Просвещение командира

      Каллен не понял, подмигнул ли ему Бык или просто так удачно моргнул, но его щёки всё равно покрылись румянцем, когда на следующее утро он возвращал кристалл наёмнику.       — Инквизиция благодарит вас за гостеприимство, — услышал Каллен, как Филаур’эль похвалила хозяев имения. — Будем рады видеть вас в Скайхолде.       Даже мысль о лорде Мерло в его новом доме не могла испортить ему настроение. Каллен не сомневался, что по дороге в храм его лицо излучало толику радости.       — Кудряшок, снова предаёшься приятным размышлениям? — поддразнил Варрик, скача на своём пони.       Инквизитор тихо фыркнула, как и каждый раз, когда в разговоре упоминали куртизанку. У них были отношения? Интрижка? Близкое знакомство… Каллен пытался подобрать правильное слово, но любой вариант был бы Филаур’эль неприятен. Он мысленно проигнорировал её неодобрение. У Каллена больше не было причин терпеть переменчивые чувства Инквизитора и пренебрежение к нему, особенно когда его мысли занимала добрая и милосердная любовница, ожидающая дома.       — Я думаю, это так мило, — поддержала его обычно суровая Кассандра. Все, а в особенности Варрик, удивились одобрению их романа Искательницей.       Каллен был рад. Никогда за последние десять лет он не чувствовал себя таким счастливым. Скоро мы доберёмся до храма. Взять Самсона под стражу будет трудно, но Каллен знал, что они застанут его врасплох.       После я, как ветер, помчусь к Эми, выполню общение взять её на первой твёрдой поверхности и постараюсь выразить словами растущие чувства.

***

      Каллен кашлял так сильно и долго, что его вырвало на высохшую грязь рядом с храмом. Клубни дыма над сгорбленной фигурой щипали налитые кровью глаза. Он тёр их, но это не облегчало раздражение, несколько слезинок скатились по грязному лицу, но не успокоили кожу.       Самсон сбежал. Выбрался из их ловушки через щит из собственных людей. Нет, не щит, а погребальный костёр.       Когда они возвращались, Каллен совершенно не обращал внимание на окружающих. Его грудь вздымалась при каждом вдохе. Товарищи просили его отдохнуть и поесть. Поспать? Каллен с презрением подумал, что теперь это стало пыткой, а не передышкой — вид безжизненного тела Мэддокса теперь станут частью кошмаров. Страх и паранойя усилились, а вновь обретённые уверенность и самоуважение, как стекло, разбились вдребезги. Слабый, немощный, никчёмный.       С лириумом он был лучшим солдатом. Рыцарь-капитан Каллен был безжалостным и стойким, никогда не позволял добыче сбежать. А командир Каллен что? Только терпел неудачу. Он не смог спасти Божественную, не смог остановить войну магов и храмовников, не смог защитить Убежище и теперь не смог поймать свою цель. И причина была только одна.       Лириум.

***

      Куртизанка с небольшой свитой знати вышла к лестнице поприветствовать Инквизитора. Каллен видел, как она оглядывалась, пытаясь найти его. Увидел, как лицо озарила прекрасная улыбка, когда она наконец разглядела в толпе его накидку и копну золотистых волос. Их глаза встретились… и командир увидел, как дрогнуло её счастливое лицо, когда вместо улыбки он резко отвернулся.       — Кассандра идёт в кузницу, — подумал Каллен с растущей уверенностью, что больше нет смысла продолжать весь этот фарс.       Каллен удалился к себе на чердак, строго приказав не беспокоить его, за исключением экстренных случаев. Он хорошо обучил своих капитанов и знал, что они смогут продолжить работу и без него, пока он в одиночку будет переживать новый приступ ломки. Конечно, Каллен подчинялся приказам Инквизитора, но он не хотел, чтобы его видели таким. Нельзя было позволить людям видеть, как он сомневается в себе, ведь многие полагались на его навыки лидерства. Нельзя было позволить им видеть ходячий труп, которым он, без сомнения, сейчас казался. Слухи бы быстро распространились, тем самым поставив престиж Инквизиции под угрозу.       Каллен бросил взгляд на зеркало и подтвердил свои догадки. Глаза были усталыми и запавшими. Под глазами залегли синяки, он не мог вспомнить, когда в последний раз спал больше часа, при этом не просыпаясь с криками. Образ Мэддокса, погибшего за свою преданность, стал главным кошмаром с тех пор, как они покинули храм. Но ужасы всё ещё таились в глубине сознания. Демон желания, жестокий в мучениях. Убежище, сожжённое дотла, а затем погребённое под снегом, а его безжизненные глаза смотрят на него самого из груды гниющих тел. Даже Эми стала частью параноидальных снов. Каллен думал, что подавил жгучее чувство ревности, но комментарии лорда Мерло и обожающая её толпа знати пробудили прежние сомнения. Она могла быть любовницей лучшего из мужчин. А не такого, как он…       Каллен в гневе посмотрел на своё отражение. Лицо было суровым и злым. Тело изуродовано, но не так сильно, как душа. У него впереди ещё годы искупления, это слишком тяжёлое бремя для такой потрясающей женщины.       — Не говоря уже о том, что сейчас ты похож на отшельника, — подумал Каллен, посмотрев на неухоженную бороду.       Борясь с тошнотой и болью в конечностях, он разделся до штанов. Прохладный воздух, коснувшийся кожи, не унял температуру, распространившуюся в каждую клеточку тела. Каллен встал у большого комода, который к тому же служил туалетным столиком, и разложил вещи. Справа он поставил миску с мыльной водой и тряпку, а слева — свечу, отбрасывающую мягкий свет на острую бритву и неполированное зеркало.       Руки задрожали, когда Каллен промокнул лицо мыльной тряпкой и взял бритву. Он попытался выровнять дыхание в надежде уменьшить дрожь, так сильно мешавшую деликатной работе… но внезапный кашель из-за красной лириумной пыли в лёгких заставил его вздрогнуть. Каллен сердито швырнул бритву и увидел, как из пореза на щеке выступила капля крови. В отчаянии он сплёл пальцы на шее и уставился на отражение в тусклом зеркале. Из пореза потекла кровь вниз по щеке, а затем капнула на грудь .       — Терпи, — поддразнил Каллен себя в зеркале. Повторял слова Инквизитора, сказанные ему ранее. Как будто он и так не терпел. Как будто, если она прикажет ему терпеть, это каким-то образом излечит его от пагубной привычки или от мучительных последствий ломки, после которых он чувствовал себя слабым и несчастным. Как будто это был уже не пятый раз, как он режется во время бритья из-за трясущихся рук.       — Храни меня Создатель, я не думаю, что вынесу, — сокрушался Каллен.       Не получив ответа на молитву, он вздохнул и услышал, как дверь со скрипом отворилась.       — Меня не беспокоить! — с презрением рявкнул Каллен на незваного гостя. Неужели его не могут оставить наедине со своими страданиями?       — О, ты в спальне? Тогда я сейчас поднимусь, — раздался уверенный ответ.       Нет, только не она.       — Уходи, — прошипел Каллен в тот момент, когда из-под половиц показался аккуратный хвостик.       — Нет. Совет попросил меня проверить, как ты, — спокойно произнесла Эми, продолжая подниматься, каким-то образом оставаясь грациозной в многослойном тёмно-бордовом платье.       Она встала перед ним, с беспокойством на фарфоровом лице оглядывая его потрёпанный вид.       — Почему именно ты? — обвинение прозвучало жалко даже для его ушей.       Эми пожала плечами:       — Я сохраню твой секрет.       Руки Каллена громко ударили по комоду, ярко продемонстрировав его гнев. Шум не испугал гостью, даже когда он резко дёрнулся. Он был ущербным, бесполезным, его заперли в башне, где он не смог бы устроить сцену перед драгоценными покровителями. Не дай Создатель, чтобы они узнали, что уважаемый Лев Ферелдена обманщик, кем он на самом деле и являлся.       — Какой секрет? — ехидно спросил Каллен. — Что я неудачник?       Эми в растерянности нахмурила брови и смягчила взгляд, когда увидела его измождённый вид и кровь, текущую по щеке.       — У тебя странное представление о себе, — с добротой произнесла она, подходя ближе.       Каллен попытался возразить:       — Что ты…       — Цыц, — скомандовала Эми, наклонившись над его обнажённой грудью и взяв слегка влажную ткань. Эми фыркнула, вытерла кровь с груди и нежно прикоснулась к щеке. Слегка надавливала, пока порез не перестал кровоточить. — К тому же высшая власть Инквизиции выделила тебе три дня страстного секса с местной куртизанкой. Награда за победоносный разгром красных храмовников.       Каллен внутренне зарычал от такого откровенного признания, но гнев тут же рассеялся. Он поднял дрожащую руку и положил Эми на предплечье.       — Н-не хочу обесценивать тебя.       — Или то, что у нас есть, — добавил про себя Каллен.       Эми накрыла его руку своей и впервые с момента их встречи во дворе встретилась с ним взглядом. В её голосе зазвучала грусть:       — Хорошая отговорка, учитывая тот факт, что ты скрываешь свои страдания, как некий великий секрет.       Какой бы план Каллен себе ни построил, сейчас он сомневался, что сделал правильное решение. Эми не одобряла его скрытность, и теперь он был готов признать, что заботится о её мнении. Зелёные радужки смотрели в потускневшие янтарные глаза, такие заботливые и взволнованные, но в то же время совершенно не подозревающие о порочности его разума и пытках, которые он пережил. Это, должно быть, очередная проделка демона желания. Не могло быть мира, где Эми заботилась о нём.       — Не хочу, чтобы ты видела меня таким, — пробормотал Каллен и сбросил её руку, отворачиваясь и снова смотря на своё измученное испытаниями отражение.       Эми фыркнула.       — Я уже видела. В Зимнем Дворце ты выглядел немногим лучше.       Не подозревая, Каллен клюнул на приманку.       — Почти без одежды и в крови?       Он искоса взглянул на Эми и увидел, как на её губах заиграла едва заметная улыбка.       — Если бы эти стервятники изводили тебя хотя бы ещё секунду, то да. Хотя непонятно, в чьей крови ты бы оказался.       Каллен почувствовал, как дёрнулась губа со шрамом. Эми знала, как обезоружить его лишь словами. Каллен смущённо охнул, широко распахнув глаза, когда Эми без стеснения начала расшнуровывать перед платья. Корсет свободно спал на грудь, демонстрируя тонкую белую сорочку. Ткань почти не скрывала изгибы тела, а тёмные вершинки сосков, которые виднелись даже при слабом освещении, предстали перед хищным взглядом Каллена. Когда Эми сбросила одежду на пол, его внимание привлёк знакомый кулон, уютно лежащий между пышных грудей. Слова и возражения застыли на языке.       Она повесила платье на стул в углу и вернулась к нему. Каллен молчал, пока Эми закатывала рукава с кружевными манжетами. Его замешательство было настолько очевидным, что она поспешила ответить:       — Не переживайте, командир. Я просто не хочу запачкать кровью бархат.       Этот ответ не помешал непристойным мыслям просочиться в его сознание и не остановил покалывание в чреслах. Не обращая внимания на смятение Каллена, Эми взяла в одну руку тряпку, а в другую — бритву. Тело Эми было так близко, что он чувствовал жар её кожи, вдыхал сладкий аромат волос и ощущал медленное дыхание, пока она умело проводила лезвием по лицу.       — Не хочешь рассказать мне, что произошло? — тихо спросила Эми, чтобы не нарушить их умиротворение.       Будучи в ступоре от её заботливого ухода, Каллен смог лишь покачать головой.       — Не вертись! — отчитала она, смывая мыло и волоски с лезвия. — Иначе у тебя будет такой же порез с другой стороны.       Пока Эми ухаживала за ним, в животе Каллена царило спокойствие. Он пристально наблюдал, как она водит бритвой по щеке. В тусклом свете глаза цвета плюща казались такими сосредоточенными, пока она уверенно очищала кожу. Скользя по жёстким волосам, которые быстро выросли на щеках за время путешествия, и каким-то образом сбрасывая с него эту ношу, Эми время от времени останавливалась, вытирала лезвие о тряпку, осматривала лицо, оценивая, какой областью она будет заниматься.       Руки Каллена дёрнулись. Не от дрожи, а от нетерпения прикоснуться к ней. От желания провести пальцами по телу так же нежно и благоговейно, как сейчас делала Эми. Он был дураком, отмахнувшись от неё ранее.       Когда Эми заговорила, её голос был добрым, но взволнованным.       — Я не буду совать нос не в своё дело, командир. Но есть ли кто-то, с кем вы могли бы поговорить о своих трудностях?       Каллен сглотнул, прочистив горло, и заговорил неожиданно пересохшими губами:       — Всего несколько. Кассандра и Инквизитор поддерживают меня. Говорят мне терпеть… — после этих слов его захлестнула волна горечи, — как будто я уже не…       Не успел он закончить свою прежнюю мысль, как его охватил приступ мигрени. Вспомнив о лезвии у горла, Каллен откинул голову, давая Эми пространство для работы, и протёр усталые глаза в попытках унять головную боль. Эми аккуратно провела острым лезвием по открытой шее.       — Хорошо, давай поговорим о твоих физических симптомах. Опиши их.       — Зачем?       — Неважно зачем, докладывайте, командир.       И он подчинился. Так же, как и тогда в Орлее, когда должен был доставить ей удовольствие. Он мог сосредоточиться на этом, отвлекаясь от боли и осознания её близости.       Вздохнув от ощущения прикосновения, Каллен начал рассказывать:       — Ну, головные боли длятся часами, иногда даже днями. Из-за яркого света мне трудно видеть и читать.       Эми ничего не говорила. Проводила, протирала, гладила, очищала.       — Также тошнота. Из-за постоянной работы я часто не ем, хотя должен. Если мне нездоровится и я всё ещё что-то ем, то… думаю, дальше не стоит описывать.       — Понимаю, неприятное зрелище, — согласилась Эми и, вновь прополоскав тряпку, провела по гладко выбритому лицу, удаляя волоски или остатки мыла.       — Бывают боли, — вздохнул Каллен, наслаждаясь простым моментом заботы, когда Эми вытерла тряпкой его руки, остатки сажи и копоти от путешествий.       — Где? — спросила она, оставляя грязную тряпку и воду на туалетном столике.       — Сначала в шее. — Не удержавшись, Каллен провёл по ноющему месту. Эми повернулась и терпеливо слушала объяснения. — А затем и по всему телу. Мышцы напрягаются, конечности деревенеют. Эльфийский корень ненадолго притупляет боль, но не устраняет причину.       — Тогда, возможно, я могу помочь, — радостно произнесла Эми и, взяв Каллена за руку, потянула к аккуратно застеленной кровати.       Твёрдо положив руку Каллену на плечо, она велела ему лечь на живот и оседлала бёдра.       — Тебя это волнует? — беспокойно спросила Эми, вспомнив о его страхе.       Причина, почему ему нравилось всё контролировать, совершенно отличалась от её предположений. Она казалась ему постыдной, Каллен не был уверен, что сможет рассказать ей правду. Не сейчас.       — Н-нет.       Руки, нежные и уверенные, скользнули по спине, и Каллен почувствовал несколько капелек на коже.       — Смотри, чтобы масло не попало в рот, — пробормотала Эми, и Каллен услышал, как закрылся флакон.       Физические и эмоциональные чувства, которые ощутил Каллен, нельзя назвать иначе, чем теплота.       Эми начала с затылка, а затем скользнула по спине и сухожилиям, периодически надавливая и прогоняя дискомфорт мягкими тёплыми прикосновениями. Напряжённый Каллен вскоре расслабился, когда Эми перешла на ноющие плечи. Он услышал довольный стон и с удивлением понял, что звук исходил из его груди. Эми довольно усмехнулась. Нежный массаж залечил не только прежнюю боль, но и свежие раны в душе. Эми разминала давние болевые точки, пока Каллен ощущал лёгкость в этих областях. После плечей она спустилась к рукам, а потом и к широкой спине.       Жажда лириума, всё ещё бурлящая в крови, уступила место более заманчивому голоду. Уверенные и ритмичные движения вновь пробудили возбуждение. Каллен ощущал прикосновения гладкой кожи, жар и покалывающее давление её пальчиков. Каждое движение и ласка усиливали удовольствие. А под ним, неудобно вжимаясь в скомканные одеяла, пульсировал набухший член.       Эми проявляла к нему заботу, но низменные желания каким-то образом взяли верх. Создатель, Каллен надеялся, что она не поймёт, почему изгибается и вжимается в кровать его тело. Почему он выгнул спину, когда она провела пальцами по позвоночнику, и зашипел, но не чувствуя дискомфорта.       — Перевернись, пожалуйста.       О нет.       Лицо Каллена стало багровым, когда Эми увидела свидетельство его возбуждения, и он заметил, что её и так раскрасневшаяся кожа приобрела ещё более яркий цвет.       Что она думает обо мне?..       — П-прости! — заикаясь пробормотал Каллен, молясь не обидеть Эми тем, что сделали с ним её прикосновения, или тем, как легко она превратила его из комка напряжённых нервов в податливую глину.       — Каллен… — Эми села выше, прижимаясь разгорячённой вершинкой к твёрдому члену, выпирающему под шнуровкой штанов. — Никогда не извиняйся за свои желания. Ни перед кем, а особенно передо мной.       Каллен прикрыл глаза, когда Эми провела пальцами вниз от шеи к жёстким волосам на груди. Спускаясь по обнажённой груди, она остановилась у пояса. Принятие. Разве он мог ожидать от Эми меньшего, учитывая её прошлое отношение к нему? Было глупо скрывать от неё свои желания.       — Тебе, должно быть, некомфортно, — сказала Эми, расстегнув тонкий кожаный ремешок на штанах.       Каллен вздохнул, когда член вырвался на свободу, а руки прикоснулись к коже. Он приоткрыл глаза и стал наблюдать, как Эми исследует впадины и выступы торса, словно снова знакомясь с телом, но решительно игнорируя ствол.       — М-может ты… потрогаешь меня? — многозначительно спросил Каллен.       Он увидел, как она сглотнула. Увидел, что она в сомнении прикусила губу. Эми медленно подползла и наклонилась к его лицу. Её щёки покраснели, а зрачки расширились.       — Я хочу, — призналась она, нежно покачивая бёдрами над эрекцией.       Каллен застонал и приподнялся, руки поднялись с кровати и сжали её попу, побуждая продолжить двигаться. Эми удовлетворённо вздохнула от усилившегося трения и приблизила их губы.       — Каллен, я хочу поласкать твой член. Увидеть прекрасное зрелище, которое я пропустила в ту ночь, когда мы разговаривали через кристалл.       Ободрённый её словами, Каллен скользнул руками под сорочку Эми, касаясь мягкой и гладкой кожи.       — Хочу насладиться твоим телом и позволить тебе сделать всё что захочешь с моим, — произнесла она, нежно проводя бёдрами по истекающему смазкой члену, пока он водил руками по скрытой сорочкой фигуре.       Подол задрался, когда Каллен сжал пышные груди. Он наслаждался тихими стонами, играя с сосками и пощипывая их. Её спина выгнулась, и Эми подбодрила его ещё одним чувственным трением о пульсирующую эрекцию.       — Жажду доставить тебе наслаждение, утолить твою похоть и удовлетворить желания. Хочу этого больше всего на свете.       Каллен больше не мог сопротивляться искушению. В порыве страсти он обхватил одной рукой спину Эми, а пальцы другой запустил в волосы и прижался к губам.       Поцелуй был яростным и жарким, наполненным тоской от расставания и потребностью друг в друге. Она была знакомой и сладкой на вкус, её приглушённый стон пронзил всё его естество. Бёдра Каллена дёрнулись, а хватка усилилась. Он не просто наслаждался физическим контактом, он тонул в нём, как истощённый человек в бурной реке.       — О, командир. Каллен. Я так скучала, — шептала Эми между вдохами.       Каллен чувствовал то же самое и крепко прижимал её, он трепетал от прикосновений спустя несколько недель одиночества. Каллен проник языком в её рот, тем самым заглушив все слова, которые Эми хотела произнести. Они целовались, обнимались, пока не забылись в ощущениях друг друга.       Это было опьяняюще и захватывающе, поэтому Эми издала сдавленный стон и отстранилась.       — Эми? — разочарованно простонал Каллен, попытавшись сесть, но рука на груди остановила его.       Эми тяжело дышала, восстанавливая контроль над собой и позволяя такому необходимому воздуху проникнуть меж их телами.       Она огорчённо заговорила:       — Ты всё ещё болен. Пожалуйста, я не могу. Не пока ты зависишь от моей заботы. — Она обхватила ладонями его чисто выбритую щеку и умоляюще взглянула. — Это будет неправильно. Пожалуйста, пойми.       Каллен повернул голову и запечатлел кроткий поцелуй на ладони, воспользовавшись этим моментом, чтобы успокоить мысли и трепещущее сердце. Эми была права, снова.       — Я понимаю, — пробормотал Каллен, прижимаясь к ладони, и откинул голову на подушку. Она всегда была права, её чуткость защищала их обоих. Несколько дней он почти не ел и не спал, а сейчас, чувствуя лёгкость в конечностях после передышки от боли, был готов провалиться в сон.       Эми улыбнулась и соскользнула с его колен. Она свернулась калачиком рядом и, словно защищая, положила руку ему на грудь.       — Но это всё равно помогает.       Эми недовольно вздохнула:       — Мой обман? Прости, Каллен, я не должна была…       — Нет. — Он покачал головой. — Твои прикосновения, присутствие и запах. Это всё успокаивает меня.       — О, тогда я рада, — сказала Эми, уткнувшись носом ему в бок.       Каллен обнял её, позволяя ей рисовать узоры на его груди.       — И твой голос тоже. Я наслаждался им во время нашего разговора.       Эми промурлыкала в знак согласия и добавила:       — Согласна. Это так странно. Но наше общение стало более открытым. Мы воспользуемся этим методом в следующий раз, когда ты отправишься на задание.       Следующий раз. Каллен улыбнулся ей в волосы. Эми сказала, что будет следующий раз.

***

      Эми уже сбилась со счёта, сколько раз она видела Каллена обнажённым. Но ей было больно видеть, как он похудел. Давно зажившие шрамы казались больше и ужаснее из-за худощавого телосложения. Она изучала шрам, похожий на следы когтей.       — Ты столько всего пережил.       Каллен тихо ответил хриплым от усталости голосом:       — Другие пережили и похуже.       Эми мгновенно ответила:       — Но это не значит, что твои страдания не важны.       — Хм-м…       Затем она обняла его.       Прошли часы, а Эми всё ещё прижималась к нему. Она заметила, как беспокойно он спал. Дыхание учащалось, сердце бешено колотилось у неё под ухом. С тихим бормотанием и толчком, словно его пронзал ток, Каллен просыпался.       Эми прогоняла его страхи, крепко обнимала и повторяла:       — Всё хорошо. Я с тобой.       Она молча клялась себе, что найдёт способ вырвать его сны из лап чудовища в Тени, которое так долго мучило его.       Каллен то засыпал, то просыпался. Эми не помнила, в какое время дня или ночи он проснулся в этот раз. Большим пальцем Каллен стал рисовать круги на её руке, накрытой его ладонью.       — Эми, ты спишь?       — Нет.       Она услышала, как Каллен сглотнул и дрожащим голосом прошептал:       — Я готов поговорить.