Репетиция убийства

Четверг «Этот театр прекрасен» - пронеслось в голове маленького мальчика. Сидя в ложе большого зрительного зала, можно было почувствовать свою ничтожность, по сравнению со всем величием театра «Лабам». Сусальное золото блестит и переливается. На потолке висит роскошная люстра, с сотнями гранёнными стеклянными каплями. Зал медленно наполняется зрителями в дорогущих нарядах, со всевозможными украшениями. Они искрятся от преломляющегося света, и всё же меркнут в тени величия театра «Лабам». Его красота сравнима с парижской Гранд-оперой и с королевским театром в Лондоне. - Нравится? – Спросил молодой человек, по-доброму улыбаясь. - Очень! – Восхищённо воскликнул мальчик, чьи глаза блестели от восторга. Сегодня все места заняты: народ пришёл посмотреть не просто балет – абсолютно все хотели хоть глазком увидеть саму Гарриет Волстенкрофт. Молодая прима с самого первого своего появления на большой сцене стала любимицей зрителей. Все отмечали то, какую гамму чувств девушка вкладывала в каждый свой танец. Она чётко могла выразить боль, грусть, радость, пропуская эмоции через своё пластичное тело. На Гарриет возлагали большие надежды как на восходящую звезду классического балета. И в этот вечер каждый в этом зале будет смотреть только на неё. И вот, свет гаснет, занавес открывается. Звучит музыка, и… …и тут кто-то настойчиво начинает трясти спящего парня за плечо, разгоняя приятную негу. - А перед вашими глазами, вы, дамы и господа, можете увидеть представителя семейства хомяковых. – Неприятный гудящий голос раздаётся над самым ухом. Класс начинает хихикать, и перешёптываться. Под общий гомон сон как рукой снимает. Алекс больше никогда в жизни не выйдет работать в ночную смену. Никогда. Даже за большую сумму денег. И нет, его сонливость вовсе не из-за того, что он полночи напролёт смотрел балетные постановки. Конечно же нет. Оторвать голову от сложенных на парте рук оказывается невероятно сложно. Веки отказываются открываться, упорно сопротивляясь мозговым импульсам, но всё же проигрывая. В глаза бьёт яркий назойливый свет. Одноклассники пристально смотрят, всё ещё посмеиваясь. - Вы можете подумать, к чему это я? - Да, к чему это, мистер Форстер? – Алекс отнимает голову от рук, потягиваясь. - Довожу до вашего сведения, что хомяки спят около тринадцати или четырнадцати часов. – Не молодой учитель биологии усмехается и уходит к своему столу. – И так, с семействами и видами мы разобрались. О царствах и их различиях я расскажу на следующем уроке. На этом всё, хорошего дня. Все, как один, вскакивают со своих мест, сметая с парт тетради с учебниками. Класс наполняет гомон голосов, из-за чего голова начинает болеть сильнее. - Те, кто не принёс реферат, жду до понедельника! – Говорит вслед ученикам мистер Форстер, но его возглас теряется в какофонии звуков. Алекс закрывает глаза, вспоминая свой сон, потирая виски. - Эй, не умирай. – Его слабо толкают в плечо. – Опять всю ночь работал? - Скорее нет, чем да. Балет смотрел. Сосед по парте кивает, удовлетворённый ответом. Коротко и по делу, всё, как Гилл любит. Встав со своих мест, оба выходят из кабинета, слыша вслед недовольное «жду рефераты!». На самом деле сегодня у Алекса не самый плохой день: ни одного теста, ни одной плохой оценки, квартира оплачена ещё утром, так ещё и сон приснился. Но… - Мистер Олфорд словно избегает меня. – Говорит Алекс, когда они вместе с Гиллом идут вниз по лестнице. – Чтобы осуществить постановку, надо было подать заявление ещё в начале года… - Что ты и сделал. – Кивает Гилл, внимая каждому слову. Он знает эту историю вдоль и поперёк, но из раза в раз слушает с неподдельным интересом и невероятно серьёзным лицом. - Именно! Прошёл почти месяц, а результата ноль! – Алекс активно жестикулирует, показывая своё недовольство, вперемешку с возмущением. – Сегодня я подходил к нему дважды! Дважды!... - Всего-то? – Гилл удивлённо вскидывает брови. – Неделю назад ты посетил его аж пять раз за день. Я не думал, что ты остановишься лишь на двух. - И я не думал. Но потом мисс Вуд, которой мои вечные приходы наверно уже осточертели, сказала, что мистер Олфорд уехал! – Алекс говорил так громко, что несколько учеников обернулись, начав перешёптываться. Но привыкшие к сплетням за своей спиной ни один из парней не обернулся в их сторону. – Сроки уже поджимают. Конечно, хореография у меня имеется, но костюмы, музыка, декорации – это же всё время. Да и тем более кто захочет идти в труппу «того самого»… Договорить Алекс не успевает, потому что его чуть не сшибают с ног два парня. Гарри Хескел и Дилан Орейро. Оба ещё первогодки, но уже успели зарекомендовать себя как «новые таланты» и «гордость школы». Гарри смотрит с нескрываемым презрением, ухмыляясь своему поступку и словам, которые собирается сказать. Однако, Дилан ни капельки не разделяет чужого веселья. - Того самого Алекса-неудачника-Хилла. – Говорит Гарри, ухмыляясь, показывая ровный ряд почти что белых зубов. – Главное разочарование не только всей школы, но и всего мира в целом. Гарри ждёт продолжения от Дилана, но тот молчит, смотря будто бы сквозь Алекса. Он выглядит отстранённо, потерянно, что никак ему не свойственно. - Чёрт, чувак, не тормози! – Гарри слегка бьёт Дилана в плечо, и тот дёргается, мямля: - Ага, и всего мира в целом. Божество несчастий… - О, да! К нам с Олимпа спустилось божество! О, Алекс-неудачник-Хилл, мы, обычные плебеи, молим тебя об удаче! Услышь нас, пошли нам удачу и не дай нам сломать ногу, упав с лестницы! Оба кланяются (Дилан всё ещё выглядит растерянно), Гарри громко хохочет, а те, кто стал свидетелем этой сцены, не могут сдержать смех. Гилл хмурится и хочет сказать им пару ласковых слов, но Алекс лишь мягко снисходительно улыбается. Кланяется в ответ, говоря лишь: - Ваши молитвы были услышаны. Парни лишь хмыкают, уходя прочь. Гилл провожает их недобрым взглядом, а потом смотрит на окружающих с таким презрением, что те спешат отойти. В старшей школе выживать было трудно, но если эта школа находиться при одном из самых популярных театров мира, то следующие три года становились просто адскими. Одно дело было поступить, пройдя многочисленные конкурсы и отборы, другое дело выдержать бешеную конкуренцию, что полностью пропитала здешние стены. Каждый человек в школе «Ферстен» при театре «Лабам», хотел стать мировой звездой – примой или премьером. Желая собирать полные залы зрителей, получать награды и восторженные аплодисменты, работать в мировом театре, ученики выжимали из себя всё и даже больше. Те, кто не желал быть танцором, хотели ставить собственные шоу, которые стали бы хитами, и их бы показывали по всему миру. Старшая школа «Ферстен» давала шанс и одним, и вторым. Каждый мог получить желаемое и выступить в самом театре «Лабам», открыв двери в светлое будущее. Но если ты в самом начале года уже успел обзавестись репутацией неудачника, то лучше отчислиться прямо сейчас или всю оставшуюся жизнь танцевать где-то в рядах миманса. Или же не танцевать вообще. - Дилан себя странно вёл. – Задумчиво произнёс Алекс, вспоминая, как ни один день раньше не проходил без шуток Хескела и Орейро. - Плевать. – Сплёвывает Гилл, сразу переключаясь на другую тему для разговора. – Думаю рано или поздно Олфорд сдастся. Друзья выходят на улицу, покидая здание школы. Конец сентября. Листья разных цветов застилали дорогу, а деревья словно полыхали в огне. Нью-Йорк прекрасен осенью, в городе отсутствует какая-то вычурность, всё относительно спокойно и тихо, не то что летом или зимой, когда туристов больше, чем местных. - Ты же всё-таки «тот самый Алекс Хилл», без слова «неудачник» посередине. Как тебе можно отказать? Гилл смотрит себе под ноги, иногда пиная прелую листву. Его волосы почти что сливаются с осенним пейзажем, а веснушки сильно контрастировали на бледной коже лица. Удивительно, что с такой яркой внешностью Гилл стал таким же изгоем, как и Алекс. Со вторым всё понятно – просто местный неудачник, чья фамилия стала синонимом к слову невезение. А имя стоит на одном ряду с «лопухом», «растяпой» или же просто «дураком». А Гилл? И танцор от бога, и примерный ученик, разве что-то может пойти не так? Как оказалось, может. Раз он общается с самим Алексом Хиллом. - Может, судьба будет ко мне благосклонна, и моя постановка всё же увидит свет? – Алекс мечтательно улыбается, когда они подходят к пешеходному переходу. - Думаю вселенная услышит тебя. – Гилл, с непроницаемым лицом, театрально поднимает руки к небу, заставляя Алекса засмеяться. – Ты сейчас на работу? - Ага. Может, вечером напишу, если не усну за рефератом или за просмотром балетов бывших учеников школы. Кто знает? Они быстро прощаются, и расходятся. Гилл идёт в сторону ближайшей станции метро, каждый раз называя поездку «экскурсией в логово мышиного короля». Он так же работает, но где именно и кем – ни разу не сказал. Однако заверил, что с криминалом не связан, и Алекс смог с облегчением выдохнуть. Сам же Алекс не был столь скрытен. Если спросить у него, кем работает, то он с гордостью ответит: разнорабочим в небольшом магазинчике одной пожилой дамы. Да, работа не шибко престижная, но Алексу больше и не надо. На оплату скромных коммунальных услуг хватает, так что его всё устраивает. Правило экономь на всём, чём можно, пользуйся всеми школьными удобствами по максимуму было усвоено, когда Алекс в первый месяц самостоятельной жизни получил счёт за электричество и за воду. И после этого, он старался экономить по максимуму. Хоть ежемесячно на банковскую карту приходила круглая сумма денег, Алекс не мог отказаться от своей работы. Колокольчик при входе приятно звенит. В магазинчике людей почти нет: только пожилая дама и пара подростков, что столпились около лавки со снеками и чипсами. За кассой сидела мадам Леру, которой было далеко за семьдесят. Лицо её было всё в морщинах, а седые волосы собраны в пучок на макушке. Она лениво листала журнал, а услышав звон, подняла голову. Увидев Алекса, мадам Леру приветливо улыбнулась. - Ты как раз вовремя. Утром товар привезли, я что смогла, то разгрузила. – Мадам Леру спешно закрывает журнал, когда к кассе подходят пара подростков, начиная пробивать всякую всячину. – На складе надо всё расставить, ещё стоит прибраться на полках, подмести пол... Я старалась, как могла, но мой артрит дал о себе знать. - В общем дел невпроворот. – Алекс легко улыбается и направляется в подсобное помещение, которое так же служила комнатой отдыха, и оставляет там свою школьную сумку, а уже затем идёт на склад. Действительно, коробки стоят в полном беспорядке. Время за работой летело быстро, и Алекс даже заметить не успел, как наступил вечер, и на город опустились сумерки. Мадам Леру так же старалась помочь, но из-за вечной боли в суставах и ломоты в костях, она часто уходила на перерыв. Алекс лишь шутил, что её болезнь заразительна и у него тоже всё болит. Тогда женщина возмущалась и говорила, что какой артрит в его-то возрасте? Расстановка товаров по полкам вообще приносила Алексу особое удовольствие, именно поэтому закончил он гораздо быстрее, чем думал. К полуночи магазин просто блестел, и если бы не коробки на складе, то Алекс закончил намного раньше. Теперь можно и домой… - Завтра приходи как обычно. – Говорит мадам Леру, пересчитывая сегодняшнюю выручку и прикидывая расходы в этом месяце.– Я тебе постелила в каморке, ключи как всегда под ковриком. - Хорошо, до свидания! После непростого дня у Алекса совершенно нет сил. Он побрёл в сторону злосчастной каморки, где частенько проводил ночи после трудового дня. Маленькое, тесное помещение давно стало для Алекса пристанищем. Однажды мадам Леру пожалела его, увидев, как он хромает, эти ужасные, по её словам, синяки под глазами. Как хорошая хозяйка она предложила ему пожить в гостевой комнате её квартиры, что располагалась на втором этаже, но упрямый мальчишка (так же с её слов) согласился лишь на мелкую каморку в углу магазина. Это было, однако, намного лучше, чем идти на другой конец Манхеттена, где находилась его скромных размеров квартира. Стоило Алексу закрыть за собой деревянную дверь и прилечь на худой матрац, как он почувствовал, что на плечи, словно камень, опустилась невероятная усталость. Глаза стали слипаться, а голову будто ватой набили. Даже не пытаясь сопротивляться нахлынувшей слабости, Алекс уснул. Пятница. Лёгкие жгло при каждом вдохе, а больная нога каждую секунду посылала волны боли. Надо же было забыть включить будильник! В итоге его разбудила мадам Леру, которая пришла открывать магазин. Осознавая, что на первый урок он безнадёжно опаздывает, а пропускать его ой как не хотелось, Алекс принял волевое решение – бежать. Впоследствии его правая нога не скажет ему "спасибо". Влетев в школу, Алекс помчался на третий этаж к своему шкафчику за сменными вещами, а потом на второй, где находился балетный класс. Быстро переодевшись и кинув вещи где-то в раздевалке, Алекс поспешил на занятия, забывая принять обезболивающие. На часах почти пол девятого и, даже не переведя дыхания, он зашёл в зал. - Простите за опоздание. – Алекс тяжело дышал, цепляясь за дверной косяк. – Можно войти? Мисс Картис, которая в прошлом была примой театра «Лабам», хмурится, жестом приказывая молодой пианистке Майе остановиться. Танцоры также замирают, устремляя свои взгляды на Алекса и еле сдерживая ехидные смешки. Гилл стоит в первом ряду, разводя руки в немом вопросе: «ты где был?». Парень жмёт плечами, пытаясь отдышаться. - Ты уже вошёл, Хилл. – Цедит сквозь зубы мисс Картис, складывая руки на груди. - Ещё раз простите, я… - Ни слова больше. – Женщина грубо перебивает Алекса, смотрит холодно, даже жёстко. – Я не желаю слышать твои оправдания, Хилл. Ты смеешь опаздывать, заходить в класс без стука, оправдываться вместо того, чтобы молча взять на себя ответственность. Если уже безнадёжно опаздываешь, то лучше вообще не приходить. Алекс потупился. Нога адски болела, из-за чего приходилось опираться в основном на левую. - Все, кроме Хилла, отошли подальше. До конца урока будете выполнять плие, этандр, глиссе, турне и элансе. – Она чеканит каждое слово, громко и чётко. Многие испускают разочарованные вдохи, на что мисс Картис говорит. – Если вы чем-то недовольны, можете встать к Хиллу крутить фуэте. От последних слов Алекса прошибает холодный пот и его кожа на несколько тонов бледнеет. Только не фуэте. Под грозный взгляд преподавательницы, он становится в центр класса, думая о том, что сегодня его нога точно развалится. Парень старается не хромать, но Гилл всё же это замечает и хочет что-то сказать, но Алекс качает головой, как бы останавливая его. Сам эту кашу заварил, пусть её и расхлёбывает. Каждый новый пируэт даётся с трудом. Ноги почти не держат, а сделать нормальный вдох становится непосильной задачей. Многие смотрят на Алекса с жалостью, но это скорее просто нежелание других оказаться на его месте. - Я хочу, чтобы это наказание послужило уроком для всех вас. За свои ошибки только вы несёте ответственность. – Мисс Картис по-генеральски чеканит каждое слово. Тогда из заднего ряда слышится громкое: - Но есть ситуации, когда человек не виноват. Останавливаются все, включая Алекса, который неосознанно радуется минутке перерыва, даже пианистка Майя неожиданно перестаёт играть. Каждый устремляет свой взор на Гилла, который смотрит исподлобья, уверенный в своей правоте. Мисс Картис, словно фурия, устремляется к нему. Танцоры расступаются, желая отойти подальше, чтобы не попасть под горячую руку преподавателя. Кто-то шепчет: - Герой нашёлся. И вправду. Нашёлся. - Я ведь не ослышалась, не так ли, О'Донохью? – Шипит мисс Картис, смотря на Гилла снизу вверх. - Нет, мэм. Ваш слух вас не подвёл. – Ровно отвечает ей парень, не испытывая ни капельки страха перед этой женщиной. - Хорошо. Прошу тебя в центр. Гилл, повыше задрав подбородок, идёт к Алексу, победно улыбаясь. После этого, они вместе до конца урока крутят фуэте, пока Мисс Картис ходит взад-вперёд по комнате, оценивающе осматривая каждого, желая заметить хоть крохотную ошибку. Она даже удостаивает презрительным взглядом молодую пианистку Майю, которая начинает непроизвольно нервничать и делать ошибки. - Данé! Майя вздрагивает, сбиваясь окончательно. - Данé, если ты не можешь играть, то я попрошу тебя выйти отсюда. - Простите. – Пищит Майя, пытаясь собраться. Мисс Картис закатывает глаза. - Дилетанты. – Пытку останавливает только треньканье звонка, что оповещает о конце урока. – Всё, закончили. Она самая первая покидает балетный класс, даже не оборачиваясь на учеников. У Алекса кружилась голова, а ноги совершенно не держали. Он тяжело опустился на паркет, пока остальные парни бесстрастно проходили мимо. Кажется, даже у них не было ни сил, ни желания сказать какую-нибудь колкость. Гилл присел рядом на корточки, также рвано дыша и смотря очень обеспокоенно. Только сейчас Алекс замечает, что тот без очков. - У тебя лицо бледное. – Он убрал с чужого горячего лба чёрную прилипшую чёлку. На лице Алекса не было и намёка на хоть какой-то румянец, хотя жар от него шёл такой, будто у него температура. – То есть бледнее, чем обычно. Простыл? - Не знаю, нет, не думаю. Ночевал сегодня у мадам Леру в каморке. Может из-за сквозняка продуло?.. А бледная кожа – это признак аристократии, не так ли? – Алекс выдавливает из себя подобие улыбки, но Гилл лишь сильнее хмурится. – Поможешь? Парень без вопросов помогает другу подняться и дойти до раздевалки, которая забита до отказа. Здесь не только те, кто только что занимался, но и их друзья, которые собрались обсудить, на кого из них запала Алисия Элмер или кому удалось украдкой поцеловать её на вечеринке. Будто другого места нет. Большинство лавочек занято, а чтобы пройти к своим вещам надо совершить целый подвиг. Но свою сумку Алекс нашел быстро, ведь она лежала на полу, где он её и оставил (он искренне удивился тому, что по ней никто не прошёлся). Гилл услужливо уступает место, двигая свой рюкзак и аккуратно сложенные вещи к краю лавочки. Алекс говорит короткое «спасибо» садясь на свободное место и доставая на половину пустую банку от обезболивающих. «Странно, я же её недавно только купил» - подмечает Алекс, насыпая в ладонь горсть зелёных таблеток и закидывая их в рот, попутно запивая водой из бутылки. Гилл, который в это время вытаскивал полотенце и какой-то отельный шампунь в маленьком пакетике, искоса взглянул на Алекса. - Шесть? – Он вздёрнул брови. – У тебя, случайно, нет зависимости? - Зависимости? - Ну знаешь, я читал, что многих после получения травмы мучают фантомные боли и они сидят на сильных болеутоляющих. У них всё уже зажило, но дискомфорт продолжают чувствовать. - Моя нога так не думает. – Алекс вздыхает с облегчением, когда боль начинает отступать. Гилл жмёт плечами и уходит в душ, и в этот момент к Алексу неожиданно подходит Дилан. Он, как и в четверг, выглядит обеспокоенно и переминается с ноги на ногу. - Нам надо поговорить. Не успевает Алекс удивиться и открыть рот, чтобы ответить, как через секунду из душа вылетает Гилл полностью мокрый. От его тела почти что валит пар, словно его облили то ли ледяной, то ли чересчур горячей водой. По раздевалке проносится гул смешков, но кто-то всё же разочарованно вздыхает. - Чёрт, это должен был быть Хилл… - А вот и лавры герою! – Звучит победоносно, но это заставляет Гилла потерять остатки своего терпения. И тут начинается драка… *** - И что прикажете мне с вами делать, м? – Мистер Олфорд сидит в своём чёрном кожаном кресле, сцепив руки в замок. Он выглядит очень недовольным. В школе «Ферстен» новости расходились почти что со скоростью света, и никого не удивил тот факт, что спустя буквально минут пять в раздевалку влетело несколько учителей. Драчунов быстро разняли, а всех, кто принимал участие, отправили к директору на «профилактическую беседу». Но удивительное дело, на этой самой беседе спустя минут пять из пятнадцати человек осталось только семеро: Гилл, с синяком на скуле и раной на нижней губе, Алекс, полностью целый, и ещё пять первогодок, с разными рода увечьями. Но был среди них тот, на котором были только брюки, он даже обувь не успел надеть. Вещи были сложены кое-как, из-за чего из приоткрытой сумки Алекса торчала часть футболки, а у одного парня (скорее всего того, что был полуголый) вещи лежали чуть ли не на полу. Все пялились либо куда-то в пол, либо в окно, где только что пролетело пару голубей, либо «увлечённо» разглядывали стены лишь бы не смотреть на мистера Олфорда. Директор тяжело вздохнул и достал из тумбочки семь листов формата А4. - Вот. Пишите объяснительные и идите на уроки. - Но мистер Олфорд, – начал парень, стоявший в одних брюках. С его каштановых волос всё ещё стекала вода, падая каплями на широкие плечи. – Я вообще в драке не участвовал! Честно! Каждый здесь может это подтвердить! Мистер Олфорд снял свои очки и потёр переносицу. Как же эта ситуация ему надоела. - Так почему вы, Кристофер, стоите сейчас здесь, а ваши друзья Гарри Хескел и Дилан Орейро покинули нас? Почему они не стали ждать и не защитили вас? – Кристофер не нашёл, что ответить. – Вот именно. Раскрою вам всем одну тайну: если за вас некому поручиться – значит вы будете виноватыми. Мне жаль, но раз я не могу привлечь их, значит за всех отдуваться будете вы всемером. Парни стали возмущаться, но директор их более не слушал. Он лишь передал рядом стоящему Алексу листы и сказал, что скоро урок и что они не должны опоздать. - Теперь мне точно не позволят поставить балет. – Говорит Алекс, тяжело вздыхая, и передаёт ещё один лист Гиллу. - Это… - Это фиаско! – Страдальчески выдаёт Кристофер, выхватив листок из руки Гилла, одновременно просматривая сообщения на телефоне. – За сегодняшнюю драку Лизелотта сняла меня с главной роли в её балете! Алекс и Гилл переглянулись, наблюдая за этой драмой. Кристофер явно не стеснялся своего полуобнажённого состояния, он вообще не обращал на это внимания, в то время как проходившие мимо учащиеся делали фото изподтишка. Сейчас его больше интересовало то, что его выгнали из труппы. Вдруг, Кристофер перевёл взгляд на Алекса, и его глаза заблестели. - Ты! – Он в один момент оказался почти вплотную к Алексу, который чувствовал неловкость и смятение. – Я слышал, что ты тоже ставишь балет, ведь так? - Да, ну почти. Это ещё… - Обещай написать мне, когда будет кастинг. – Его глаза были полны радости, и он стал шарить по карманам, что-то ища. – Чёрт, у вас есть ручка? Снова переглянувшись, Гилл достал ручку и отдал её Кристоферу. - О, спасибо! – Он оторвал приличный кусок от того листа бумаги, где должен был писать объяснительную, и начал старательно выводить свой номер телефона. – Вот. Тут ещё имя моё – Кристофер Экиз, но для друзей я просто Крис. Он отдал листок и широко улыбнулся. Вдруг, на его телефон пришло сообщение, и Крис изменился в лице. - Простите, мне надо идти! – Он спешно взял свой рюкзак и пошёл в сторону лестницы, прокричав. – Не забудь написать мне! - Верни ручку! - Позже верну! В этот день ручку он так и не вернул. Чем хороша пятница, так это тем, что это абсолютно не напряжённый день. Уроков, не считая двух тренировок, всего четыре, и работы в этот день всегда было мало. И вот сейчас, сидя в магазине мадам Леру за кассой и пробивая продукты одного мужчины, Алекс чувствовал, как внутреннее напряжение уходит. - Хорошего вечера! – На прощание сказал парень, откидываясь на мягкую спинку стула. Вот и всё. Время на часах, висящих над дверью магазина, показывают ровно десять вечера. - На сегодня всё. – Говорит мадам Леру, придирчиво разглядывая одну из полок. – Можешь идти домой. Завтра ты в утреннюю смену выходишь, верно? - Да. - Хорошо. – Мадам Леру кивает, поправляя банки с консервированным томатным супом. – Память у меня уже не та, что раньше. Стара я стала, стара. - Не наговаривайте на себя, вы ещё молоды! – Алекс улыбается и напоследок машет рукой, выходя из магазина. Но он тут же спотыкается о нечто, что лежало на пороге. Это нечто отлетело на небольшое расстояние, а Алекс, ойкая, чуть не потерял равновесие, но вовремя нашёл точку опоры в виде мусорного бака. Он тяжело вздохнул, отрывая руки от липкой поверхности, и бросил взгляд на то, что стало помехой на его пути. Это была картонная коробка. Её дно уже размякло, и в жёлтом свете фонаря было видно, что стенки тоже промокли в какой-то красной жидкости. Алекс оглядывается, но редкие прохожие лишь проходят мимо, не обращая внимания. «Может кто-то потерял?» - подумал он, так и не найдя глазами потенциального владельца. Любопытство берёт верх, и парень решается открыть коробку. Он садится на корточки, и тут в нос бьёт неприятный стойкий запах железа. Внутри Алекса всё холодеет. Это не может быть то, о чём он подумал. Дыхание участилось, а в горле застрял неприятный ком. Алекс чувствует, как сердце сковал ужас. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не то, что он думает. Взяв себя в руки, он всё-таки решается. Подрагивающими руками Алекс открывает коробку… Колокольчик снова звонит. Мадам Леру поднимает голову, но спросить что-либо не успевает. - Вызывайте полицию. Убили моего одноклассника...