Амортенция для двоих

Глава вторая - Сергей Просыпаться в Хогвартсе было проще, чем в приюте. Там утро всегда пахло сыростью, холодным металлом кроватей и дешёвым моющим средством. А здесь воздух был совсем другой. Он казался теплым даже зимой, будто старый камень замка впитывал в себя чужие воспоминания и постепенно делился ими с каждым, кто проходил по коридору. Я привык вставать рано, так что в этот день оказался в классе одним из первых. Пришел значительно заранее, рассчитывая просмотреть конспект и освежить в голове пару формул. Зельеварение не было моим любимым предметом, но не потому, что оно сложное. Скорее потому, что оно слишком многое заставляло чувствовать. А я предпочитал держать эмоции под контролем. Тем утром все получилось иначе. Когда я вошел, в центре кабинета стоял котел. Ничего необычного: серо металлический, высокой формы, без лишних украшений. Но от него исходил запах — такой явный, насыщенный, будто кто-то включил невидимый ароматизатор. В воздухе витала теплая нота, от которой внутри что-то дернулось, едва заметно, но напряженно. Я остановился, пытаясь распознать аромат. Обычно с этим у меня не было проблем: у каждого зелья есть своя логика. Горькое, сладкое, мятное, копченое — все это можно разложить на формулы, если достаточно долго изучать. Но этот запах был… слишком живым, что ли. Неуловимым. Он будто менялся каждый раз, когда я делал вдох. Котел стоял молча, как будто наблюдал за нами. Другие ученики начали собираться. Все поднимали головы, втягивали воздух, кто-то хмурился, кто-то улыбался, но никто не задавал ни одного вслух вопроса. Наверное, мы все понимали, что профессор сам все объяснит, когда придет. И лучше не лезть вперед — особенно когда речь идет о Дубине. Я стоял сбоку, в привычном месте рядом с практическим столом. Развернул тетрадь, перелистнул пару страниц, сделал вид, что читаю. Но запах мешал сконцентрироваться. Он не был неприятным. Наоборот, слишком приятный, как воспоминание, которое не хочешь вспоминать. И тут раздалось знакомое, резкое, чуть шумное открывание двери. Волков. Можно не смотреть — все равно узнаешь по шагам. У него походка будто из разных частей: уверенная, но временами неуклюжая, широкая, но быстрая. Он всегда входит в помещение так, как будто оно было его все эти годы. И одновременно так, словно он случайно сюда забрел. Я поднял голову ровно в тот момент, когда он пробирался между столов, извиняясь полушепотом перед теми, кому наступил на сумки или едва не задел локти. Он подошел ко мне. Волков всегда подходил ко мне первым. Это не обсуждалось. Так было даже в приюте. Если случалось что-то — хорошее или плохое — он говорил мне об этом до того, как кто-либо еще узнавал. Такая привычка. - Серый, - сказал он тихо, - что за странный запах? Он наклонился ближе. — Почему это зелье пахнет как ты? Я выдохнул. Повернулся к нему. Олег, ты говоришь бред. Это было единственное, что можно было сказать вслух. Потому что внутри я почувствовал, будто кто-то щёлкнул пальцами прямо в груди. От неожиданности. От абсурдности. От того, что он сказал это так просто, будто заявляет о погоде. Пахнет как я? Что за чушь. Хотя… я тоже заметил, что запах цепляет. Только не думал — нет, не мог допустить мысли — что он может как-то напоминать мне самого себя. Олег всегда замечал странные, нелогичные вещи. Его так и тянуло влезть носом туда, куда никто другой даже смотреть не собирался. Но прежде чем я успел подумать об этом глубже, дверь снова скрипнула. Профессор. Комната сразу будто выровнялась. Все распрямились, затихли, сделали шаг назад, чтобы освободить пространство перед котлом. Волков отступил чуть в сторону, но я всё равно чувствовал его рядом по теплу, которое он приносил с собой. Профессор Дубин вошел спокойно, как будто котел с подозрительно пахнущим зельем в центре аудитории был для него обыденностью. Он обвел нас взглядом, и я заметил, что он прекрасно понимал, что все уже почувствовали аромат, но специально тянет с объяснениями. У него был такой стиль преподавания — пока сам не выскажется, никто не имеет права знать ничего. Он подошел ближе к котлу, слегка наклонился, будто проверяя качество некоего изделия. И затем сказал: - Перед вами одно из самых известных и сильных зелий. Амортенция. Волков тихо вдохнул рядом. А я замер. Профессор продолжил: - Амортенция отличается перламутровым блеском и уникальной особенностью: она пахнет по-разному для каждого человека. Вы ощущаете то, что привлекает именно вас. Иногда это запах дома, еды, которую вы любили в детстве, или даже человека. Он произнес последнее слово так буднично, что никто бы и не обратил внимания. Кроме меня. Потому что Волков повернул ко мне голову. А я сделал вид, что ничего не заметил. Тем временем профессор говорил дальше, но я слушал его будто через слой стекла. В голове звучали только слова Олега. Пахнет как ты. И чем больше я думал об этом, тем сильнее чувствовал запах. Почему ты вообще об этом подумал, Олег? И почему я не могу нормально перестать думать об этом? Профессор продолжал объяснять принципы действия Амортенции, ее опасность, ее ограничения, ее известные случаи неправильного использования. Но я словно стоял в двух мирах. Одним ухом я ловил каждое слово — привычка отличника. Другим — каждое дыхание Волкова. Пахнет как ты. Котел тихо отдавал тепло. Волков стоял рядом. А я впервые за долгое время чувствовал, что теряю концентрацию. - Амортенция не создает любовь, - сказал профессор.- Но, возможно, она показывает то, что скрывалось раньше. Я закрыл тетрадь. Сегодняшний урок обещал быть сложным.