Во времени

***

Гарри потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя после шквала информации, и он смог переварить её. Подслушанный разговор Римуса со Снейпом оставался загадкой. К тому же Поттер не хотел задавать слишком много вопросов. Он прекрасно понимал, что это не его дело, даже если ему было любопытно. Поэтому он вернулся к чтению дневника Регулуса.

Добравшись до Слизерина, я не могу сказать, что доволен тем, что нашёл. Но я и не удивлён. Слизерин обычно воспринимается как амбициозный факультет, как те, кто с головой уходят в погоню за успехом, деньгами, собственным счастьем. Но много ли в наши дни по-настоящему счастливых людей, вышедших из Слизерина? Салазар Слизерин был хорошим человеком, не совсем добрым, но хорошим. Он мало писал о своей жизни в книге, но можно было сказать, что он не был очень счастлив. Что его детство и юность были не очень хорошими. Это общеизвестные вещи, хотя часто предполагается, что за его несчастьями стояли магглы. Я не думаю, что это так. Может быть, они и причастны к этому, кто знает. Как бы то ни было, Салазар организовал свой факультет для трудных детей. Но не таких проблемных, какими сейчас считаются слизеринцы. Не из-за тёмных волшебников, а из-за того, что они выходят из Слизерина, потому что со студентами плохо обращаются. Салазар ясно даёт понять в книге, насколько проблемным является его факультет для проблемных детей. Жестокое обращение, эксплуатация, изоляция, пренебрежение, несчастье... Отчасти это объясняет тот факт, что очень немногие студенты Слизерина могут призвать Патронус.

Это было интересно. Гарри полагал, что Пожиратели Смерти и тёмные волшебники не хотят использовать заклинание Патронуса, потому что оно слишком лёгкое. Ему и в голову не приходило, что причиной тому - отсутствие счастливых воспоминаний. Он не хотел жалеть Слизерин, в конце концов, те, кто вышли из него и уже давно стали взрослыми, сами отвечали за свои поступки, но... Ему начинало казаться, что из школы выходят студенты, которым искусственно навязали необходимое условие. Слизерин был охарактеризован как "неправильный" факультет, и именно так его воспринимали другие. Если Регулус был прав, и в Слизерине учились в основном проверенные жизнью ребята, то что давало им поведение остального общества? Они и так сомневались в себе, а теперь ещё и мир объяснял им, почему... Неудивительно, что так много слизеринцев стали Пожирателями Смерти. Как и студенты Когтеврана. Все они чувствовали себя непонятыми миром, отрезанными, одинокими, а Волан-де-Морт дал им направление, предложил компанию равных. Возможно, именно поэтому Мудрая Шляпа хотела отправить его в Слизерин. У него тоже была равнодушная семья, неприятное детство. Единственная причина, по которой он наколдовал Патронус, — это Сириус и его предложение вернуться домой. Ему было интересно, каким он был бы в Слизерине? Стал бы он последователем Тёмного Лорда? Стал бы он видеть, что происходит в школе? Ведь студенты Слизерина были ближе всех к разгадке проблем и секретов, которые скрывала школа. Но Регулус был гораздо умнее его, без посторонней помощи и гораздо моложе, и он понял, что в школе что-то не так. Более того, он начал интересоваться, выяснять. И всё же он встал на сторону Пожирателей Смерти. И всё же, если никто другой, Регулус был тем, кто мог пойти по этому пути. С другой стороны, Регулус не написал в своём дневнике ни слова о том, что он несчастен. Одинокий, конечно, но не обиженный, не обделённый вниманием, не эксплуатируемый... Значит, описанное им определение подходило не всем студентам, не так ли? Гарри перелистнул несколько страниц назад. Да, вот оно. Мудрая шляпа ясно дала понять Регулусу, что он должен пойти в Слизерин. Может быть, не из-за того, кем он был, а чтобы помочь кому-то другому, кому-то... Может быть, если бы он попал в другой факультет, то не узнал бы того, что узнал сейчас. Гарри стал читать дальше.

Годрик Гриффиндор был хорошим другом Салазара. Это было неудивительно, учитывая то, как они приспособили школу. Они были привязаны друг к другу так же, как Ровена и Хельга. Годрик знал, как важно для таких людей, как Салазар, чтобы их любили. Факультет Гриффиндор должен был быть предназначен для студентов с потребностью любить, защищать, заботиться. Для тех, кто был достаточно силён, чтобы справиться со своей жизнью, и у кого ещё оставалось достаточно сил, чтобы вывести Слизерин из тьмы. Но не из чёрной магии, нет. Из их кошмаров, из тьмы их детства, из их несчастий. А что осталось? Ничего. Гриффиндор по-прежнему в паре со Слизерином, но той вражды, которая существует между факультетами, Салазар и Годрик точно не задумывали. Когда основатели описывают свой факультет, никто не говорит о белой, чёрной или серой магии. Я думаю, что в те времена всё было одинаково. Что была цель, намерение. Тёмного мага знали не по тому, какую магию он использует, а по тому, для чего он её использует. Сегодня любой, кто использует чёрную магию, осуждается, независимо от того, что за этим может стоять благое дело. Если посмотреть на это сейчас, то становится ясно, что каждому гриффиндорцу по-прежнему нужен свой слизеринец, и наоборот. Ревностному безрассудному Гриффиндору нужен Слизерин, который видит дальше первого дерева. А Слизерин... Темнота больше захватывает общежитие Слизерина, а Гриффиндор, как бы пафосно это ни звучало, - свет. Гриффиндорцы могут быть радостными, неизменно веселыми, достаточно упрямыми (или глупыми?), чтобы пытаться докопаться до сути слизеринских проблем, и непреклонными в их решении. Однако я опасаюсь, что распри, существующие между факультетами, не будут иметь скорого конца.

Гарри пришлось перечитать всю запись несколько раз, прежде чем он понял хоть немного из того, о чём писал Регулус. Было немного неловко, когда он понял, что Регулус в то время был на четыре года младше, всё ещ практически ребёнок. Однако он был гораздо более осведомлённым. Наконец Поттер оторвал взгляд от страниц. В нём вспыхнула внезапная решимость. Этот год должен был стать другим. Больше никаких препирательств и ругани с слизеринцами, по крайней мере, с его стороны. Неважно, с кем он начнёт, неважно, хотят ли его друзья, чтобы он был с ними против Слизерина. Он не поддастся на провокацию. То, о чём писал юный Блэк, должно прекратиться, и это произойдёт в этом году. Больше никаких препирательств и драк. В конце концов, он был "Мальчиком-который-выжил", когда ещё и для чего он собирался это использовать, если не для вражды, которая так долго тянулась? Он перевернул следующую страницу и перешёл к записи в дневнике. Сегодня ему не хотелось читать дальше, просто было любопытно, продолжит ли Регулус свои исторические записи или напишет о чём-то другом. К его разочарованию, следующая запись была довольно краткой.

1911!

Гарри совершенно не понимал, что это может означать. Возможно, год, но что произошло? Он понятия не имел, что это значит. Может быть, ничего, может быть, Регулус узнал что-то, что не было общеизвестно. Но почему он не записал это? Почему он отметил только год? Чёртов параноик! Гарри совершенно не хотелось проводить собственное исследование. Может быть, он мог бы спросить Гермиону, она бы узнала и, конечно, проследила бы за этим. Но он не хотел делиться дневником, и не сомневался, что Гермиона захочет его прочитать. Особенно если она узнает, какую ценную информацию содержит дневник. — Гарри, — вывел его из задумчивости голос из дверного проема. Он удивленно посмотрел на Рона. — Привет..., — неуверенно сказал Рон. — Что ты здесь делаешь? — Послезавтра у тебя день рождения, ты же не забыл! — Рон воодушевился. — Мы здесь сейчас. Мы будем здесь до конца праздника, разве это не здорово? — Да, конечно, здорово... Конечно, это было не так уж и здорово, но вряд ли он мог сказать об этом рыжеволосому мальчику. — Кроме того, папа хочет поговорить с тобой, ты же знаешь... И потом, Дамблдор созвал собрание Ордена на вечер, и он говорит, что хочет, чтобы мы тоже на нём присутствовали. — Мы? — Его ещё не приглашали на собрание, а он здесь уже месяц. — Да, ты, я, Фред, Джордж. Гермиона всё ещё на каникулах с родителями, но я уверен, что он пригласит и её, — пожал плечами Рон. — Что происходит? — с любопытством спросил он. — Я не знаю. Ты же знаешь моих родителей, они ужасно скрытные. Но мама не выглядела слишком воодушевлённой, — неуверенно сказал Рон. — Но я уверен, что это ерунда. Взрослые из всего делают ужасно большую проблему, — фыркнула он. — Итак... Что ты здесь делаешь? — Рон оглядел полупустую комнату. — Я читаю... — Что?! — Не волнуйся, я не учусь. — Хорошо, — осторожно сказал он. — Так что, э-э... Папа ждёт тебя в библиотеке, а я тем временем буду развлекать маму с Джинни. — Ждёт? — Да, конечно.

***

Всё ещё немного смущённый, Гарри последовал за Роном из комнаты. В отличие от рыжеволосого юноши, который направился на кухню, где, вероятно, находилась миссис Уизли, Гарри направился в библиотеку. К его радости, Сириус уже был там. Хорошо, что хоть не пришлось оставаться наедине с мистером Уизли. Не то чтобы он был против, просто ему было немного неловко от этого разговора. — Гарри, — взволнованно сказал мистер Уизли. — Здравствуйте, Рон сказал, что Вы хотите поговорить со мной, — осторожно сказал он. — Конечно-конечно. Таким образом... С чего начать..., — рыжеволосый мужчина посмотрел на Сириуса. Он закатил глаза. — Гарри заинтересовался волшебными праздниками. Он хочет отпраздновать Ламмас. Я объяснил ему, что старые волшебные праздники не совсем социально приемлемы, — начал Сириус. Мистер Уизли, несомненно, уже знал об этом, но он, очевидно, не знал, как продолжить то, что он хотел сказать. — Да-да... Рон сказал, что ты написал ему об этом. Таким образом... Гарри... Ты должен понимать, что к волшебным праздникам относятся как к чёрной магии. — Но вы празднуете их? — осторожно спросил он. — Да, я имею в виду, это традиция, — слабо улыбается он. — Но они не говорят об этом, а Молли..., — Мистер Уизли помолчал. — Родители Молли были убиты Пожирателями Смерти в 1978 году на Самайне, а в 1979 году двоюродный брат Молли умер от драконьей оспы на Белтейне. На самом деле это потребовало от Молли большего, чем убийство её родителей. Они с Севой с нетерпением ждали, когда у них появятся дети одного возраста и Сева была беременна ребёнком того же возраста, что и вы с Роном, но она не успела выносить его до срока, а затем умерла. А потом в 1980 году Пожиратели Смерти убили братьев Молли. Гидеон и Фабиан, близнецы, Фред и Джордж, очень напоминают мне их. Они погибли в Имболке. Поэтому Молли не отмечает праздники. Даже Йоль относится к нему как к магловскому Рождеству, просто чтобы не вспоминать о своей семье, которая умерла. Остальные празднуют, но так, как Молли не знает. Конечно, она знает, но делает вид, что не знает, — он слабо улыбается. — Так проще. Мы стараемся даже не говорить об этом в её присутствии. Молли выглядит сильной, и так оно и есть, она не может легко опуститься, но эта тема болезненна для неё. — О, — сказал Гарри. Он понятия не имел, что Первая Война с Волан-де-Мортом отняла у миссис Уизли так много. — Ага..., — Мистер Уизли вздохнул. — Хорошо, что ты интересуешься волшебными праздниками. Независимо от того, как на них смотрят сегодня, они являются частью нашей культуры, нашей жизни и, более того..., — Рыжеволосый мужчина посмотрел на Сириуса. — Никто точно не знает, что было бы, если бы не соблюдались традиции, если бы не отмечались праздники… Может быть, это просто суеверие, но кто знает, лучше не пытаться. Это было странно, Гарри на самом деле думал, что волшебные праздники похожи на маггловские праздники. Может быть, с помощью магии. Но теперь, казалось, в этом было что-то большее. — Значит, ты собираешься отпраздновать Ламмас вместе с нами, мной и Сириусом? — спросил Поттер через мгновение. — Посмотрим, я поговорю с мальчиками и Сириусом, и мы всё обсудим, — мистер Уизли посмотрел на Блэка. Ему было ясно, что он, вероятно, предпочёл бы, чтобы они с Гарри отпраздновали свой первый волшебный праздник вместе. — Ладно... — Отлично. Тебе нужно что-нибудь ещё? — спросил пожилой мужчина. — Нет... Я имею в виду, — задумчиво произнес он. — Что случилось в 1911 году? — Что-то должно было случиться? — спросил Сириус. — Нет, я просто где-то читал и всё такое..., — Гарри пожал плечами. Блэк прищурился, совершенно не понимая, где Гарри прочитал это. — Я подозреваю, что в том году была забастовка горгулий, но я не знаю наверняка, — сказал мистер Уизли, нахмурившись. — Там же был чемпионат мира по Зельеварению, — сказал Сириус. Остальные удивлённо посмотрели на него. — Ну, — пожал плечами Блэк. Кто-то мне так сказал. — Конечно, — усмехнулся Гарри. Глаза мистера Уизли в замешательстве мелькнули между ними. — Больше ничего? — спросил Гарри. — Нет... Действительно... По-моему, Дамблдор начал преподавать в Хогвартсе в том году, — размышлял Артур. — Что? — Конечно. Я думаю, что это было бы уместно, плюс-минус несколько лет. Он начал преподавать трансфигурацию, когда ему было около тридцати лет, и это соответствовало 1911 году. — Ну, думаю, это не то, — сказал Гарри. Он внутренне радовался. Если Регулус имел в виду что-то из этого, то это было наиболее вероятным событием. Но почему его должно волновать то, что Дамблдор пришёл в школу? Он просто надеялся, что дневник даст ему больше подсказок. — Нам пора идти. Я уверен, что Рон сказал тебе, что Дамблдор хочет поговорить с тобой сегодня на встрече. — На самом деле он сказал, что мы должны быть там, а не разговаривать с нами, — нахмурился Гарри. О чём шла речь?