Мушкетёры бывшими не бывают. История третья. Яблоко от яблони или гены всегда берут свое

      Ласковое летнее солнце заливало Нормандию своим светом и теплом. Весело щебетали птицы в лесах, дикие звери, забыв о предосторожностях, иногда выбегали из тенистых чащ на поляны и даже на большую дорогу, чтобы погреться в тёплых лучах солнца. Один из таких несмышлёнышей — маленький оленёнок — был напуган внезапно вылетевшим из-за поворота всадником. Шарахнувшись от лошади, оленёнок на заплетающихся от страха ножках бросился вслед за оленихой обратно в лесную чащу. Подальше от охотника.       Впрочем, спугнувший его всадник охотником не был. Он умело осадил взвившегося на дыбы коня, испугавшись не меньше оленёнка. Как бы ни затоптать малыша! Статный арабский жеребец послушно выполнил команду юного хозяина.       Хозяин, и правда, был юн и очень даже хорош собой. На вид ему было не более двадцати лет. Стройная фигура и крепкие руки, уверенно держащие поводья, были не менее привлекательны для женского глаза, чем густые каштановые волосы, большие карие глаза и красивой лепки губы.       Именно ими залюбовалась одна из дам в остановившейся на краю леса карете. Её спутница тоже заметила юношу и что-то тихо скомандовала кучеру. Тот дёрнул вожжи, и лошади неспешно двинулись в сторону всадника.       Тот тоже заметил карету и, понукая коня, поскакал в её сторону, умело осаживая благородного скакуна у самого окна.       — Добрый день, дамы. Мне показалось, вам нужна помощь? — учтиво поклонившись, спросил он.       — Да, шевалье. Мы немного заблудились, — ответила старшая из дам.       — Я с радость вам помогу. Разрешите представиться — Анри де Лонгвиль! — он подарил дамам ещё один поклон и обворожительную улыбку.       — Меня зовут Мэри, герцогиня Грефтон. А это моя кузина Адель, — дама ласково улыбнулась в ответ. Её кузина подарила Анри не менее ослепительную улыбку.       — Чем могу быть вам полезен, дамы?       — Мы направляемся в Руан и немного сбились с дороги. Капитан судна, на котором мы приплыли из Англии, сказал, что мы должны быть там через десять часов, а мы уже полдня в пути и… — Мэри Грефтон беспомощно пожала плечами.       — Кажется, я понимаю, что произошло, — улыбнулся Анри. — Скорее всего, вы высадились в Гавре, — герцогиня кивнула в знак согласия, — и на выезде из города свернули не направо, а налево.       — Да, именно так! — всплеснула руками Адель.       — Это типичная ошибка тех, кто впервые прибывает во Францию и передвигается без сопровождения. Кстати, большая оплошность с вашей стороны одним, без охраны отправляться в столь дальнее путешествие.       — В Руане нас ждут. К тому же, — улыбнулась Мэри, — наш кучер прекрасно владеет всеми видами оружия.       — Как же нам теперь быть? — её кузина пожала плечами.       — Я выведу вас на дорогу, которая ведёт в Руан. Следуйте за мной! — скомандовал Анри кучеру и пришпорил коня.       — Какой красавчик… — мечтательно улыбнулась Адель.       — Дорогая, держите себя в руках! — слегка нахмурилась, порицая легкомысленность своей кузины, Мэри.       Через полчаса они выехали на большую дорогу. Анри остановил скакуна.       — Поезжайте прямо, никуда не сворачивая. При такой прекрасной погоде вы будете в Руане максимум через час, — напутствовал он, подъезжая к окошку кареты.       — Благодарю вас, милый юноша. — Мэри протянула в окно руку, которую Анри, наклонившись, галантно поцеловал. Адель же залилась румянцем, боясь поднять на него глаза.       — Счастливой дороги, дамы.       Едва карета скрылась за бугром, Анри, смеясь этому небольшому приключению, пришпорил коня и помчался в имение.       Отец снова будет ругать его. Он уехал ещё на рассвете, а время уже к обеду. Отец никогда не понимал его любви к лошадям, к бешеной скачке, когда ветер свистит в ушах. Анри иногда казалось, что его просто распирает изнутри неуёмная энергия. Её он и выплескивал, часами носясь по полям и лесам, или фехтуя в одной из зал замка. Он вспомнил, как прилежно учился фехтованию, как удивлялся его учитель — настолько легко Анри всё схватывал, словно родился со шпагой в руке. Отец не разделял его страстей, лишь недоумённо пожимал плечами.       Отца Анри и увидел первым, едва влетел в ворота имения. Скакун резко остановился перед герцогом де Лонгвилем, подняв клубы пыли.       — Анри! — герцог возмущённо всплеснул руками и тут же звучно чихнул, наглотавшись пыли.       — Простите, отец.       — Где вас носит? Что за вид?! — костюм Анри, и правда, представлял собой плачевное зрелище. Под слоем пыли с трудом можно было угадать цвет камзола. — Немедленно переоденьтесь! К нам скоро приедет маркиз Савой, а вы в таком виде! Вы опозорите меня!       Анри спешился у конюшен и, поклонившись отцу, быстро прошёл в дом. В дверях он столкнулся с матушкой. Анна-Женевьева ласково улыбнулась сыну.       — Это чёрт знает что! — тут же раздался рядом грозный голос её супруга.       — Успокойтесь, дорогой мой, — герцогиня мягко коснулась его руки.       — Нет, вы только посмотрите на него! — продолжал возмущаться де Лонгвиль. — Это всё ваш бурбонский характер! Не мальчишка, а чертёнок!       Анна-Женевьева улыбнулась и также мягко погладила руку мужа. От этого поглаживания герцог немного успокоился.       — Простите, дорогая, но я оставлю вас. Мне нужно закончить два важных письма, чтобы передать их с маркизом, — он поцеловал руку жены и пошёл в дом. Уже на пороге обернулся: — И всё-таки Анри явно пошёл не в отца!       — Ещё как в отца, дорогой герцог, — тихо прошептала Анна-Женевьева в спину удаляющемуся мужу.              

***

             Через два часа герцог, герцогиня и Анри уже сидели в гостиной вместе с добродушно улыбающимся толстячком — маркизом Савоем. Слуги подавали одно за другим изысканнейшие блюда.       — Как вы доехали, маркиз? — делая очередной глоток вина, спросил де Лонгвиль.       — Прекрасно, друг мой! Прекрасно! Погода великолепная, лошади шли легко! Пришлось, правда, немного задержаться. У одной из лошадей расшаталась подкова. Благо мы как раз подъезжали к постоялому двору.       — Вам повезло, маркиз, — улыбнувшись, поддержала разговор Анна-Женевьева. Она украдкой посмотрела на сына. Анри явно тяготился их обществом, только что не зевая.       — Ваша правда, дорогая хозяйка, ваша правда! — хохотнул маркиз. — Кстати, там я совсем неожиданно встретил одного господина, не узнать которого было невозможно.       — И кого же? — отправляя в рот кусочек запечёной рыбы, поинтересовался герцог.       — Вы тоже его знаете, — храня интригу, подмигнул маркиз. — Узнав, что я еду к вам, он передал вот это письмо господину Анри.       При упоминании своего имени Анри словно проснулся и удивлённо уставился на маркиза. Впрочем, удивлён был не только он. И герцог, и герцогиня так же замерли со столовыми приборами в руках.       Анри взял письмо, открыл его и вдруг радостно вскрикнул:       — Это от герцога д’Аламеда! Мой духовник сообщает, что едет в Париж и был бы рад увидеть меня там, так как не может заехать к нам в поместье.       Анна-Женевьева почувствовала, как краска заливает её лицо. Боже, как давно она не видела Рене. Почти четыре года. Конечно, она скучала по нему. Каждый раз, глядя на Анри, она видела Рене — так он был похож на него.       Из задумчивости Анну-Женевьеву вывел голос супруга:       — Да, Его Высокопреосвященство и раньше нас редко баловал своими визитами. А как перебрался в Испанию, так и ещё реже.       — Отец! Позвольте мне поехать в Париж!       Анри был возбуждён полученным письмом. Он очень любил своего духовника. Ни с кем другим ему не было так легко и комфортно. Он чувствовал в герцоге д’Аламеда родственную душу. Ему он мог говорить абсолютно всё, даже то, что не рисковал открыть отцу или матери. Духовник всегда выслушивал его с неизменной спокойной улыбкой на лице.       — Я не возражаю, сын мой, но… — герцога явно смущала перспектива отпустить сына одного в столь дальнее и полное соблазнов путешествие.       — Я поеду с вами, сын мой, — постаралась сказать как можно спокойнее Анна-Женевьева. — Герцогиня д’Онглер давно зовёт меня навестить её. Мне, право, уже неудобно.       Де Лонгвиль нахмурился ещё больше. Перспектива отпустить в Париж не только сына, но и супругу казалась ему ещё менее радужной.       — Не волнуйтесь, Генрих! — Савой без труда прочитал всю гамму переполнявших де Лонгвиля эмоций у того на лице. — Я сопровожу герцогиню и Анри до Парижа, а обратно, я уверен, Его Высокопреосвященство выделит им достойную охрану.       Де Лонгвиль ещё немного помялся, но под пристальным умоляющим взглядом сына и кроткой улыбкой супруги сдался:       — Ну, хорошо! Маркиз, доверяю вам, как нашему давнему другу, самое ценное, что у меня есть!       — Не волнуйтесь, друг мой! Ваши сокровища будут доставлены в Париж в целости и сохранности! — хохотнул весельчак-маркиз.       — В таком случае мы поедем завтра с утра и тогда к вечеру уже будем в Париже, — мягко улыбнулась Анна-Женевьева, внутренне радуясь тому, что снова увидит Рене.       Каждая их встреча дарила незабываемые минуты счастья даже сейчас, когда им было уже далеко за… Ах, кто же вспоминает о таких мелочах! А в Париже наверняка удастся побыть наедине, не опасаясь быть застуканными ревнивцем де Лонгвилем.       Остаток дня и вечер они с Анри провели в сборах и радостном предвкушении поездки в Париж и встречи с герцогом д’Аламеда — каждый по своей причине.

***

      На следующее утро, позавтракав, герцог с сыном вышли на лужайку перед главным входом. Там уже стояла наготове удобная карета, рядом слуга держал под уздцы горячего арабского жеребца, нетерпеливо перебирающего копытами.       — Что это значит, сын мой? — показывая на коня, недовольно спросил у Анри герцог.       — Отец, вы же знаете, как я ненавижу кареты!       — Что за выражения, Анри! Вы совсем распустились! Где вы нахватались таких недостойных слов?!       — Успокойтесь, дорогой мой. — Анна-Женевьева в дорожном платье вышла из дверей. Позади важно ступал маркиз. — Мальчик полон энергии.       — С этой своей неуёмной энергией он доиграется до того, что попадёт в какую-нибудь историю, — пробурчал де Лонгвиль.       — Отец! Но я же мужчина, а не нежная барышня! — воскликнул Анри.       — О, Боже! — вскинул глаза к небу де Лонгвиль. Анна-Женевьева лишь улыбнулась.       Герцог попрощался с маркизом, поцеловал супругу и дал сыну несколько наставлений, впрочем, не особо надеясь, что тот будет их придерживаться. И вот уже карета медленно выезжала за ворота имения, а рядом с ней гарцевал верхом Анри, с трудом сдерживая коня, чтобы тот не сорвался в галоп.