Во времени

То октябрьское утро Гарри сидел с Роном в Большом зале за завтраком. Он устроился так, чтобы по-прежнему иметь обзор слизеринского стола, но был менее заметен, чем в предыдущие дни. Рыжеволосый юноша лишь закатил глаза по поводу его поведения. Он как раз собирался приняться за еду, когда между ними приземлилась незнакомая сова. Гарри потянулся за письмом, но сова сделала шаг к Рону. Уизли удивлённо на неё посмотрел. Сову он не знал и не представлял, кто мог ему писать. Кроме семьи ему практически никто писем не посылал. Да и зачем — все друзья были в школе, и в переписке не было нужды. — Кто тебе пишет? — поинтересовался Гарри, когда Рон всё ещё не решался взять письмо. Уизли хмуро потянулся за письмом. Прочитав первые несколько строк, он нахмурился ещё сильнее. — Ну? — настаивал Гарри. — Это от Крума, — растерянно. Он пробежал взглядом содержание. С непонимающим выражением перечитал письмо несколько раз, даже перевернул его — не найдётся ли объяснения на обратной стороне, — заглянул в теперь пустой конверт. Затем растерянно посмотрел на Гарри. — Что-то случилось? Чего он хочет? Собственно, он немного подозревал. Казалось, что, независимо от того, что Гермиона посоветовала Виктору, молодой болгарин решил сделать первый шаг в возможных отношениях с Роном. — Спрашивает, когда у нас первый уик-энд в Хогсмиде, и хочет встретиться, — растерянно. — И больше ничего не пишет? — Гарри наклонился, чтобы лучше разглядеть густо исписанный пергамент. — Нет, — Рон сложил письмо и спрятал в карман. Гарри нахмурился на него — вот так к тому, что они делятся всеми тайнами. — Значит, в Хогсмид идёшь с Крумом, да? — слабая улыбка. Рон покраснел. — Не знаю, это точно какой-то розыгрыш, но… — он пожал плечами. — Может, хочет вернуться к Гермионе и не знает как… — Но ерунда. — Ты что-то об этом знаешь? — подозрительно. — Возможно… — осторожно. — Гермиона немного намекнула. — Да, конечно, — хмуро. Ему не нравилось, когда о нём говорили за его спиной. — Тебе стоит сказать Малфою, — злорадно добавил он. — Что ему сказать? — не понял Гарри. — Чтобы пошёл с тобой в Хогсмид. — Что? Нет, как тебе такое в голову пришло? Это я ему точно говорить не буду, — Гарри огляделся, не подслушивает ли кто. Это была просто случайность — правда — что при этом его взгляд упал на белобрысого слизеринца. Драко Малфой снова выглядел подавленным. Что с ним творилось? Или Гарри в предыдущие годы просто этого не замечал? — Гарри, — начал Рон; он был рад, что разговор мог повернуться в другое, для него более безопасное русло. — Летом ты сказал, что тебе нравятся парни… — Я этого не говорил! — Намекнул? Если тебе не нравятся девушки, значит, нравятся парни — другой возможности нет, — решительно. — А Малфоя ты наблюдаешь уже довольно долго, и в прошлые годы… — Подожди, как это связано? — У вас были отношения, как у Сириуса со Снейпом, и посмотри, как они закончили, — Рон пожал плечами. Он немного дразнил Гарри, хотя ему было ясно, что молодой гриффиндорец заинтересован в белобрысом слизеринце. Возможно, ему следовало это признать. Рон, конечно, от этого не в восторге, но, как сказал летом, будет стоять за Гарри, что бы ни случилось. И если Гарри решит отдать своё сердце тёмному волшебнику, он будет рядом, даже если всё пойдёт к чертям… — Это НЕ ТО ЖЕ САМОЕ! — возмущённо воскликнул Гарри. — Поттер, никому не интересны твои излияния, — раздалось за их спиной. Гарри побледнел, посмотрел на Рона — тот делал вид, что ничего не видит и не слышит. Гриффиндорец со вздохом повернулся лицом к белобрысому слизеринцу. — Драко. Молодой Малфой нахмурился на него. За последний месяц с лишним с Поттером он не обменялся ни словом. Гарри размышлял, настолько ли их встреча в поезде его выбила из колеи или происходит что-то другое. Исчезли насмешки, которыми они обменивались в последние годы. Драко его не замечал. И это несмотря на то, что Гарри не раз пытался поймать его взгляд. Хотя, если правда то, что говорил Рон, Драко смотрит в их сторону, когда его не видят. Молодой слизеринец в этом, видимо, преуспевал больше — потому что о собственном наблюдении Гарри за слизеринским столом знали практически все. — Знаешь, Драко, мне пришло в голову… Что ты делаешь на выходных? — начал Гарри, не обращая внимания на тихо посмеивающегося Рона. — Что? — белобрысый юноша непонимающе заморгал. — Ты идёшь в Хогсмид? — Э-э… — Драко растерянно огляделся, ища какую-то подсказку поведению Поттера. — Поттер, — осторожно начал Драко, не зная, как реагировать на Гарри. — Мне пришло в голову, что мы могли бы пойти вместе, — выпалил Гарри, не успев как следует обдумать. — Ты совсем с ума сошёл! — Нет, просто выслушай… — Я ничего слушать не буду! — белобрысый юноша повернулся к выходу из Большого зала. — Да, это прошло хорошо, — заметил Рон. — Рон, — прорычал Гарри. — Это твоя вина! — Что? Как это может быть? Никто толком не знает, чего ты хочешь. Сначала говоришь, что не хочешь парня, потом — что не хочешь слизеринца, потом — что не хочешь Малфоя, а потом приглашаешь его на свидание, — протестовал Рон. — Гм… — Гарри вздохнул. — Что мне делать? — Сделай как Крум, — проворчал Рон. — Напиши ему письмо и надейся, что всё плохое забудется. — Гм… — Не пиши ему письмо! Ради Мерлина, — выпалил рыжеволосый юноша. — Не знаю, откуда Крум взял эту идею и кто ему сказал, что это хорошая идея, но это не так, — решительно. — Значит, с ним в Хогсмид не пойдёшь? — с любопытством. — Э-э… Нужно подумать. — Пойдёшь? Собственно, он даже не думал, что Рон над этим размышляет. Рыжеволосый юноша казался так уверен, что Крум — плохой человек. Вся эта ситуация давала ему надежду, что и он мог бы получить «своего тёмного волшебника».

— ХПТ —

12.04.1975 Я узнал интересные вещи. Весь год расспрашивал и искал, но теперь у меня есть некоторое представление, как всё обстоит. Я подумывал, не поделиться ли с Юджином, но он довольно осторожен, и к тому же я не хочу подвергать его ненужной опасности. Конечно, это не так, будто я делаю что-то опасное, просто… Я подружился с мистером Хьюэллелом — или настолько близко, насколько могут быть старый человек и двенадцатилетний ученик. Мистер Хьюэллел — книготорговец в Хогсмиде; от него у меня «Концепт доверия». В начале года я зашёл к нему, и разговор как-то зашёл о книге и о том, что я о ней думаю. Он выглядел весьма удивлённым моими выводами — думаю, даже довольным. Начал учить меня другим вещам, говорить то, что я, вероятно, не должен знать, что никто не должен знать. Но мистер Хьюэллел уже старый человек — очень старый, думаю, поэтому ему не так важно, что можно, а что нельзя… Я рассказал ему о событиях в школе, о Рыцарях Вальпургиевой ночи, о Пожирателях Смерти — только то, что знаю, что слышал; немного, но достаточно, чтобы меня это беспокоило. Мистер Хьюэллел лишь посмеялся. У меня такое чувство, что он пережил вещи, от которых волосы дыбом встанут у всех прошлых и будущих Тёмных Лордов. Не знаю, из-за того ли, что книготорговец обращается со мной как с равным, но мне кажется, что я могу ему довериться. А он… Вероятно, в его возрасте ему нужно с кем-то говорить, кому-то довериться. Гарри пришло в голову, сколько людей сегодня были бы настолько безрассудны, чтобы смеяться над Пожирателями Смерти. Но в то время это название ещё ничего не значило — не было угрозой. Что, наверное, старый волшебник подумал о своей безрассудности, когда Волдеморт пришёл к власти. С другой стороны, Гарри было приятно, что Регулус нашёл ещё кого-то, с кем мог говорить, и к тому же кого-то с опытом — кого-то, у кого мог выведать дополнительные вещи. Хьюэллел — это имя Гарри ничего не говорило. В Хогсмиде было книжное дело, но никакого такого, о котором говорил Регулус; возможно, за эти годы его закрыли? Если волшебник действительно был старым, то, вероятно, уже умер, и книжный магазин после него никто не взял. Поттер решил, что при следующей поездке в Хогсмид поищет вокруг. Он никогда толком не осматривал деревню — всегда с друзьями шёл в любимые места, и на этом всё заканчивалось. А Хогсмид был большой деревней — там должно быть множество мест, о которых он не видел и даже не слышал. Хьюэллел знает о Дарах Смерти — я лишь намекнул на тему, и он лишь загадочно улыбнулся. Но пока ничего толкового об этом не сказал. Начал говорить о чём-то другом — о чём-то, что, по его словам, является частью. Praedictio mortalita — что-то вроде Пророчества смерти, Предсказания смертности… В любом случае, это должно быть древнее предсказание чего-то, что ещё должно произойти. Оно старше Хогвартса — задолго до времён основателей. Гарри мысленно застонал. Ещё одно пророчество. Как будто нынешнее не причинило достаточно вреда. Пророчество довольно сложное, и даже Хьюэллел объяснял его запутанно. Кажется, он им весьма увлечён. Так что мы несколько раз обсуждали его со всех сторон. Вкратце в Пророчестве говорится о четвёрке волшебников — мужчинах, это важно, — которые овладеют смертью. Каждый по-своему. Будет один, который не сможет умереть — или, скорее, не сможет остаться мёртвым; кто знает, что имеется в виду. Затем один, который сможет выбирать, тот, кто овладеет тьмой. Вероятно, какой-то тёмный волшебник. А затем двое, которые будут править смертью. И именно эти последние двое должны быть связаны с Дарами Смерти. Кажется, эта четвёрка мужчин будет как-то родственна — вероятно, любовники; не все вместе, а по двое — по крайней мере, надеюсь, иначе это было бы довольно странно. Но кто знает — возможно, через много лет такой отношения будут нормой. В любом случае эти двое с Дарами должны быть точно родственными душами — только они могут править Дарами. Этим для меня, вероятно, закончится поиск Даров — потому что я сомневаюсь, что меня ждёт какая-то родственная душа. Я спрашивал мистера Хьюэллела, почему упомянутыми могут быть только мужчины — он в этом был весьма уверен. Говорит, раньше любовь двух мужчин считалась чем-то другим — особенным, более чистым. Возможно, потому что раньше мир был не таким открытым, и если двое мужчин уже могли показывать свою любовь, то должны были быть в этом совершенно уверены — и тогда это считалось чем-то «лучшим». Но Хьюэллел думает, что это больше связано с магией — магия у каждого своя, и магия двух мужчин работает иначе, чем у мужчины и женщины или двух женщин. Эта избранная четвёрка должна жить много лет — думаю, действительно много: сотни, тысячи, возможно, и больше. И должна быть защитой от тьмы, которая захочет овладеть Землёй. Мистер Хьюэллел настаивал, что речь о Земле как таковой, а не только о волшебном мире — странно. А Гарри думал, что пророчество, касающееся его и Волдеморта, плохое. Ну, по крайней мере, его не касалось весь мир. Снова в дневнике упоминались Дары Смерти — ему придётся провести собственное исследование, потому что похоже, Регулус этой темой заниматься не будет.

— ХПТ —

— Драко, эй, Драко, подожди! — Гарри догонял белобрысого юношу по школьным угодьям. Это было как раз перед уик-эндом в Хогсмиде. — Чего тебе, Поттер, — Драко с отвращением нахмурись на него. — Так вот, я подумал, может, ты передумаешь… — Нет. — Подожди, ты не знаешь, о чём я хотел спросить. — Мне всё равно. Ничего у меня не спрашивай! — Малфой продолжил путь. Гарри застонал. Как убедить Драко хотя бы выслушать его. — Драко, пожалуйста, один уик-энд — это тебе ничего не сделает. — Мерлин, Поттер, у тебя нет ничего лучше, чем меня доставать? — вздохнул он. Почему Поттер вообще его замечал? Месяц не говорил с ним ни слова, а теперь постоянно бегает за ним и чего-то хочет. Не то чтобы ему это не льстило, но… Нет, не льстило! Он хотел вернуть свои обычные школьные дни. Возможно, мог бы снова начать оскорблять Поттера — может, так тот выбросит из головы эту безумную идею, что они могли бы проводить время вместе. — Не обязательно как свидание, — начал Гарри. — Что? Подожди, подожди… — Белобрысый юноша остановился и повернулся лицом к гриффиндорцу. — Ты хотел пойти на свидание? — Ну, возможно… — осторожно. — Это было бы плохо? — Поттер, это какой-то сложный розыгрыш, который вы мне готовите? — Драко прищурился; если так, то пусть все демоны мира защитят их от его жестокой мести. — Нет, — Гарри не понимал, как кто-то мог подумать, что он шутит о таком. — Поттер, — вздох. — Иди с Уизли или с Грейнджер и забудем об этом разговоре оба. — Гермиона с кем-то идёт и… — Тогда иди с Уизли — мне всё равно, с кем ты пойдёшь, но не со мной. Это, собственно, было не совсем правдой. Он хотел бы пойти с Поттером, но боялся, что это закончится катастрофой. Или над ним посмеётся весь Гриффиндор — а этого ему не нужно. Хотя Поттер был довольно честным — возможно, не подставил бы его нарочно, но в остальном гриффиндорцах он сильно сомневался. — Рон идёт с Крумом, — ответил Гарри; собственно, он не был полностью уверен, идёт ли Рон с ним. — Что? С кем? — С Виктором Крумом. Драко продолжал на него смотреть. — Знаешь, с… — Я знаю, кто такой Крум, Поттер! — возмущённо. — Зачем ему тратить время на отброс вроде Уизли?! — Эй, не говори так о Роне, — хмуро. Драко зарычал на него. — Почему я вообще трачу на тебя время. — Подожди, я не хотел… Чёрт. Гарри мог лишь смотреть на удаляющуюся спину Драко. Что ему делать? Драко точно так просто не изменится — если вообще. — ХПТ — — Поттер, — молодой Малфой остановил Гарри после урока зельеварения. В этом году зелья были совсем другими, чем в предыдущие. По крайней мере, для Гарри. Казалось, Снейп серьёзно отнёсся к тому, что теперь они как-то связаны семьёй — хотя Гарри с этим ещё далеко не смирился. — Драко… — Гарри взглядом отослал хмурого Рона вперёд. Прошлой ночью он обсудил ситуацию с другом — Рон не давал ему больших надежд. — Я подумал, — начал Драко. — Встречусь с тобой в Хогсмиде. Если ты, конечно, ещё заинтересован, — быстро добавил он. — Я… Да, хорошо, — удивлённо. — Мы никуда не пойдём, где бывают студенты — мне не нужно быть частью школьных сплетен, — решительно продолжил Драко. — Да, конечно. Если Драко думал, что до сих пор о нём в школе никто не говорит, то он был чертовски неправ. — Встретимся в одиннадцать перед «Кабаньей головой». — Э-э, это… — Гарри тщетно рылся в памяти. — Таверна, Поттер. И приходи один. Хватит того, что я буду терпеть твою компанию — мне не нужна ещё и Уизли с грязнокровкой. — Не называй её так! — Я буду называть кого хочу и как хочу! — Драко, тебе не обязательно быть таким… — Поттер, или ты будешь там, или нет — другой возможности не будет. Слизеринец прошел мимо него и исчез в подземельях. Гарри вздохнул. Перевод фрагмента полностью завершён.