мингю не отдернул руку. Он позволил прикосновению задержаться на долю секунды дольше, смотря Вону прямо в глаза. Вызов. Вону поднес стакан к губам и наконец сделал небольшой глоток. Он задержал кофе во рту, оценивая вкус, затем медленно проглотил. Его лицо осталось совершенно бесстрастным. — Лучше, — произнес он наконец. — Температура правильная. Крепость... адекватная. Прогресс налицо. Мингю почувствовал глупый, нелепый прилив гордости, который тут же вызвал у него волну ярости на самого себя. Почему его вообще должно волновать мнение этого зазнайки? — Я же сказал, я совершенен, — бросил он, отворачиваясь, чтобы протереть уже и так сияющую стойку. — Совершенство — это недостижимый идеал, — философски заметил Вону, делая еще один глоток. — Но послушание... послушание достижимо. И оно часто ведет к лучшим результатам. Мингю замер с тряпкой в руках. Он обернулся. — Послушание? — он фыркнул. — Ты говоришь со мной, как с собакой. — С собаками обычно проще, — парировал Вону, и в его глазах мелькнула опасная искорка. — Они не страдают от избытка ненужной гордости и понимают иерархию. — А я нет? — Мингю шагнул ближе, через стойку, сокращая дистанцию до минимума. Его голос понизился до шепота, полного угрозы и чего-то еще. — Может, ты просто не умеешь правильно командовать? Взгляд Вону стал тяжелым, томным. Он отставил стакан и также наклонился вперед через стойку. Теперь их лица разделяли лишь сантиметры. — О, я уверен, что умею, — прошептал он в ответ. Его дыхание пахло дорогим кофе и мятой. — Просто для некоторых нужно найти... правильную мотивацию. — Угрозы? — Мингю улыбнулся, оскалив зубы. — Уже было. Не сработало. — Кто говорил об угрозах? — Вону мягко улыбнулся, и это было страшнее любой угрозы. — Я говорю о стимулах. О том, чтобы дать понять, что послушание вознаграждается. А неповиновение... — он медленно провел пальцем по краю стойки, — ...имеет последствия. Приятные или не очень. В зависимости от твоего выбора. Мингю не мог оторвать глаз от его пальца, от его губ. Он ненавидел этого человека. Он желал его больше, чем кого-либо в своей жизни. Это было безумие. — Ты думаешь, ты можешь меня купить? — прошипел Мингю. — Что, ты заплатишь за мой «хороший» кофе еще больше? Вону рассмеялся. Тихим, глубоким смехом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе. — Деньги — это самый примитивный стимул, Мингю. Я говорю о чем-то гораздо более ценном. О внимании. О моем внимании. Он выпрямился, снова надевая маску холодного дельца. — Твой кофе стал лучше, когда ты сосредоточился на том, чтобы угодить мне. Представь, каких высот ты мог бы достичь, если бы посвятил себя этому полностью. Он взял свой планшет и портфель. — Я буду завтра. В то же время. Не разочаруй меня. И с этими словами он развернулся и ушел, оставив Мингю в одиночестве с бушующими чувствами и недопитым стаканом кофе на стойке. Мингю стоял, как парализованный. Его руки дрожали. «Посвятил себя этому полностью». Слова эхом отдавались в его сознании, смешивая ярость с пьянящим, запретным возбуждением. Он посмотрел на стакан Вону. Почти полный. Как будто тот пришел не ради кофе, а только ради этого разговора. Ради того, чтобы снова утвердить свою власть. Весь день Мингю был на взводе. Он был резок с клиентами, груб с коллегами. Он не мог выбросить из головы образ Вону, наклонившегося к нему через стойку, его низкий, властный шепот. После смены он отправился в спортзал, пытаясь выбить из себя эту агрессию на боксерской груше. Но даже мощные удары не помогали. Гнев не уходил, он трансформировался в навязчивое, одержимое желание. Он вернулся домой, в свою пустую, стильную квартиру, и первое, что он сделал — снова зашел в Instagram. Он смотрел на тот скудный аккаунт, как будто пытаясь вычитать в нем скрытый смысл. И тогда он заметил кое-что. На старой, единственной личной фотографии с горнолыжного курорта, на Вону была не просто черная куртка. На рукаве был едва заметный логотип. Мингю увеличил фото. Он был уверен, что знает этот бренд. Элитный, частный курорт в Тэбэке. Он бывал там с родителями. Он знал это место. Бездумно, движимый чистейшим адреналином и желанием ответить ударом на удар, он сделал скриншот фотографии Вону и выложил его в свою сторис. Он не подписал его, не добавил никакого текста. Просто выложил это холодное, надменное лицо на фоне заснеженных гор для всех своих подписчиков. Он ждал. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это была глупость. Это была провокация. Прошло 5 минут. Десять. Потом пришло уведомление о просмотре. chwonwoo просмотрел вашу историю. Мингю затаил дыхание. Что будет? Гневная реакция? Угроза? Прошла еще минута. И тогда пришло сообщение. Не текст. Фотография. Мингю открыл его. На фото была его собственная квартира. Снято, очевидно, с улицы, через окно. На столе стояла его же любимая лампа. Снимок был четким, детализированным. Леденящий ужас, быстрый и острый, пронзил Мингю. Он подбежал к окну и отдернул занавеску. Улица внизу была пуста. Он снова посмотрел на сообщение. Под фотографией был текст. «Уединенное место. Но такое уязвимое. Надеюсь, твоя бдительность так же совершенна, как и твой кофе. Спи спокойно, Мингю. Завтра в восемь.» Сообщение было прочитано. Прошло несколько секунд. Появилось новое. «И на этот раз... будь послушным.» Мингю отшвырнул телефон на диван, как раскаленный уголь. Он тяжело дышал, обхватив голову руками. Это уже не была игра. Это было что-то гораздо более темное, более опасное. Вону не просто наблюдал за ним. Он следил. Он знал, где он живет. Он мог вломиться в его жизнь в любой момент. Страх смешался с невероятным, извращенным возбуждением. Его тело дрожало, но не только от ужаса. Никто еще не пересекал границы так грубо. Никто еще не обладал им так полно, даже не прикоснувшись к нему. Он посмотрел на отшвырнутый телефон. Он ненавидел Чон Вону. Он боялся его. Но больше всего на свете он хотел увидеть его снова. Завтра. В восемь утра. И он уже знал, что будет послушным.