Взглянуть во тьму

Юнги яростно толочет травы в ступке, которые должны помочь от головной боли. Виски неприятно пульсируют, а, когда взгляд цепляется за аккуратное колечко с крупным рубином на безымянном пальце, голову будто сжимают тиски. Юнги не может понять, почему он так расстраивается от этой мысли. Две недели прошло с помолвки, но Мин до сих пор не смирился.  Партия, действительно, лучшая в этом городе. Джамиль красив, богат, ещё не был в браке и не имеет детей, хотя, наверняка, у него есть гарем. И, как говорит папа, Джамиль влюблен в Юнги. Но это не спасает. Из головы не выходят бездонные черные глаза. Юнги одновременно боится их, но и тянется к ним. Но Мин этого альфу не знает. Знает лишь его глаза и аромат. А вот запах Джамиля похож на что-то древесное, с нотами мускатного ореха. Юнги даже не чувствовал этот аромат, пока альфа не подошёл в плотную, чтобы надеть кольцо. Джамиль заявил сразу, что свадьба должна пройти не позднее, чем через месяц. Всё-таки в свои-то годы у альфы давно должны быть дети. — Сынок? — Сонхён, прижимая маленький свёрток к себе, заходит в комнату Юнги. Старший омега, перенервничав, разродился в ночь помолвки, подарив мужу одиннадцатого сына и десятого альфу. Таким богатством в их городе мог похвастаться только Чжухо, что буквально носил супруга на руках, — Я отправил Чиёна за твоими свадебными нарядами. Примеришь? — Может позже... — Юнги заливает горячей водой травы, оживляя настой, и даёт ему время завариться. — Там есть одежды для твоего первого танца для мужа. Ты же любишь танцевать, — Сонхён присаживается на кровать старшего сына и поправляет одеяло на новорожденном. Юнги отрицательно машет головой и выпивает немного травяного настоя, — Сынок, присядь. Юнги садится рядом с папой, сжимая кружку в руках. Младший омега улыбается братику, аккуратно поглаживая его по голове. — Если ты не хочешь замуж за Джамиля, то скажи, пока не поздно. Мы не будем выдавать тебя замуж насильно, — произносит Сонхён и, уложив новорожденного на свободное место, берет своего первенца за руку. — Я считаю, что вы выбрали мне хорошего мужа. Я не против выйти за него замуж, если мои родители сочли его достойным женихом, — Юнги сглатывает, подбирая нужные слова, — Просто я не думал, что придется так рано прощаться с Вами. Юнги знает, что по их меркам, он должен быть замужем примерно два года. В их краях омег выдают с пятнадцати лет, если они уже созрели и есть подходящая партия. А вот альфы начинают искать себе партию только когда готовы обеспечить себя и семью, имеют свой дом и хороший доход. Юнги слышал, что некоторые родители, недовольные тем, что у них родились омеги вместо альф, отдают детей сразу после первой течки. Многие даже сами отдают свою плоть и кровь в гарем к наместнику или императору. Юнги всегда знал, что к нему сватались лет с тринадцати. Родители-то и дело принимали семей альф, просящих руки их первенца, но чаще всего даже не звали самого Мина. Отказать в приеме они не могли, но и отдавать свою крошку никому не собирались. Чем Юнги так интересовал всех альф в округе? Сначала Юнги думал, что из-за хорошей семьи. Омеги с хорошим приданым ценились больше, нежели другие. А Сонхён с самого рождения малыша собирал ему приданое, по чуть-чуть, по-маленьку. Позже Юнги подумал, что из-за аромата. Редкий запах гибискуса с жасмином и лёгкой цитрусовой ноткой оставлял за собой тонкий, едва уловимый шлейф. Но чем старше становился омега, тем сильнее раскрывался аромат, и больше альф поднимали взгляд, когда он проходил мимо. Позже Юнги услышал, что альфы падки на красоту. Но ведь вся красота Юнги была скрыта. Видны были лишь глаза. Помимо Джамиля была ещё одна достойная партия. Тогда Юнги позвал папа и попросил показаться гостям. И, хотя лицо, как обычно было скрыто, на него смотрели, не мигая. Омега испугался чересчур сильно, ведь не был готов к браку, поэтому родители дали отказ. Юнги укладывает голову на колени папы и прикрывает глаза. Он глубоко дышит, анализируя собственные мысли и представляя, что уже через пару недель будет стоять в свадебных одеждах с самым важным человеком в их городе. Мысли снова путаются, и новый приступ головной боли бьёт по вискам. ~~~ Юнги смотрит на свои руки, которые медленно покрывают хной, рисуя свадебный узор. Мин невольно думает, что капля черной краски может испачкать белоснежный наряд, но не озвучивает эту мысль. Папа суетится с волосами сына, заплетает их и скрывает под свадебным головным убором, даёт инструкции, как потом разобрать эту причёску. Омеги наносят на лицо лёгкий макияж, добавляют подходящее к аромату масло и весело щебечут. Юнги старается. Правда старается радоваться дню своей свадьбы, дню начала большой, как говорит папа, любви. Юнги думает о том, как будет складываться их семейная жизнь, какой Джамиль по характеру, будут ли у них дети, сколько, будет ли Джамиль всегда главой Руиса или пойдет выше. Имеет ли это все смысл или стоит сосредоточиться только на роли хорошего мужа и папы без думах о самом супруге? Омега весь сжимается, когда раздается звонкая трель, оповещающая о приезде жениха. Юнги цепляет на лицо вуаль, скрывая его, хотя, казалось бы, в этом нет необходимости. Сегодня многие взгляды будут прикованы к нему, но это не то, чего бы Юнги хотел. Он не хочет, чтобы пытливые глаза следили за ним тут и там. Но такая у него участь. Даже если бы Юнги вышел за безродного юношу, липкие взгляды все равно следили тут и там, ведь от фиолетовых очей внимание не отвлечь. Джамиль одет в свадебные одежды, расшитые золотом, похожие на императорские. Сразу видна разница в доходах. У альфы улыбка до ушей, он принимает поздравления одно за другим и оплачивает братьям Юнги выкуп, улыбаясь и им. От альфы веет лёгкой самовлюбленностью, уверенностью и вечной радостью, но омега слегка напрягается. Юнги спускается по лестнице, цепляется за Джамиля взглядом и слушает речь от представителей. Омега со стороны Джамиля угощает женихов сахаром, желая сладкой жизни. Юнги вкладывает свою ладонь в ладонь Джамиля, ужасаясь от прохлады его кожи, но терпеливо ждёт, когда по традиции их руки обвяжут шелковой красной лентой. С обязанными руками будущие супруги выходят из омежьего дома.  У Юнги слезы льются градом, но этого никто не замечает, а омеге так хочется обернуться, посмотреть на семью, что сейчас не может идти рядом. Мин уже представляет, как сильно будет скучать по братьям, по отцу и по папе, хотя и будет их видеть. Они увидятся уже завтра, на втором дне праздника. Папа сказал, что их свадьбу будут отмечать около пяти дней, но сегодня, самый важный, день единения их душ и тел. Всю дорогу супругов осыпают цветами и монетами. Джамиль руку омеги ни на секунду не отпускает, а Юнги замерзает все сильнее. Он втягивает носом терпкий аромат Джамиля, пытается к нему привыкнуть. Яркий цитрусовый аромат почти пробивает нос, и Юнги трудно представить, что этот запах может стать любимым, что этот аромат Мин будет искать, чтобы успокоиться. Юнги судорожно вздыхает, когда уже оказывается в доме будущего мужа, а перед ними читают молитву, благословляют на хороший брак и лучшее будущее. Мин кивает в нужный момент и благодарит за благословение, когда это делает уже его муж. Муж берет супруга под локоть и в окружении свидетелей ведёт в спальню. Дверь за ними закрывается, но Юнги все равно напрягается от осознания, что за дверью стоят и ждут четыре свидетеля. Джамиль зажигает свечи и снимает тюрбан с головы. Его черные волосы распадаются в беспорядке. Юнги, спиной прижавшись к стене, наблюдает за альфой, не готовый к тому, что скоро будет. Их брачная ночь должна пройти сегодня, не позже и не раньше. — Ты не станцуешь для меня? — спрашивает Джамиль, заметив замешательство омеги, — Ты можешь подготовиться там, — Джамиль указывает на вторую дверь в комнате, и Юнги, кивнув, юркнул в комнатку. Омега раскладывает танцевальные одежды и быстро переодевается. Белая шелковая юбка с разрезами на ногах мягко струится по стройному телу, плащ из того же материала скрывает все тело. Юнги распускает свои кудрявые волосы, позволяя распасться по всей спине. Мин прячет их под капюшон, но не снимает вуаль. Юнги тяжело свыкнуться с мыслью, что сейчас придётся обнажиться перед альфой. Но это не просто альфа. Это его муж. Юнги надевает браслет на правую ногу и, взяв шкатулку, выходит. Джамиль уже сидит на кровати, он снял кафтан и остался лишь в нижний штанах, но Юнги на него смотреть неловко. Не готов он разглядывать обнаженного мужчину, даже если это его муж. Юнги открывает шкатулку и начинает подстраиваться под ритм. Омега плавно двигает бедрами. Его руки мягко изгибаются в такт нежной мелодии, и все тело подстраивается под ритм. Юнги стоит прямо перед альфой и исполняет супружеский танец, который разучивал около недели. Движения отточены, Юнги пластичен и грациозен. Джамиль смотрит за ним, не мигая. Он следит за плавно двигающимися руками, за стройными ногами, то и дело выглядывающих из-за юбки. Альфа теряет дар речи, когда омега скидывает плащ, обнажаясь перед ним на половину. Крупные каштановые кудри распадаются по его спине, прикрывают шею и частично ключицы, уж очень густые локоны. Нежный омежий торс со впалым животом так красиво изгибается под ритм мелодий, что альфе хочется его облизать. Джамилю так хочется сорвать вуаль с этого личика, которую тот привык носить. Джамиль намеренно останавливает омегу, не в силах больше ждать. Он подходит к своему супругу и срывает вуаль, касается его лица пальцами. Его кожа гладкая и нежная. Юнги глаза на альфу не поднимает, восстанавливает дыхание после танца. Джамиль поднимает его голову за подбородок и целует, а Юнги, стоит в ступоре около минуты, прежде, чем начинает неумело шевелить губами. Все происходит слишком быстро. Джамиль его раздевает и укладывает на белые простыни, широко раздвигает ноги и приносит такую боль, что омега вскрикивает. Альфа переворачивает его, чтобы не видеть лица и этих слез и пытается протолкнуть член глубже. Омега совсем сухой и узкий, Джамиль над ним кряхтит и едва входит, сжимая аккуратные ягодицы. Юнги теряет счёт времени, рыдая от боли в подушку. Папа предупреждал, что это будет больно, но Юнги не ожидал, что настолько. Юнги не понимает, сколько это длилось. Со временем он перестал плакать, начал кусать свои губы в долгом мучительном ожидании. Кулачками омега сжимал подушку под собой и пытался расслабить мышцы по требованию альфы. Джамиль брал его грубо и больно, вбивался как можно быстрее и недовольно кряхтел над омегой. А Юнги умирал: все внутри жгло и пекло, было мокро, и омега был уверен, что это не смазка. Когда Джамиль закончил, он стянул из под омеги простынь и оставил его в одиночестве. Ярко-красное пятно расползлось по всей простыни и достигало таких размеров, будто омегу там резали. Свидетели девственности омеги запели трелью, забрали простынь и пошли сообщать всему городу о удачности этого брака. — Господин, не должно быть столько крови, — тихо произносит главный слуга по имени Джихо, — Я позову лекаря? — Делай, что хочешь, — ответил альфа и ушел черт знает куда. Юнги, слышавший все это, забился в один угол, чувствуя, что до сих пор идёт кровь. Он накрыл нагое тело одеялом и сухо всхлипнул – слез больше не осталось. Его муж, что должен был стать его опорой и поддержкой, даже не поинтересовался как он себя чувствует. Это был первый раз, когда   Джамиль причинил ему боль. ~~~ Врач, осмотрев Юнги, долго возился с его раной. Джамиль разорвал его нутро почти полностью, омеге придется некоторое время восстанавливаться. На следующий день он едва смог встать, чтобы подготовиться ко второму свадебному дню. Его в очередной раз нарядили, словно куклу, сегодня уже в красный цвет. Празднество было в двух залах. Омеги сидели отдельно, альфы отдельно. К Юнги подходили, поздравляя с шикарной церемонией, с невинностью и прочим. Юнги же, ничего не слышал, сжимал в своей руке папину и пытался понять, всегда ли так будет. До конца свадебных дней Джамиль его не касался. Не целовал, не обнимал, не приходил ночью. Юнги стало от этого легче, но счастье длилось не долго. На шестой день их брака, когда Юнги уже заснул, Джамиль ворвался в их спальню и поднял Юнги с постели. Он усадил омегу на колени и стащил с себя брюки, принудительно вставив свой член в омежий рот. Джамиль сказал, что если омега не может удовлетворить его как положено, то будет удовлетворять ртом. Юнги не мог принять член полностью, давился даже тем, что вмещалось и  задыхался, когда альфа притягивал за голову, заставляя брать больше. Юнги не контролировал свои зубы, которые так или иначе несколько раз прошлись по чувствительной плоти. Кончив, Джамиль с размаху ударил его кулаком по лицу. Юнги почувствовал вкус крови на языке. Джамиль ударил его ещё пару раз, заставляя упасть от боли, и покинул комнату. Это был первый раз, когда Джамиль его ударил. ~~~ Однажды Джамиль пришел в их комнату и молча сел за бумаги. Омега, что всю нелелю не выходил из комнаты из-за ужасных ран на лице, испуганно прижался к спинке кровати и, найдя кинжал, сжал его, чтобы дать отпор. Джамиль его не трогал. Он молчал. — Джамиль, — осмелевший Юнги привлекает альфье внимание. Джамиль поднимает глаза и смотрит в фиолетовые глаза напротив, — Ты дашь мне развод? — Конечно, дам, — Джамиль встаёт и подходит к омеге. Юнги сжимает рукоять кинжала, а альфа, взяв его за подбородок поднимает голову на себя, заставляя смотреть на себя, — Если ты хочешь, чтобы вся твоя семья погибла, то мы разведемся. Я своими руками задушу твоего отца, твоего папу и всех твоих противных маленьких братиков, если ты посмеешь от меня уйти. Ты уйдешь только тогда, когда я захочу. Ты – мой трофей. Твои фиолетовые глаза это редкость, и я обладаю ими. Ты должен мне родить наследников с такими же глазами. И сделать это как можно скорее. Это был первый раз, когда Джамиль ему угрожал. ~~~ Юнги разрешили выходить в сад. Там омега стал проводить много времени, переодически собирая лечебные травы для собственного лечения, чтобы не беспокоить лишний раз лекаря. В очередной раз, Юнги, возвращаясь в комнату, услышал громкие крики. Войдя, он заметил, что его альфа, его муж, лежит на постели, а на нем скачет стройная омега из гарема. Юнги захотел спешно выйти, но Джамиль не позволил. — Садись. И смотри, внимательно смотри, — произносит альфа сбито, — Учись, как нудно ублажать своего альфу. Это был первый раз, когда  Джамиль его унизил. ~~~ Через два месяца лекарь подтвердил, что Юнги может снова заниматься сексом. В тот же день Джамиль потребовал танец. Омега надел черные танцевальные одежды и исполнял танец живота почти полчаса, а Джамиль смотрел. — Раздевайся, — потребовал Альфа. — Я не хочу... — произносит омега и прижимается к стене, когда к нему идёт его муж со злющими глазами, — Это очень больно... — Нельзя отказываться от супружеского долга. Джамиль ловит его почти сразу, разворачивает и больно ударяет мужа об стену. Он рывком стягивает танцевальные одежды с омеги, наклоняет его и одним слитным толчком заполняет узкое и сухое нутро, одновременно кусая его за шею, оставляя жуткую метку. Юнги снова плачет от жуткой боли, но обещает себе, что это будет в последний раз. Это был первый раз, когда Джамиль его изнасиловал. ~~~ Через полгода их брака Юнги ко всему привык. Привык к грубости, к жуткой боли от ударов и от секса, привык к регулярным унижениям, даже к тому, что метка его мужа продолжает кровить и совсем не заживает. Джамиль злился, что никак не беременел Юнги. Джамиль ждал юнгиевой течки, требовал лекаря придумать снадобье, которое заставит омегу потечь, но ничего не помогало. Юнги сидит за обеденным столом с мужем и даже здесь закрыт тряпками полностью. Юнги благодарит, что уже наступила зима, ведь в ужасную жару Джамиль все равно не разрешает одеться полегче даже дома. Его лицо и волосы всегда закрыты, одежда не облегает, и что под ней – знает лишь Джамиль. Омеге плохо, все болит, но Джамиль не разрешает уйти. Юнги кусок в горло не лезет, а Джамиль на него и не смотрит, уткнувшись в свою тарелку. — Господин, — главный слуга кланяется господам по очереди, — Пришла весть, что император едет к нам.