Репетиция убийства

Вторник. Время тянется до безумия медленно. Сегодня двадцать четвёртое октября, пол седьмого утра, со дня страшной находки прошло ровно трое суток. Картина заполненной до краёв пол-литровой банки с кровью всё никак не уходит из головы, как и слова из записки, вложенной в конверт. «Les connaissances coûtent cher». Знания стоят дорого. О значении этой цитаты Алекс пытается не думать. Инициалы адресата тоже не дают покоя. Послали для М.В., а пришло на порог мадам Леру. Абсурд. Сон тоже не идёт. Стоит только провалиться в беспокойную дрёму – кошмары сразу напоминают о себе, вызывая тошноту. Ему снилась кровь, реки крови. Сюжет всегда был один и тот же: Алекс сидел на берегу какого-то водоёма, а затем из-под толщи воды появлялось тело с торчащим ножом из груди; от него расходятся кровавые пятна, окрашивая всё в алый; вокруг головы ареол из длинных каштановых волос; лицо всегда смазано, и было непонятно: кто этот человек. А потом Алекс всегда просыпался. В горле стоял ком, а желчь поднималась по пищеводу. И если бы Алекс мог, то с радостью бы выблевал всё, что находилось в желудке. «Было бы что» – отстранённо думает он, утыкаясь головой в серую застиранную подушку. Кусок в горло не лез, спать тоже не получалось. Круги под глазами стали почти такого же цвета, как волосы Алекса – чёрными, а кожа, как наволочка его подушки, – серая, нездоровая. Общественность была просто потрясена невероятной находкой, а когда провели экспертизу ДНК, то все просто с ума по сходили. И было из-за чего: кровь принадлежала учащемуся школы «Ферстен» Дилану Орейро. Журналисты крутились около магазинчика мадам Леру всю субботу, намереваясь услышать комментарии одного из свидетелей, затем они пытались поговорить с родителями Дилана, но те хранили молчание. До Алекса никто не мог добраться, даже выяснить его адрес никак не получалось. В школе его тоже не было; для всех, кроме полиции, что ничего не разглашала, парень как в воду канул. Из-за этого история начала обрастать разными слухами, один хуже другого. А о том, что творилось в школе, Алекс даже думать не хотел. В абсолютной тишине маленькой квартирки, заставленной кучей коробок, раздаётся звонок. Телефон, что лежит рядом с головой Алекса, начинает неприятно вибрировать. Он тянется к мобильнику и проводит пальцем по экрану, снимая вызов. На дисплее вмиг появляется знакомая фигура Гилла, что сидел за обшарпанным столом, поедая свой завтрак. - Так и знал, что ты не спишь. – Бубнит он с полным ртом еды, практически давясь от содержимого своей тарелки. – Как самочувствие? Выглядишь так, словно из тебя выкачали всю кровь, как из Дилана. Ты ещё не начал разлагаться, а, зомби по имени Шон? Алекс слабо улыбается . - Из него не всё выкачали. Гилл жмёт плечами, и всего на секунду в его глазах можно различить тягучее беспокойство. - И всё же, как ты? - Не очень. – Говорит Алекс, ничего не утаивая. – Как в школе? Гилл опять неопределённо жмёт плечами и кладёт ложку с непонятным содержимым себе в рот, кривясь то ли от вкуса, то ли от текстуры еды. В комнате, где он сидит, горит лишь одна тусклая лампочка, но её света хватает, чтобы можно было рассмотреть друга получше. С утра он выглядит очень растрёпано, рыжие локоны торчат в разные стороны, а привычные очки лежали по правую руку от Гилла. И тут Алекс замечает новую ссадину на его лице, он мрачнеет и спрашивает: - Ты подрался? - Да. – Гилл отводит взгляд в сторону, и Алекс начинает догадываться, в чём дело. - На моём шкафчике уже красуется граффити с надписью «убийца»? – Шутливо интересуется Алекс, зная ответ. Правую ногу неожиданно простреливает острая боль, и парень жмурит глаза, тихо шипя сквозь зубы. Гилл поджимает губы. Конечно всё именно так, как сказал Алекс. В понедельник в школе был траур, хотя Дилана признали пропавшим без вести. И тогда кому-то из учеников показалось очень уместным написать уродливую надпись на шкафчике Алекса. Гилл право не знал того, кто это сделал, однако пару человек, что больше и громче всех кричали оскорбления, всё-таки получили сполна. - Не беспокойся на счёт этого, мне не впервой получать по голове. Одним синяком больше, одним меньше. Главное, чтобы к тебе перестали лезть. – Говорит Гилл, откладывая ложку в сторону, вдруг вспоминая о чём-то. – О, нашего нового знакомого помнишь? - Крис? - Да. Он тоже в драку полез. – Алекс издаёт тихий смешок, на что Гилл приподнимает одну бровь, спрашивая. – Ты знал? - Ага. Крис мне каждый день писал. После этого глаза Гилла расширяются, не веря тому, что только что сказал Алекс. - Быть не может. Ты шутишь. - Моя жизнь – это одна сплошная шутка, Гилл. Но я тебе говорю чистую правду. Неожиданно раздаётся звонок в дверь. Алекс дёргается и оборачивается на звук. - Что такое? – Гилл едва заметно напрягается, словно он сам стал главным героем в фильме «ужасы жизни Алекса Хилла». - Ничего. Слушай, я позже перезвоню, хорошо? - Ладно. Не помри с голоду. – Бросает на последок Гилл, сбрасывая звонок. В это время в дверь отрывисто стучат, заставляя Алекса встать с продавленной от времени кровати и пойти посмотреть, кто же там. В его однокомнатной квартирке санузел, кухню и центральную комнату соединяет небольшой коридор, в конце которого установлена металлическая дверь. Подойдя к ней, Алекс посмотрел в глазок, только затем он открыл дверь ключом. На пороге стоял худощавый мужчина сорока трёх лет, в чёрном дорогом кашемировом пальто и уложенными на бок каштановыми волосами. Он оценивающе глядит на парня, из-за чего Алексу становится неуютно. Его карие глаза осматривают каждый сантиметр чужого лица, наверняка отмечая в голове, что надо попросить Алисию, чтобы та, по возможности, следила за Алексом. Весь вид мужчины просто кричал о том, насколько состоятельным и деловитым человеком он был. Алекс посмел предположить, что сейчас на улице стоит чёрный «Майбах», который его опекун просто обожал. - Здравствуйте, Финн. – Алекс легко кивает головой в знак приветствия. – Я вас не ждал. - А я и не предупреждал, что заеду. – Добродушно говорит Финн. Алекс знает, что будет потом: ему предложат прокатиться на машине, где ненавязчиво поинтересуются, как он, потом они заедут к Финну на работу (может Алекс даже увидит, как танцует Алисия), а потом опекун расскажет, насколько глубоко парень сидит в заднице. Всё стандартно. Финн легко улыбается, а затем говорит. – Ты не будешь против, если мы немного прокатимся? Что-ж, с первым пунктом Алекс угадал. - Конечно нет. Подождите минут пять, мне надо собраться. Накинув на плечи чёрную джинсовую куртку и взяв с пола брошенную сумку, Алекс вышел, попутно закрыв квартиру на ключ. Всю дорогу до машины (сегодня это был Ролсройс) дядя Финн говорил на отстранённые темы (вопрос про самочувствие тоже был). Он рассказывал, как тяжело в последнее время управлять театром, а новые примы недавно закатили такой скандал, что вывели его из себя. Однако Алекс слушал дядю Финна вполуха. Кожаный салон автомобиля показался ему таким удобным, что его начало клонить в сон. На фоне играла музыка из «Лебединого озера» - ненавязчивая мелодия первого выхода Одетты. Такая прекрасная… - Навеивает воспоминания. – Неосознанно сказал Алекс, прислонившись головой к стеклу, разглядывая многоэтажные здания. – Мама ведь жила балетом, разве нет? Финн, что сидел за рулём, горько улыбнулся, посмотрев в стекло заднего вида, пересекаясь взглядом с Алексом. «Любимая и последняя» - проносится у него в голове. - Да, верно. – Финн отвёл полный вины взгляд. – Мы оба были влюблены в балет, в эти движения и музыку. В труппе ещё тогда думали, что мы встречаемся: любовники в жизни – любовники на сцене. Глупо, не правда ли? У меня ведь уже тогда были Лори и Алисия, но все считали, что это не преграда нашим, якобы, отношениям. Мы, уставшие всех переубеждать, решили рассказывать про свою «бурную» и «страстную» интрижку. Благо, Лори была знакома с твоей мамой и поддержала наш с ней спектакль. Что с нас было взять? Молодые и глупые… - Молодые и глупые. – Глухо повторил Алекс, когда они остановились на очередном светофоре. Он поджал губы, решаясь спросить. – Финн, вы что-нибудь знаете о ходе дела? - Кровь принадлежит Дилану Орейро, но погибшим он официально не признан. В пятницу он не вернулся домой вовремя, однако родители подумали, что Дилан у друзей, и не стали бить тревогу. Возможно, это убийство, но тело не нашли, да и никаких зацепок нет. – Финн вздохнул. – Не хочу звучать грубо, однако сейчас тебе не стоит забивать себе этим голову. - Ну да, мне всего лишь прислали банку с кровью моего одноклассника. Каждый день такое вижу. – Устало говорит Алекс, прикрывая глаза. Но в следующую минуту он чувствует укол совести и извиняется. – Простите, не хотел грубить…само как-то вышло. - Ничего, бывает. – Спокойно отвечает Финн, поворачивая на перекрёстке. – Мне трудно понять тебя, твои чувства, однако я знаю, что это тяжело. Не хочу звучать грубо, но не стоит думать об этом сейчас. Я поговорил с Тревором, и он согласился на постановку твоего балета. Алекс реагирует незамедлительно. Он поднимает голову и ошарашенно смотрит на Финна, парковавшего машину. Тот лукаво улыбается и подмигивает Алексу. Финн всегда имел большое влияние в мире балета. Конечно, для того чтобы решить многие свои проблемы, Алексу далеко ходить не надо; один звонок, и всё будет подано на блюдечке с золотой каёмочкой. Многие назовут его дураком (хотя его называли словами и похлеще), ведь осознанно отказываться от покровительства влиятельного опекуна – это же невероятно глупо! Алекс чувствует себя неоднозначно: с одной стороны его распирает радость, но с другой он ощущает стыд, за то, что его проблемы решает влиятельный опекун. - Спасибо, но не стоило. – Скромно сказал Алекс, когда они с Финном поднимались по мраморным ступеням театра. - Мне не сложно. – Финн улыбнулся, услужливо открывая массивную дверь, пропуская Алекса вперёд в фойе. Там они поздоровались с охранником, что почтительно склонил голову, затем Финн взглянул на часы, что висели прямо напротив входа, и сказал. – Отлично, мы успели. Не против взглянуть на репетицию? Моретти снова придумал нечто гениальное! - С радостью. Пройдя к лифту, они спустились вниз, где располагался партер и амфитеатр. Внутри всё выглядело как в лучших европейских старинных театрах: винтажные кресла, огромная хрустальная люстра на потолке, отдельные ложи для высокопоставленных людей. И невероятных размеров сцена, на которой танцевала молодая балерина. На ней была белая пачка, а волосы лезли из пучка, что уже успел растрепаться. Финн пошёл в первые ряды, где виднелась макушка одного из балетмейстеров театра. - Знаешь, а я тоже могла бы быть на её месте. – Звучит женский голос из амфитеатра. – Я смогла бы заворожить всех своим танцем и сделать так, чтобы мной восхищались. Алекс оборачивается, удивлённо раскрыв глаза. В одном из кресел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, сидела девушка, что была старше Алекса на два года. Её накрашенные лиловым блеском губы изогнуты в подобии горькой улыбки. - Алисия? Что ты здесь делаешь? - Меня выставили из «Спящей Красавицы» и заменили на Кортни. – Ровно ответила Алисия, внимательно следя за грациозными движениями балерины. – «Примой не может быть столь распущенная девушка, как вы». Ха! Как-будто никто до этого не сливал чьи-нибудь нюдсы в интернет! Но, естественно, стоит какому-то анониму опубликовать на страничке школы мои фото, так всё, Алисия Элмер стала главной шлюхой в школе «Ферстен»! От маски спокойствия не осталось и следа. Лицо Алисии исказилось от гнева, а щёки покрылись багровыми пятнами. Она впилась ногтями себе в руку так, что потом наверняка останутся следы. - Я из кожи вон лезла все эти три года, чтобы стать лучшей на курсе, а теперь из-за одной публикации моё место занимает какая-то выскочка из второго состава! Кортни как кукла! Ни пластики, ни грации, но видите никто никогда не сливал её фотки! – Алисия втянула воздух сквозь зубы, наконец переводя взгляд на Алекса, что внимательно слушал её рассказ. Сделав глубокий вдох, взгляд Алисии смягчился. Она улыбнулась и встала, раскинув руки в приветливом жесте. – Ах, солнце, прости, мне не следовало кричать на тебя. Алисия подошла и легко обняла Алекса, прижимая его к себе и поглаживая по спине. - Как ты, милый? – Она отстранилась, держа свои руки на плечах Алекса. - Видимо, лучше, чем ты. – Он слабо улыбнулся, обернувшись на громко говорящего балетмейстера. Мужчина размахивает руками, то ли ругаясь, то ли слишком бурно выражая своё возмущение и общее недовольство. - И так битый час. – Алисия смотрит на стушевавшуюся балерину. – Она хоть и хорошо танцует, но делает это так механически, словно рутину. В это время Финн снова пожал руку раздражённому синьору Моретти, который снова гаркнул на девушку на сцене, и направился в сторону Алекса и Алисии. На лице его играла лёгкая улыбка, словно после встречи со старым другом, хотя это было не далеко от правды. Алекс знал, что Финну уже давно не доводилось бывать вблизи сцены, почти коснуться её пальцами, вспомнить, как он на ней танцевал. Алекс часто пересматривал записи выступлений своего опекуна. И он мог представить, какого это - больше никогда не выйти на сцену в качестве артиста. Финн знает, как Алисия хотела танцевать Аврору. Он медленно подходит к двум подросткам и крепко обнимает свою дочь, словно они не виделись несколько лет. Алекс стоит рядом, слабо улыбаясь, хотя внутренности сводит от тоски. Финн снова начинает оживлённо о чём-то рассказывать стоит им сесть в машину и поехать в сторону школы. - Как же трудно иногда бывает с новыми артистами. – Говорит Финн, вымученно улыбаясь. – Орсо всё никак не может договориться с новой примой, которая должна сыграть в его балете главную роль. Эта девушка столь своенравна, что поставила ему ультиматум… Нет, вы представляете! Самому Орсо Моррети! Ставить условия такому видному человеку! это же почти самоубийство!.. - Па-ап, мы же договорились: никаких разговоров о работе в машине. – Говорит Алисия, сидящая вразвалочку, скучающе глядя в окно. - Да, прости. Само как-то вырвалось. – Извиняется Финн, внимательно следя за дорогой. – Просто я сам имел честь говорить с той девушкой, и уж больно она похожа на Гарриет. Стоит имени слететь с его губ, Алисия сразу оживляется. - Гарриет? Та самая Гарриет Волстенкрофт? – В ее глазах просыпается настоящий интерес, она даже выпрямляет спину, готовая слушать своего отца, который утвердительно кивает. – Какой она была? В разных источниках информация очень сильно разнится, поэтому Алекс тоже начинает заинтересованно слушать. - Гарриет была хорошим человеком. Бойкая, вечно спорила с худруком. – Начинает рассказывать Финн. – Она всегда добивалась своего. Была лучше всех. Однако в последние месяцы жизни Гарриет изменилась до неузнаваемости. - То есть? – Поинтересовалась Алисия, когда они уже остановились напротив школы, у входа в которую уже толпились ученики. Финн тяжело вздохнул и, не ответив, разблокировал двери машины. Алисия, чьё любопытство явно было неудовлетворенно, вышла первой. Алекс последовал за ней, глазами выискивая знакомые рыжие волосы Гилла. Но по мере продвижения по двору школы Алекс стал замечать на себе и на Алисии косые взгляды. Конечно, это было не впервой, но сегодня все смотрели особенно жёстко, готовые в любой момент наброситься и разорвать в клочья от ярости. Поёжившись, Алекс подумал, что сегодня в школе будет настоящий хаос. И он не прогадал: стоило ему войти в здание, как все те ученики, что стояли рядом, обернулись, провожая его взлягами. Сегодня глаза всех были наполнены холодным огнём ярости, а не обычным призрением или насмешкой. Слова «убийца» и «шлюха» слышались со всех сторон. Алекс поёжился, следуя за Алисией, что горделиво задрала голову. - На что пялитесь, сучки? – Прошипела она, проходя мимо шепчущихся первокурсниц. - Среди нас только одна сука. – Хмыкнула одна из них, хищно блеснув глазами. Алисию словно током ударило. Она шумно втянула носом воздух, развернулась на каблуках, подошла к этой девушке и отвесила ей звонкую затрещину. Из носа первокурсницы струёй полилась кровь. Алекса от одного только вида крови начало мутить, поэтому он отвернулся. Ученики, ставшие свидетелями сцены, дружно охнули и на секунду затихли. И тут, словно по свистку рефери на футбольном матче, коридор наполнился криками и руганью. Вокруг пострадавшей девушки столпились её подруги, пока она сама размазывала по лицо кровь вперемешку со слезами и макияжем. - Пойдём скорее! – Алекс схватил бранящуюся Алисию, утягивая в глубь здания. На крики в коридоре вышли учителя, что секунду стояли в растерянности, а затем бросились помогать девушке с разбитым носом и разгонять бунтующих учеников. Алекс и Алисия скрылись на восточной лестнице школы, которую редко использовали по назначению. Она была старой, обветшалой и технически ей нужен был ремонт, ноо по какой-то причине его всё откладывали на загадочное «потом». Восточная лестница, или как её называли Восток, служила для учеников уголком для уединения: здесь частенько прогуливали уроки, сидя на пятом, последнем этаже, или же курили, из-за чего тут частенько пахло табаком. На первом этаже, в отличии от пятого, никогда никого не было, так как некоторые учителя сами приходили сюда, открывали окно и курили, предпочитая не подниматься выше. - Похоже, я ноготь сломала. – Произнесла Алисия, усевшись на нижние ступени. Она начала осматривать указательный палец левой руки. - По-моему, не только ноготь. – Пробормотал Алекс, присаживаясь рядом. На секунду наступила тишина, а затем оба залились громким смехом, что эхом отскакивал от старых облезлых стен. - Мне кажется, я вам мешаю. Алисия вскрикнула, а Алекс дёрнулся от неожиданности. Они обернулись и увидели недовольного мистера Олфорда. Он стоял, нахмурившись и сложив руки на груди. Слухи действительно быстро разносятся. - В мой кабинет. *** Алексу никогда не надоест разглядывать стены с фотографиями в кабинете мистера Олфорда. Вообще никогда. Где-то на периферии Тревор отчитывает Алисию, пока она горячо защищает себя и свою честь. Алекс пока думает о своём внеземном – о постановке. Ему наконец выпал такой шанс!.. -…Алекс может это подтвердить! – Его слабо дёргают за рукав рубашки, вырывая из мыслей о высоком. - Да, я подтверждаю. – Алекс не уверен, что он подтверждает. Мистер Олфорд измученно вздыхает. Он откидывается на своём кресле, снимает очки, трёт переносицу и, наконец, говорит: - Ладно, мисс Элмер, идите. Но выговор пойдёт в личное дело. – Алисия хмуриться, на лбу проступает складочка, но она лишь кивает и тянет Алекса на выход, когда мистер Олфорд добавляет. – А вас, Хилл, попрошу остаться. Алекс замирает, кивая Алисии, чтобы та его не ждала. Она выходит, закрывая за собой дверь. - Вы хотели о чём-то поговорить? - Да, хотел. – Кивает Тревор и открывает ящик стола, начинает в нём что-то искать. – Но с начала скажите, как вы? Вся эта история с Диланом – это так ужасно. Из-за его смерти в школе были такие беспорядки, многие обвинили вас, а мистер О'Донохью и мистер Экиз снова были вовлечены в драку. Так, как вы себя чувствуете? - Я…держусь. – Алекса передёрнуло. Он только перестал об этом думать. - Это хорошо. – Мистер Олфорд кивнул. – Но я хотел бы поговорить с вами о вашей постановке. В груди у Алекса всё затрепетало. - Финн успел вам рассказать? - Да. - Хорошо. – Мистер Олфорд достаёт кипу бумаг, отчего у Алекса расширяются глаза, а рот невольно приоткрывается. Тревор протягивает ему эту стопку, и говорит: - Вот, ознакомьтесь, поставьте пару подписей, а затем принесите мне. Здесь отмечены все условия и правила для твоей будущей постановки. Организацию кастинга, все вопросы по поводу костюмов, хореографии, музыки, декораций вы решаете сами. К апрелю работа должна быть сделана на не менее восьмидесяти процентов. Репетиции в свободное время. Для них можете использовать наши классы, если надо – сцену в актовом зале. Это была вводная информация, со всем остальным ознакомьтесь здесь. Мистер Олфорд с какой-то насмешкой глядит на растерявшегося Алекса, который бегло листал страницы. Он иногда останавливался, читая отдельные пункты. - Это всё? – Алекс просматривает графу с общим гонораром со сборов балета. - Да, можете идти. Скомкано поблагодарив мистера Олфорда, Алекс покидает кабинет. Немного окрылённый, он не сразу ловит на себе испытывающий взгляд зелёных глаз, а также не замечает нервно копошащихся девушку и парня. Наконец обратив на них своё внимание, Алекс выдавливает нечто похожее на улыбку. - Ты… - Что он от тебя хотел? – Алисия перебивает Гилла, пока тот недовольно шипит. – Если этот старый брюзга!.. - Старый? – Встревает Гилл, склонив голову на бок. – Он разве не ровесник мисте… - Алекс! Дружище! – Кристофер сильно обнимает его до хруста костей. – Как ты? - А, нормально. – Мнётся Алекс, отвечая больше на автомате, чем осознанно. Он до побеления костяшек сжимает кипу бумаг у себя в руках. А потом самозабвенно выдаёт. – Я смогу поставить балет.